Последние события, произошедшие в Иране, несмотря на различные интерпретации в международном информационном пространстве, вновь привлекли внимание общественности к двум вопросам, представляющим значительный интерес не только для иранского общества, но и для всех стран и народов, имеющих опыт преодоления кризисов, переходных этапов и периодов социальной напряжённости.
Первый из этих вопросов касается определения границы между гражданским протестом и насильственными проявлениями, а также осознания того, почему соблюдение данной границы имеет принципиальное значение для любого здорового и устойчивого общества.
Второй вопрос связан с ролью отдельных внешних акторов, которые в подобных ситуациях, вместо поощрения диалога и культуры терпимости, выбирают подходы, способные усугублять напряжённость и осложнять процессы стабилизации.
Мирное выражение общественного мнения является неотъемлемой частью социальной и политической жизни любого государства. Ни одно динамично развивающееся общество не может двигаться вперёд без возможности выражения озабоченностей и выдвижения общественных инициатив. В то же время исторический опыт Ирана, Армении и многих других стран свидетельствует о том, что в тех случаях, когда протестные процессы выходят за рамки гражданского диалога и сопровождаются угрозами общественной безопасности, деструктивными действиями или насильственными проявлениями, наибольший ущерб в конечном итоге наносится самому обществу и его социальному капиталу.
В ходе недавних событий в Иране часть гражданских протестных акций, инициированных социально-экономическими требованиями, на протяжении нескольких дней проходила в спокойной обстановке — при конструктивном подходе со стороны правительства и при содействии сил безопасности. Это создало возможность для диалога между обществом и властями с целью разъяснения нового правительственного решения в сфере валютного субсидирования и обсуждения путей смягчения возникших социально-экономических последствий. Однако впоследствии пространство гражданского протеста и общественного диалога оказалось вырвано из рук общества, и в результате проникновения отдельных элементов, основной задачей которых были насилие, деструктивные действия, убийства и подрыв безопасности, сложилась ситуация, при которой насилие вытеснило диалог, нанеся ущерб общественной безопасности и нормальной жизни граждан.
Для армянского общества подобная закономерность не является неизвестной. История вашей страны наглядно показывает, что политическое насилие и радикализация протестных движений, особенно когда они сопровождаются геополитическими противостояниями или внешним давлением, наносят удар по устойчивости демократических институтов, безопасности и благополучию граждан и, как правило, не приводят ни к чему иному, кроме усиления нестабильности, нанесения ущерба всему обществу и подрыва общественного доверия. Именно поэтому в армянской политической культуре чёткое разграничение между законным протестом и деструктивным насилием стало общенациональным принципом, стоящим выше политических и партийных разногласий.
Подчёркнутое неприятие насилия — как на словах, так и на деле — никоим образом не означает отрицание права на протест и собрания. Напротив, данная позиция прежде всего направлена на защиту общества: обеспечение безопасности граждан и государства, сохранение нормального уклада повседневной жизни людей и возможность постепенного и мирного разрешения существующих проблем внутри народа как единой семьи.
Исторический опыт свидетельствует о том, что движения, которые сознательно или непреднамеренно прибегают к эскалации напряжённости и деструктивным действиям, нередко способствуют воспроизводству замкнутого кризисного цикла — выхода из которого для всех сторон требует высокой цены. В ходе подобных разрушительных процессов происходит злоупотребление историческими символами национальной идентичности и значимыми государственными атрибутами, такими как флаг. Подстрекатели и сепаратистские элементы, игнорируя исторический опыт общества и национальную идентичность народа, готовы допускать вмешательство внешних факторов или других государств в вопрос определения собственной судьбы. В отдельных случаях они настолько погружены в подобную атмосферу, что доходят до желания внешней агрессии против своей страны, рассчитывая, в соответствии со своими иллюзиями, таким образом достичь поставленных целей. При этом представители этих узких групп, как правило, проживают за пределами Ирана в условиях спокойной и безопасной жизни, а их социальной опорой служит «внешняя поддержка», тогда как основным инструментом влияния становятся «разжигание эмоций и злоупотребление гражданскими протестами».
В этих условиях продвигаемая ими идея культа личности и ориентация на регрессивные подходы представляют собой не что иное, как комедийное повторение трагедии прошлого века. Подобное мышление вызывает ассоциации с теми течениями в Европе 1930–1940-х годов, представители которых порой рассматривали нападение нацистской Германии на собственную страну как «возможность спасения», «политическое очищение» или «восстановление национального порядка». Именно таким образом рассуждали такие деятели, как французы Жак Дорио (Jacques Doriot) и Марсель Деа (Marcel Déat), нидерландец Антон Мюссерт (Anton Mussert), грек Иоаннис Раллис (Ioannis Rallis) и румын Хория Сима (Horia Sima) — люди, чьи действия обрекли их страны и народы на смерть, разрушения и национальную катастрофу.
