– Да ты издеваешься! Пятьдесят тысяч? За что, Лара? Мы же только в прошлом месяце перевели на зимнюю одежду! У меня печатный станок в кладовке не стоит, ты это понимаешь или нет?
Сергей в сердцах швырнул телефон на диван и, тяжело дыша, опустился на стул. Его лицо пошло красными пятнами, а руки заметно дрожали. Ужин, который Наталья с такой любовью готовила последние два часа – запеченная буженина с картофелем по-деревенски, – остывал на столе, теряя свой аппетитный аромат. Вечер был безнадежно испорчен, и, к сожалению, это становилось в их доме пугающей традицией.
Наталья, стоя у плиты и машинально протирая и без того чистую поверхность полотенцем, тяжело вздохнула. Она знала, кто звонил, даже не спрашивая. Лариса. Бывшая жена Сергея. Женщина-ураган, женщина-катастрофа и, по совместительству, главная черная дыра их семейного бюджета.
– Опять? – тихо спросила Наталья, ставя перед мужем чашку с успокаивающим травяным чаем. – Что на этот раз? Снова «уникальные» курсы английского или ортопедическая обувь из кожи дракона?
Сергей потер виски, словно пытаясь выдавить оттуда головную боль.
– Хуже. Говорит, что Антошке срочно нужно лечение. Якобы у него искривление позвоночника нашли, какой-то страшной степени. Нужен курс массажа в элитной клинике, бассейн с индивидуальным тренером и корсет, который делают только на заказ в Германии. И все это, конечно, нужно «вчера».
Наталья нахмурилась. Антону, сыну Сергея от первого брака, было двенадцать лет. Мальчик он был активный, все лето гонял на велосипеде, и когда он приезжал к ним в гости две недели назад, никакой сутулости, а тем более «страшного искривления», Наталья не заметила. Наоборот, парень вытянулся, окреп.
– Сереж, но ты же платишь алименты, – напомнила она, присаживаясь напротив мужа. – И очень хорошие алименты. У тебя "белая" зарплата, четверть уходит как часы. Плюс мы отдельно оплачиваем ему репетитора по математике, покупаем одежду, когда он у нас, дарим подарки. Неужели этих денег не хватает на здоровье ребенка?
– Она говорит, что все уходит на еду и школу, – развел руками Сергей. В его глазах плескалось чувство вины – то самое, на котором Лариса виртуозно играла, как на скрипке, уже три года после развода. – Говорит, цены выросли, а я, мол, живу припеваючи и не думаю о сыне. Наташ, ну а вдруг там правда серьезно? Вдруг у парня спина болит, а я тут деньги считаю?
Наталья знала это состояние мужа. Сергей был прекрасным отцом и порядочным человеком. Именно за это она его и полюбила. Но его порядочность часто граничила с бесхребетностью, когда дело касалось бывшей семьи. Он панически боялся прослыть «плохим отцом», и Лариса этим пользовалась, выкачивая из него суммы, вдвое, а то и втрое превышающие официальные алименты.
– Хорошо, – спокойно сказала Наталья. Она была главным бухгалтером в крупной фирме и привыкла верить не словам, а документам. – Если речь идет о здоровье, экономить нельзя. Но, Сережа, давай подходить к этому разумно. Пусть она скинет фото заключения врача. Диагноз, рекомендации, направление на этот корсет. Мы посмотрим, может быть, есть хорошие специалисты в других клиниках, не обязательно в самой дорогой. Я сама найду врача, запишу Антона, мы съездим с ним вместе.
Сергей посмотрел на жену с сомнением.
– Она орать будет. Скажет, что мы ей не доверяем.
– А мы ей доверяем? – Наталья подняла бровь. – Помнишь историю с летним лагерем? Когда она просила сорок тысяч на путевку, а потом Антон проболтался, что все лето просидел у бабушки в деревне, потому что «мама сказала, путевок не досталось»? Деньги она, кстати, так и не вернула. Сказала, что потратила на сборы в школу.
Сергей поморщился, вспомнив тот случай. Тогда он проглотил обиду, решив не устраивать скандал ради спокойствия сына. Но сейчас сумма была серьезнее, да и их собственные планы – ремонт в ванной и поездка на море, которую они откладывали два года, – снова оказывались под угрозой.
– Ладно, – кивнул он. – Я напишу ей. Попрошу справки.
Следующий день прошел в напряженном ожидании. Лариса молчала. Сергей ходил мрачнее тучи, поминутно проверяя мессенджер. Наталья же занималась своими делами, но в голове у нее уже созревал план. Ей надоело быть безмолвным наблюдателем того, как их семейный бюджет утекает в бездонные карманы бывшей жены. Она не была злой мачехой из сказки, она любила Антона и всегда была рада его видеть, но спонсировать хотелки взрослой, трудоспособной женщины она не собиралась.
