В тот вечер небо над городом затянуло тяжелыми, свинцовыми тучами, будто сама природа намекала Алисе, что затея со встречей выпускников — не самая лучшая идея. Десять лет. Прошло десять лет с того момента, как она, заплаканная и нескладная девчонка, выбежала из школьного двора, пообещав себе никогда не оглядываться назад.
Алиса стояла перед треснувшим зеркалом в своей тесной съемной однушке на окраине. В руках она держала его — свое выпускное платье. Нежно-голубое, с пожелтевшим от времени кружевом на подоле. Оно пахло сундуком, старой пудрой и несбывшимися мечтами.
— Ну что, старый друг, — прошептала она, — придется тебе выручать меня снова.
Денег на новое платье не было. Последние два года Алиса жила в режиме жесткой экономии: каждая копейка уходила в «дело всей жизни», которое пока приносило только долги и бессонные ночи. Она могла бы не пойти, но внутри горело странное, почти мазохистское желание увидеть тех, кто когда-то превратил её жизнь в ад.
Замок на платье заел на середине спины. Алиса чертыхнулась, извернулась и, наконец, совладала с механизмом. Платье сидело на ней иначе, чем в восемнадцать. Теперь в нем не было той детской припухлости, зато появилась горькая худоба взрослой женщины, познавшей цену хлеба.
Ресторан «Золотой лев» встретил её блеском хрустальных люстр и запахом дорогого парфюма. У входа стоял швейцар, который окинул её поношенное пальто таким взглядом, будто она пришла просить милостыню.
Когда Алиса вошла в зал, музыка на мгновение показалась ей слишком громкой. За центральным столом уже собралась «элита». Кристина — бывшая королева школы, теперь жена местного депутата — сидела в центре, сверкая бриллиантами, которые могли бы оплатить Алисе пять лет аренды. Рядом с ней вальяжно расположился Стас, первая любовь Алисы и её же главный палач.
— Боже мой, неужели это Алиса? — голос Кристины прорезал гул разговоров, как острый нож. — Девочки, вы посмотрите! Это же ТО САМОЕ ПЛАТЬЕ!
За столом повисла пауза, а затем взорвался хохот. Маша, вечная прихлебательница Кристины, прикрыла рот ладонью:
— Алиса, ты серьезно? Ретро-вечеринка была в прошлом зале. Или ты решила доказать нам, что твоя фигура не изменилась? Так мы верим, верим... на такой-то диете из сухарей.
Алиса почувствовала, как к горлу подкатывает комок. Она знала, что так будет. Знала, что они не изменились. Но почему-то сейчас, в свои двадцать восемь, она чувствовала себя той же беззащитной девочкой с задней парты.
— Здравствуй, Кристина, — стараясь, чтобы голос не дрожал, ответила Алиса. — Вещь хорошего качества живет долго. Жаль, что о людях нельзя сказать того же.
Стас поднял бокал с золотистым шампанским, в упор рассматривая её. В его глазах не было жалости — только холодное пренебрежение.
— Ладно тебе, Кристин. Может, у человека это единственная ценная вещь. Алиса, присаживайся. Расскажешь, как поживают... — он сделал паузу, обводя жестом её наряд, — ...бизнес-леди на мели?
Алиса прошла к столу и села на самое крайнее место. Весь вечер превратился в изощренную пытку. Бывшие одноклассники наперебой хвастались успехами: кто купил дом в Испании, кто открыл сеть клиник, кто устроил детей в частную школу в Лондоне. Каждое их слово было пропитано ядом, направленным в её сторону.
— А ты чем занимаешься, Лиса? — Стас специально использовал её школьное прозвище, которое она ненавидела. — Говорят, ты что-то там изобретаешь в своем гараже? Какие-то программки для бухгалтеров?
— Я занимаюсь разработкой систем кибербезопасности, — тихо ответила она.
— О-о-о! — запричитала Кристина. — Кибербезопасность! Звучит так... стерильно. И как, много платят за безопасность чужих денег, когда своих нет даже на приличный наряд? Знаешь, у меня есть старое платье от Gucci, я его всего два раза надевала, оно мне маловато в груди. Хочешь, отдам? Тебе как раз будет.
Смех снова заполнил зал. Алиса смотрела в свою тарелку с нетронутым салатом. Она чувствовала, как под платьем чешется кожа от старого кружева, и как горят щеки. Но в этот момент в её сумке завибрировал телефон. Один раз, второй, третий.