Иран, как и Армения, является страной с древней и глубокой исторической памятью. В иранской культурной традиции древнее сказание о Ростаме и Сохрабе представляет собой не просто героический эпос, а трагическое повествование о поражении разума и диалога под воздействием поспешности и рокового недопонимания. В этом предании присутствует и внешний, неиранский персонаж — Афрасиаб, стремящийся спровоцировать внутренний конфликт, столкнуть отца (Ростама) и сына (Сохраба) и тем самым привести Иран к разрушению.
Это повествование Фирдоуси на протяжении веков служит культурным предостережением о том, что в тех случаях, когда насилие подменяет разум и диалог, под угрозой оказывается судьба целого народа, а последствия могут носить необратимый характер.
Иран является одной из древнейших цивилизаций мира, чья история продолжается на собственной земле по сей день. На протяжении всей своей насыщенной тайнами истории Иран, сталкиваясь с испытаниями и враждебностью, вновь и вновь, подобно фениксу, возрождался из пепла и достигал вершин. Те силы, которые в результате жестких и бесчеловечных санкций стали одной из основных причин трудностей, с которыми сталкивается иранский народ, и которые сегодня прибегают к риторике мнимой поддержки Ирана, рано или поздно осознают, что народ с тысячелетней цивилизацией и культурой невозможно сломить. История вновь и вновь показывает, что противники Ирана входят с одну дверь и возвращаются с другой, не достигнув поставленных целей.
Настоящий текст не является попыткой осуждения, а представляет собой доклад, адресованный дружественному народу Армении.
Для того чтобы обсуждение ситуации вокруг Ирана носило конструктивный характер, оно может опираться на общие принципы: неприятие насилия, обеспечение гражданской безопасности, уважение национального суверенитета государства, а также чёткое разграничение между гражданским протестом и деструктивным поведением.
Эти принципы не являются ни восточными, ни западными, ни проправительственными, ни оппозиционными. Они представляют собой минимальный свод правил для любого общества, стремящегося решать существующие разногласия, не погружаясь в хаос, беспорядки и нестабильность.
Как Посол Ирана в Армении, считаю важным отметить, что оба наших народа на протяжении своей истории жили на перекрёстках цивилизаций и хорошо понимают: «нестабильность начинается легко, тогда как её преодоление никогда не бывает простым». Совместный опыт двух великих народов — Ирана и Армении — представляет собой значимую ценность для взаимопонимания, глубокого осмысления условий друг друга и готовности находиться рядом в сложные периоды.
Пусть так будет всегда!
Из статьи Чрезвычайного и Полномочного Посла ИРИ в РА Халила Ширголами
ОТ РЕДАКЦИИ:
Протесты в Иране начались 28 декабря 2025 года из-за девальвации местной валюты — иранского риала. Изначально главной темой были резкие колебания обменного курса и их влияние на оптовые и розничные цены, однако позже протестные акции в ряде городов Ирана переросли в организованные внешними силами беспорядки, а лозунги приобрели политический характер.
В МИД Ирана заявили о неопровержимых данных о вмешательстве США и Израиля во внутренние дела страны. Президент США Дональд Трамп открыто призвал участников протестов в Иране к захвату госучреждений и заявил, что «помощь участникам акции» уже в пути.
Смертоносные беспорядки, сжигающие иранские города, западные СМИ игнорируют, ссылаясь на данные финансируемых правительством США НПО. «Служба внешней разведки Израиля частично взяла на себя ответственность за беспорядки со смертельным исходом, заявив в своём посте в Twitter/X от 29 декабря 2025 года, что её агенты были «в поле зрения» протестующих. «Моссад» не только взял на себя ключевую роль в беспорядках, которые в январе 2026 года распространились по всему Ирану, но и получил признание за беспорядки от бывшего директора ЦРУ Майка Помпео, который написал в своём аккаунте в Twitter/X: «Поздравляем с Новым годом каждого иранца на улицах. А также каждого агента «Моссад», идущего рядом с ними...». https://zvezdaweekly.ru/news/20261211443-seZcd.html
Основные данные, приведённые МИД Ирана:
Число погибших: МИД Ирана официально подтвердил гибель 3117 человек, среди них — 2427 граждан и сотрудников служб безопасности, 690 — террористы.
Разрушения: Зафиксировано повреждение более 300 машин скорой помощи и автобусов, 24 АЗС, около 700 продовольственных магазинов и более 300 частных жилых домов, повреждено 600 банкоматов и около 800 частных автомобилей
Атаки на инфраструктуру и социальные объекты: Сообщается об уничтожении или поджоге 750 банков, 414 государственных зданий, 749 полицейских участков и 120 объектов добровольных сил безопасности (Басидж). Атакованы 200 школ, 350 мечетей, 15 библиотек и две армянские церкви.