Дорогая моя подруженька,
Я совсем не удивлена, что ты вновь попала в какую-то сумасбродную авантюру. Иногда мне кажется, что это твоей семье следовало переехать в своё имение в губернии, а не моей. Хотя, уверена, ты бы и у нас благополучно нашла себе на голову приключения.
Твоя история занятна, но я не думаю, что опасность в ней столь велика, как ты говоришь. Этот граф Ястребин… Знакомая фамилия, но никак не могу упомнить, при каких обстоятельствах я её слышала. Но вот что я тебе скажу. Не верь досужим домыслам и слухам, люди разбалтывают их попусту, от тоски. Особенно на таких светских приёмах, которые в столичных городах не редкость. Уж по чему я никогда скучать не стану, так это по бессмысленной болтовне.
И, коль готовы допустить мы существование твоего духа, придётся нам признать и сей факт: вам с ним столкнуться рано или поздно суждено. Тебя граф чем-то зацепил, не будешь же ты этого отрицать. И, зная тебя, до истины ты непременно дойдёшь, или погибнешь, пытаясь.
Уж больно странной кажется мне смерть графа. С чего бы, раз уж он так жесток и зол, ему добровольно расставаться с жизнью? И либо тут злой умысел, в какой я слабо верю, либо граф Ястребин был не так прост, как говорят о нём, хоть без сомнения и мрачен. И на то, чтобы свести со жизнью счёты, у графа был мотив.
В своё время, помню, мы с тобой читали книги о разных духах, упырях и прочей нечисти. Здорово было тогда, правда? Я была бы не прочь вернуться в те времена, хоть сейчас нас разделяют мили... А ты не столь ветрена, чтобы обо всём этом забыть.
Если мы найдём мотив – мы поможем графу покинуть этот мир и упокоиться достойно, а не скитаться бледной тенью среди живых ещё людей.
По правде, я давно хотела заняться чем-нибудь таким. У нас тут тоже история была, всего пару лет назад. Какая-то богатая сударыня приехала в наши края, выкупила себе усадьбу у совсем разорившегося помещика, я, признаться, и имени его не знала. Сударыня эта, поговаривали, бежала от несчастной любви. Тот редкий случай, когда в слухи можно верить – измождённое лицо этой сударыни, вечные слёзы и затворнический образ жизни подтверждали их. Ей-право, она в свет реже меня выходила.
А потом её не стало. Сгорела, как спичка. Городским хрупким барышням легко подхватить здесь всякую заразу, я и сама поначалу болела сильно, но во мне искра жизни была, так что выходили. Эта сударыня, похоже, за жизнь так не цеплялась.
Но дальше… О, дорогая моя, дальше началось самое интересное. Её тоже видели, то тут, то там. Только не я, а крестьяне да рабочие, так что тут ручаться не берусь. Я тогда пыталась её выследить, но мне не удалось, и я решила, что бедняги так вымотались – год тогда и вправду тяжёлый был, сплошные засухи, – что они просто выдумали себе оправдание, чтобы не работать.
Однако теперь думается мне, что не врали наши крестьяне. И что есть тут тайна для нас с тобой.
Постой-ка! Ястребин! Вот оно!
Сударыню ту звали Ястребина. Быть может, это совпадение? Нет, нет, не верю я ни в какие совпадения. Вот что, подруженька моя.
Нам с тобою собирать сведения надобно. Хоть чертей из ада выгони, а добудь, разузнай про личную жизнь нашего графа побольше. Спрашивай всех, но голову на плечах сохраняй, совсем уж бредням не верь. Я сделаю то же самое.
Глядишь, и обе целы будем, и благое дело сделаем.
Жду твоего ответа в кратчайшие сроки.
Всегда твоя,
Вера.