Она извинилась и отошла к окну. На экране светилось сообщение от её партнера по стартапу, Марка: «Алиса, срочно зайди в почту. Сделка века. Они подписали. ВСЕ ПОДПИСАЛИ!»
Алиса почувствовала, как по спине пробежал холодок, но совсем не от сквозняка. Она открыла почтовый клиент. Там, среди десятков рабочих писем, висело подтверждение от международного венчурного фонда. Сумма инвестиций в её проект составляла семь нулей. В долларах.
Она глубоко вздохнула и обернулась. В зале всё так же гремел смех, Кристина что-то увлеченно рассказывала, а Стас подливал себе коньяк. Они видели перед собой серую мышь в линялом кружеве. Они еще не знали, что через десять минут их мир, построенный на понтах и чужих деньгах, даст трещину.
Алиса медленно вернулась к столу. На её лице не было ни обиды, ни слез. Только странная, пугающая улыбка.
— Знаешь, Кристина, — сказала она, прерывая очередной тост, — я, пожалуй, откажусь от твоего платья. У меня на него аллергия. Как и на дешевое поведение в дорогих интерьерах.
— Ты как разговариваешь? — возмутился Стас, ставя бокал. — Тебя из милости сюда позвали, чтобы ты хоть нормальной еды поела.
— Из милости? — Алиса усмехнулась. — Что ж, тогда я должна отплатить за гостеприимство. Стас, как дела в твоем «СтройГруппе»? Всё так же задерживаешь выплаты поставщикам? А у тебя, Кристина, муж всё еще надеется на тендер по реконструкции набережной?
В зале стало тихо. Кристина побледнела:
— Откуда... откуда ты это знаешь?
— Я же сказала — я занимаюсь безопасностью. И иногда, чтобы проверить систему, нужно заглянуть в самые темные уголки. Кстати, Кристин, твой муж сейчас не в командировке. Он в «Метрополе», в номере 402. С твоей лучшей подругой. С той самой, которая сегодня «заболела» и не пришла на встречу.
Алиса встала, поправила подол своего старого голубого платья и посмотрела на них сверху вниз.
— Это платье видело мои самые большие надежды. И сегодня оно увидит ваш самый большой позор. Приятного вечера, ребята. Счет за мой ужин можете не оплачивать — я только что купила этот ресторан.
Она развернулась и пошла к выходу, чувствуя, как за спиной разгорается настоящий пожар. Но это было только начало.
Шум захлопнувшейся двери ресторана «Золотой лев» прозвучал для Алисы как стартовый выстрел. На улице всё так же моросил холодный дождь, но она его не замечала. Сбросив старые туфли прямо на гравий парковки, она босиком дошла до своей разбитой малолитражки, села за руль и просто закричала. Это был не крик боли, а первобытный возглас освобождения.
В это время в зале ресторана воцарилась мертвая тишина, которую прерывал лишь тяжелый стук капель по стеклу. Кристина сидела, уставившись в одну точку, её безупречный макияж казался теперь маской на лице фарфоровой куклы.
— Она врет... — прошептала Кристина, но голос её сорвался. — Она просто сумасшедшая неудачница в тряпках! Стас, скажи ей!
Но Стас не слышал её. Он судорожно набирал чей-то номер, и его холеные пальцы заметно дрожали. Тот факт, что Алиса знала о проблемах его фирмы — проблемах, которые он тщательно скрывал даже от жены — ударил по нему сильнее, чем любое личное оскорбление.
Алиса тем временем уже ехала в сторону центра. Её телефон разрывался от звонков. Первый был от Марка.
— Лиса, ты где?! Ты видела цифры? Юристы фонда ждут подтверждения транша на первый этап. Мы это сделали! Мы официально «единороги»!
— Я вижу, Марк. Я всё вижу, — Алиса свернула к обочине, глядя на свое отражение в зеркале заднего вида. — Знаешь, что я сейчас сделала? Я купила «Золотого льва». Прямо через приложение, пока шла к машине. Свяжись с владельцем сети, скажи, что сделка закрыта, и я хочу, чтобы управляющий зашел в зал через пять минут.
Она знала, что это ребячество. Знала, что тратить миллионы на старый ресторан, где её только что унизили — это не про бизнес. Но после десяти лет нищеты и насмешек, ей жизненно необходим был этот акт возмездия.
В ресторане шоу продолжалось. Кристина, не выдержав, вскочила с места, опрокинув бокал дорогого вина прямо на свою белоснежную скатерть.
— Я еду в «Метрополь»! Если это правда, я уничтожу и его, и её!