Вечером телефон Сергея снова ожил. Пришло сообщение. Одно фото. Это был неразборчивый снимок какого-то рукописного листа, где с трудом можно было разобрать слова «нарушение осанки» и «рекомендовано ЛФК». Никаких печатей, никаких бланков клиники, никакой фамилии врача. Следом прилетело голосовое сообщение.
Наталья попросила включить громкую связь. Из динамика полился визгливый, наигранно-возмущенный голос Ларисы:
– Ты что, мне не веришь?! Ты думаешь, я врать буду здоровьем собственного ребенка?! Тебе бумажки важнее сына? Врач в платной клинике, он рецепты на салфетках не пишет, это предварительная рекомендация! Деньги нужны сейчас, чтобы заказать корсет, пока евро не вырос! Если ты не переведешь до завтра, я всем расскажу, какое ты ничтожество! И Антону скажу, что папа пожалел на него денег, пусть ходит горбатым!
Сергей побледнел и потянулся к приложению банка.
– Подожди, – Наталья мягко перехватила его руку. Ее голос был твердым и холодным, как сталь. – Не переводи.
– Наташ, она же ребенку накрутит... – прошептал Сергей.
– Не накрутит, если мы все сделаем правильно. Смотри. «Нарушение осанки» – это не сколиоз третьей степени. Это есть у каждого второго школьника. И лечится это бесплатной физкультурой в поликлинике или бассейном, абонемент в который стоит три тысячи в месяц, а не пятьдесят. Дай мне телефон.
– Что ты хочешь сделать?
– Я хочу поговорить с ней сама. Ты слишком эмоционально вовлечен. А для меня это – дебет и кредит. Дай.
Сергей, поколебавшись секунду, протянул смартфон. Наталья набрала номер Ларисы.
– Ну что, совесть проснулась? – раздалось в трубке вместо приветствия. – Переводите?
– Добрый вечер, Лариса. Это Наталья, – спокойно произнесла она.
На том конце повисла пауза. Лариса явно не ожидала услышать нынешнюю жену. С Натальей она старалась не общаться, чувствуя в ней силу, которую нельзя было пробить истерикой.
– А тебе чего надо? Я с мужем разговариваю, а не с его... секретаршей. Дай трубку Сергею!
– Сергей занят, он зарабатывает деньги, которые вы так настойчиво требуете. Лариса, мы посмотрели фото. Этой бумажкой даже, простите, муху не прихлопнуть. Ни печати, ни подписи. Мы готовы оплатить лечение Антона. Полностью.
– Ну так переводите! – перебила Лариса.
– Нет. Мы сделаем иначе. Завтра суббота. Сергей заедет за Антоном в десять утра. Мы записали его к лучшему ортопеду города в клинику «Здоровье». Прием уже оплачен. Врач осмотрит его, сделает рентген, если нужно, и выпишет официальное заключение. Если корсет действительно необходим, мы закажем его сами и оплатим по счету напрямую изготовителю. Также мы оплатим абонемент в бассейн, деньги переведем на счет спорткомплекса. На руки вы не получите ни копейки.
Тишина в трубке стала зловещей. Наталья слышала, как Лариса судорожно хватает ртом воздух, пытаясь придумать возражение.
– Вы... вы не имеете права! Я мать! Я лучше знаю, что нужно моему сыну! Вы хотите таскать ребенка по врачам в выходной?! Вы издеваетесь над ним! Он устал, он хочет спать!
– Если у ребенка проблемы со спиной, осмотр врача – это не издевательство, а необходимость. Если вы откажетесь отпустить Антона с отцом к врачу, мы будем считать, что никакой проблемы нет, и это просто попытка мошенничества. А это, Лариса, уже статья. И еще. С этого дня все дополнительные расходы сверх алиментов – только по чекам и только напрямую поставщикам услуг. Хотите денег на репетитора? Дайте номер репетитора, мы переведем ему. Хотите на одежду? Покупайте, присылайте чек с фото вещи на ребенке – мы компенсируем половину.
– Да пошла ты! – взвизгнула Лариса и бросила трубку.
Сергей сидел, ошарашенно глядя на жену.
– Ты думаешь, она его отпустит завтра?
– Если не отпустит, значит, я права, и никакой болезни нет. А если отпустит – мы проверим здоровье парня, что тоже неплохо.
Утром субботы Сергей уехал за сыном. Вернулся он через три часа – злой, но с Антоном. Мальчик выглядел немного растерянным, но довольным встречей с папой.
