(Хоть горшком назови, только в печку не ставь)
В цирке «Гигант» шли невесёлые дни. Номер со слоном Арчибальдом проваливался. Дрессировщица Марта выводила его на манеж, он важно кланялся, а потом… просто стоял. Зрители скучали, критики язвили, а директор цирка Фома Игнатьевич ходил, как на иголках.
— Публика хочет драмы! Огня! А он — как мебель на ножках! — кричал он Марте.
— Он не мебель, он — мудрость, — пыталась защитить питомца дрессировщица.
— Мудрость не продашь! Его можно пирамидой из салфеток звать или ходячим холмом — сути не изменишь! Номер — мёртв!
И тут родилась «гениальная» идея. Фирменный цирковой критик дядя Жора, известный своим острым языком, предложил радикальное обновление.
— Давайте сделаем из него… живой фонтан! Просверлим ему хобот, встроим подсветку, и пусть поливает зрителей! Бум, хит, виражи!
Фома Игнатьевич загорелся. «Вот оно! Арчибальд станет аттракционом!». Но Марта встала как скала:
— Хоть тучей на цепочке его назовите, хоть шестиногим умывальником! Только хобот ему сверлить — это я не позволю. Это же его жизнь.
— Да кому он нужен такой, целый?! — махал руками директор. — Его либо в утиль (в зоопарк провинциальный), либо — в новое шоу!
Началась осада. Бухгалтер называл Арчибальда «не амортизируемым активом». Клоун прозвал его «диваном с ушами». Все сходились в одном: надо что-то менять. Но «сверлить хобот» Марта не давала.
И вот грянула премьера нового, смертельно опасного номера «Огненный водоворот». В самый кульминационный момент, когда жонглёры поджигали десять обручей, одна из подпорок шатнулась. Горящий обруч покатился прямиком в сторону склада с костюмами и баллонов для сахарной ваты.
В цирке начался ад. Паника, крики, огонь пополз по бархатным портьерам. Пожарные расчёты были в пути, но каждая секунда — на вес золота. Фома Игнатьевич в ужасе смотрел, как горит дело всей его жизни.
И тут раздался спокойный, трубный звук. Из-за кулис, ведомый Мартой, вышел Арчибальд. Он равнодушно посмотрел на суету, подошёл к пожарному гидранту, обвил его хоботом и… вырвал с корнем. Направив мощнейшую струю воды прямо на очаги пожара, он методично, как опытный садовник поливает клумбу, стал заливать пламя. За десять минут слон, которого час назад называли «убыточным проектом», сделал то, с чем не справилась бы толпа людей с вёдрами.
Когда приехала пожарная, тушить было уже нечего. Только пар и мокрый пепел. Арчибальд, фыркнув, вернулся в свою клетку жевать сено.
Наутро Фома Игнатьевич, бледный, пришёл к Марте.
— Так… Значит… ходячий умывальник?
— Нет, — улыбнулась Марта. — Противопожарная система с ушами. Можно называть, как угодно. Лишь бы не лезли со своими сверлами. Вдруг ещё раз пригодится.
Директор посмотрел на целый, невредимый и спасительный хобот и впервые за долгое время с облегчением вздохнул.
Мораль:
Иного артиста можно величать хоть тучей, хоть диваном. Но мудрость — в том, чтобы не пытаться превратить тучу в фонтан, а диван — в костёр. Ибо когда на манеже вдруг пахнет жареным, именно нетронутый диван оказывается единственным, кто знает, где спрятан самый большой в мире огнетушитель.
Можете говорить обо мне (или о чём-либо) что угодно, давать любые оценки и прозвища — я на это не обижусь. Главное — не причиняйте реального вреда, не предпринимайте против меня практических действий, не пытайтесь использовать меня во зло или не по назначению. Это поговорка о разделении слова и дела, критики и реальной угрозы.
Это позиция устойчивого и предусмотрительного хозяина своей жизни, который знает: главное — не то, как тебя называют, а то, что с тобой в итоге делают.
Благодарю за прочтение!
Подписывайтесь на мои каналы и Вы всегда будете в курсе новых публикаций!
Мораль с перчинкой: https://dzen.ru/id/6964f06cd1fb0336304b7d97
Микс плюс: https://dzen.ru/id/6936bf6f97d05348252e8def