— Сядь, Кристина! — рявкнул Стас. — Сейчас не до твоих истерик. Если эта девчонка действительно залезла в наши счета, у нас у всех огромные проблемы. Ты хоть понимаешь, что она может вывалить в сеть?
В этот момент к их столу подошел управляющий рестораном, господин Савельев. Его лицо, обычно выражающее высшую степень профессионального безразличия, теперь светилось странным волнением.
— Прошу прощения, господа, — произнес он, слегка поклонившись. — Вынужден сообщить, что через пятнадцать минут наш ресторан закрывается на спецобслуживание.
— Какое еще обслуживание? — взвизгнула Маша. — Мы оплатили вечер до полуночи! Вы знаете, кто муж этой женщины?
— Именно поэтому я и подошел, — Савельев посмотрел на Кристину с нескрываемым сожалением. — Только что сменился собственник всего холдинга. Новое руководство отдало распоряжение: попросить всех гостей покинуть зал. Особенно тех, кто... — он замялся, заглядывая в планшет, — ...кто сидит за центральным столиком. Имена: Кристина Воропаева, Станислав Градов и их спутники.
За столом наступила такая тишина, что было слышно, как гудит холодильник в баре.
— Вы издеваетесь? — Стас медленно поднялся. — Ты хоть понимаешь, КТО я?
— Я понимаю, кто вы, — твердо ответил управляющий. — Но я также понимаю, кто подписал приказ о вашем выдворении. Алиса Игоревна Северская. Единственный акционер компании «Кибер-Щит» и теперь — владелица этого заведения.
Кристина рухнула обратно в кресло. Слово «Северская» ударило её под дых. Она помнила, как в школе они дразнили Алису «Северным оленем» из-за её вечно мерзнущих рук и дешевого пуховика. Теперь этот «олень» одним движением пальца по экрану вышвыривал их на дождь.
Алиса не вернулась в зал. Она не хотела видеть их лица — в этом не было нужды. Она припарковалась у входа в «Метрополь», но не зашла внутрь. Вместо этого она достала из багажника сумку, в которой лежали её обычные вещи: удобные кроссовки и строгий деловой костюм, который она берегла для презентаций.
Она переоделась прямо в машине. Старое голубое платье аккуратно легло на заднее сиденье. Оно выполнило свою роль. Оно было её броней, когда она была слабой, и стало её знаменем, когда она победила.
Телефон снова ожил. СМС от неизвестного номера: «Алиса, это Стас. Пожалуйста, давай поговорим. Я не знал, что ты достигла таких высот. То, что было в ресторане — это просто глупая шутка, ты же знаешь Кристину. Нам нужно обсудить кое-какие инвестиции...»
Алиса усмехнулась и заблокировала номер. Эти люди были предсказуемы до тошноты. Пока у тебя нет ничего — ты мусор. Как только у тебя появляются ресурсы — ты «старый друг», с которым случилось досадное недоразумение.
Она вышла из машины и направилась в лобби отеля. Ей не нужно было ловить мужа Кристины — это было бы слишком мелко. У неё была встреча посерьезнее. В баре её ждал представитель того самого фонда.
— Алиса Игоревна? — высокий мужчина в безупречном костюме встал ей навстречу. — Поздравляю. Рынок в восторге от ваших последних тестов. Вы понимаете, что сегодня вы стали самой влиятельной женщиной в сфере IT в этом регионе?
— Я просто хотела, чтобы мои программы работали, — ответила Алиса, заказывая крепкий кофе.
— Кстати, мне передали, что вы купили ресторан прямо перед встречей? — мужчина улыбнулся. — Довольно агрессивный стиль управления. Мне нравится.
— Это был не бизнес, — Алиса посмотрела в окно, где по стеклу стекали капли, похожие на слезы. — Это была работа над ошибками прошлого.
В этот момент двери отеля распахнулись, и в лобби влетела Кристина. Она выглядела ужасно: растрепанные волосы, потекшая тушь. Она металась по залу, пытаясь найти стойку регистрации. Следом за ней, тяжело дыша, вбежал Стас.
Алиса наблюдала за ними через прозрачную перегородку бара. Они были так заняты своим маленьким, рушащимся мирком, что даже не заметили её. Кристина кричала на администратора, требуя ключ от номера 402, Стас пытался её удержать, боясь публичного скандала, который окончательно добьет его репутацию.
Алиса отпила кофе. Горький, горячий, настоящий.
«Десять лет, — подумала она. — Десять лет я ждала, когда эта боль утихнет. А оказалось, что нужно было не ждать, а просто стать той, кем я всегда была внутри».