– Представляешь, – рассказывал Сергей, пока Наталья накрывала на стол, – она даже не вышла. Выставила его за дверь, буркнула «валите». Антон говорит, мама вчера весь вечер кому-то звонила и кричала про «жадных жлобов».
Поездка к врачу расставила все точки над «i». Опытный ортопед, осмотрев Антона, пожал плечами. Небольшое нарушение осанки, типичное для подростка, сидящего в телефоне. Рекомендации: больше двигаться, турник, плавание. Никаких корсетов за пятьдесят тысяч, никаких немецких технологий. Обычная зарядка и контроль.
Когда они вышли из клиники, Сергей выглядел так, будто с его плеч сняли бетонную плиту. Но вместе с облегчением пришла и злость. Злость на то, что им так нагло манипулировали.
Антон, поедая мороженое в кафе, вдруг разоткровенничался:
– А мама сказала, что нам деньги нужны, потому что она хочет машину поменять. Старая ломается часто. Она сказала, что папа должен помочь, но он жадный, поэтому надо «схитрить». Тетя Наташа, а что такое «схитрить»?
Сергей поперхнулся кофе. Наталья сжала его руку под столом, призывая к спокойствию.
– Это когда говорят неправду, чтобы получить то, что хочешь, – мягко объяснила она мальчику. – Но тайное всегда становится явным, Антош. Поэтому лучше всегда говорить правду.
В этот момент Наталья поняла: это не конец. Лариса не успокоится. Она не получила денег «на корсет», значит, придумает что-то еще. Нужно было решать проблему системно. Нужно было найти юридическую управу на аппетиты бывшей жены, которая превратила ребенка в инструмент шантажа.
Наталья взяла неделю отпуска. Нет, не для отдыха. Она посвятила это время изучению Семейного кодекса, консультациям с юристами и сбору доказательной базы. Она подняла все банковские выписки Сергея за последние три года. Она составила таблицу: официальные алименты и «дополнительные» переводы. Сумма выходила колоссальная. На эти деньги можно было купить однокомнатную квартиру в их городе.
Самое интересное началось, когда Наталья решила проверить, куда реально уходили эти деньги. У нее были знакомые в разных сферах, город у них был не такой уж большой. Выяснилось, что «элитная школа английского», на которую Сергей переводил деньги полгода, Антона в списках учеников никогда не имела. А санаторий, куда якобы ездил мальчик прошлой зимой, был закрыт на ремонт в тот период.
Пазл сложился. Лариса просто жила на эти деньги. Не работала, хотя всем говорила, что «ищет себя», делала маникюр, покупала вещи, меняла телефоны. А алименты и доплаты Сергея были ее единственным доходом.
Через неделю Лариса позвонила снова. На этот раз тон был не просящий, а угрожающий.
– Сергей! Если ты думаешь, что открутился с врачом, ты ошибаешься. Антону нужен ноутбук для учебы. Мощный, игровой, чтобы программы тянул. Стоит восемьдесят тысяч. У всех в классе есть, а он как лох с телефоном сидит. Скидывай деньги, или я подам на тебя в суд на взыскание дополнительных расходов! И еще напишу приставам, что ты скрываешь доходы!
Сергей, уже подготовленный Натальей, включил громкую связь и молчал. В дело вступила Наталья.
– Лариса, мы с удовольствием встретимся в суде, – спокойно ответила она. – Более того, мы сами собираемся подать иск.
– Что?! – Лариса аж поперхнулась. – Какой еще иск? Вы там белены объелись?
– Иск об изменении порядка уплаты алиментов, – начала чеканить слова Наталья, глядя в свои записи. – Согласно статье 60 Семейного кодекса РФ, суд вправе вынести решение о перечислении не более пятидесяти процентов сумм алиментов, подлежащих выплате, на счета, открытые на имя несовершеннолетних детей в банках. Мы подаем требование перечислять 50% алиментов на личный счет Антона, доступ к которому он получит по достижении 18 лет. А оставшихся 50% вам вполне хватит на еду и мелкие расходы.
– Вы не посмеете! – взвизгнула Лариса. – Я мать! Я его кормлю, одеваю! На какие шиши я жить буду?!
– Работать попробуйте, Лариса. Говорят, помогает, – парировала Наталья. – Но это еще не все. Вместе с иском мы подаем заявление в органы опеки с просьбой провести проверку расходования алиментов и условий содержания ребенка. У нас есть выписки из банка за три года, подтверждающие переводы на сумму более двух миллионов рублей сверх алиментов. И есть доказательства того, что эти деньги не доходили до ребенка: справки из школы английского, где он не учился, ответ из санатория, где он не отдыхал. Это называется нецелевое расходование средств и неосновательное обогащение.
На том конце провода стало так тихо, что было слышно, как у Ларисы работает телевизор на фоне.
– Вы... вы блефуете, – неуверенно произнесла она, но спесь с нее явно слетела.
– Вовсе нет. Исковое заявление уже составлено, адвокат оплачен. Более того, мы будем требовать отчета за каждую копейку, потраченную на ребенка за последний год. Чеки, квитанции, договоры. Если их не будет – а я знаю, что их нет, – мы поставим вопрос об определении места жительства Антона с отцом. У нас полная семья, у Сергея стабильный доход, у ребенка будет своя комната, и, главное, никто не будет учить его врать.
Это был удар ниже пояса, но необходимый. Лариса понимала только язык силы. Угроза потерять источник дохода – алименты – и, возможно, ребенка (а значит, и статус «яжматери», под прикрытием которого так удобно жить), отрезвила ее мгновенно.
– Не надо опеку, – голос Ларисы дрогнул. – Не надо суда. Зачем грязь выносить?
– Затем, Лариса, что вы потеряли берега, – жестко сказал Сергей, впервые за долгое время чувствуя себя хозяином положения. – Мы договоримся так. Алименты я плачу строго по закону. Ни копейкой больше на твою карту. Все, что нужно Антону сверху – одежда, гаджеты, лечение, отдых – мы покупаем сами. Сами едем с ним в магазин, сами оплачиваем путевки, сами водим к врачам. Ноутбук? Хорошо. В следующие выходные я заберу Антона, мы поедем и выберем ноутбук. Он будет у него. Но если я узнаю, что ты его продала или забрала себе – суд начнется на следующий день. Тебе все понятно?
– Понятно, – буркнула Лариса. – Жмоты.
И отключилась.
Наталья выдохнула и откинулась на спинку стула. Руки у нее немного дрожали от напряжения, но внутри разливалось приятное тепло победы.
– Ты у меня просто чудо, – Сергей подошел и обнял ее за плечи, целуя в макушку. – Я бы сам никогда не решился. Я все боялся, что Антону хуже сделаю.
– Ты сделал ему лучше, Сереж. Теперь у него будет нормальный отец, который участвует в его жизни, а не просто банкомат. И ноутбук у него будет настоящий, а не мифический.
С того дня жизнь действительно изменилась. Лариса, конечно, не стала их лучшим другом. Она еще пару раз пыталась прощупать почву: просила денег на «ремонт класса» и «подарок директору», но каждый раз натыкалась на вежливое предложение Натальи: «Пришлите реквизиты школы, мы оплатим по безналу». После этого просьбы прекращались.
Сергей стал чаще видеться с сыном. Теперь он не просто переводил деньги, откупаясь от чувства вины, а реально участвовал в жизни Антона. Они вместе выбирали тот самый ноутбук, и радость в глазах сына была настоящей, а не пересказанной матерью. Они ездили выбирать зимнюю куртку, и Наталья помогла подобрать стильную парку, которой Антон потом хвастался перед друзьями.
А еще через месяц Наталья заметила, что Лариса устроилась на работу. Администратором в салон красоты. Видимо, поняла, что краник с халявными деньгами перекрыт наглухо, а угроза суда и проверки опекой была слишком реальной, чтобы рисковать.
Однажды, когда Антон гостил у них, он сидел на кухне с Натальей и лепил пельмени – это стало их новой традицией.
– Тетя Наташа, – сказал он задумчиво, вымазывая нос в муке. – А мама стала меньше ругаться. Устает на работе, приходит и спит. Зато перестала про тебя гадости говорить. Сказала только, что ты «зубастая». Это плохо?
Наталья рассмеялась, поправляя ему челку.
– Нет, Антош. Быть зубастой – это значит уметь защищать свою семью и то, что тебе дорого. Иногда в жизни это очень полезное качество. Главное – не кусать своих.
Вечером, когда Антон уснул, а Сергей смотрел футбол, Наталья открыла банковское приложение. Счет, на который они копили на ремонт, впервые за три года начал расти стабильно, без внезапных провалов на «срочные нужды бывшей». Она улыбнулась. Справедливость восторжествовала не волшебным образом, а благодаря четкому расчету, знанию законов и твердости характера.
Оказалось, что даже самую наглую жадность можно остановить, если перестать бояться быть «плохим» и начать быть разумным. А мир в семье стоит того, чтобы за него немного повоевать.
Спасибо, что дочитали эту историю до конца. Буду рада, если вы подпишитесь на канал, поставите лайк и поделитесь своим мнением в комментариях!