Она достала телефон и написала Марку: «Завтра в 9:00 общий сбор. Мы начинаем поглощение активов "СтройГруппы". Я хочу, чтобы к вечеру у Стаса не осталось даже рабочего стола».
— Вы выглядите очень решительно, — заметил инвестор, наблюдая за ней.
— У меня просто очень длинный список дел, которые я откладывала на потом, — ответила Алиса. — И первое из них — сжечь одно старое голубое платье.
Но она знала, что не сожжет его. Она повесит его в рамку в своем новом офисе в Москва-Сити. Как напоминание о том, что настоящая ткань жизни — это не шелк и не кружево, а воля, которую невозможно порвать, даже если над тобой смеется весь мир.
Утро после встречи выпускников выдалось ослепительно ярким. Солнце, отражаясь от панорамных окон нового офиса Алисы, разрезало пространство на четкие световые полосы. Алиса сидела в глубоком кожаном кресле, которое еще пахло новой мебелью, и смотрела на город, расстилающийся у её ног. На вешалке в углу кабинета, в пластиковом чехле, висело то самое голубое платье. В этом стерильном мире высоких технологий оно смотрелось как инородное тело — артефакт из другой, почти забытой жизни.
Дверь без стука распахнулась. Вошел Марк, взъерошенный и возбужденный.
— Алиса, ты маньяк! Ты хоть понимала, какую лавину запустила? Телефон приемной обрывают. Журналисты пронюхали про «единорога», но это полбеды. У входа в здание стоит какой-то мужчина в помятом костюме. Говорит, что он твой... как он выразился... «близкий друг из прошлого». Стас, кажется?
Алиса даже не обернулась.
— Охрана его не пустила?
— Нет, конечно. Но он кричит, что у него есть «взаимовыгодное предложение». Выглядит жалко, если честно.
— Жалко, — эхом отозвалась Алиса. — Это слово преследовало меня десять лет. Пусти его, Марк. Только на пять минут. И включи запись в переговорной.
Стас вошел в кабинет через пару минут. От вчерашнего лоска не осталось и следа. Глаза покраснели, галстук съехал набок, а в руках он судорожно сжимал кожаную папку. Он огляделся вокруг, и Алиса увидела, как в его взгляде смешиваются зависть и животный страх.
— Алиса... Лиса, послушай, — начал он, сглатывая слюну. — Вчера всё вышло... некрасиво. Мы перебрали с шампанским, шутки были тупые. Но мы же свои, верно? Одноклассники. Ты же помнишь, как я на выпускном пригласил тебя на танец?
Алиса медленно повернулась в кресле.
— Я помню, Стас. Я помню, как ты пригласил меня на танец только для того, чтобы твои друзья успели приклеить к моей спине листок с надписью «Нищебродка года». Я помню, как ты смеялся громче всех, когда я убегала из зала.
Стас осекся. Его лицо пошло пятнами.
— Это было детство! Глупость! Сейчас всё серьезно. Слушай, у моей компании проблемы с налоговой и кредиторами. Один твой звонок в фонд — и нас перестанут топить. Ты же теперь владелица «Золотого льва», у тебя связи. Я готов отдать тебе сорок процентов акций за бесценок. Мы станем отличными партнерами...
Алиса встала и подошла к нему вплотную. На ней был строгий темно-серый костюм, который подчеркивал её статус больше, чем любые бриллианты Кристины.
— Сорок процентов? Стас, ты плохо информирован. Утром мой юридический отдел выкупил твои долги у «Промбанка». Теперь я не партнер. Я твой главный кредитор. И я не собираюсь тебя спасать. Я собираюсь провести полный аудит твоей фирмы. И если я найду там хоть один намек на те махинации с тендерами, о которых шепчутся в кулуарах... ты сменишь этот костюм на тюремную робу.
Папка выпала из рук Стаса. Документы рассыпались по полу.
— Ты... ты не можешь так поступить. Мы же...
— Мы — никто друг другу, — отрезала Алиса. — Уходи. И передай Кристине, что её «подарок» — платье от Gucci — ей всё-таки пригодится. Говорят, на аукционах подержанных вещей за них неплохо платят. Ей скоро понадобятся деньги на адвокатов по разводу.
Когда за Стасом закрылась дверь, Алиса почувствовала странную пустоту. Она ожидала триумфа, сладкого вкуса мести, но внутри было лишь ощущение хорошо выполненной, но грязной работы.
Её раздумья прервал звонок на личный номер. Это была её мама, живущая в маленьком провинциальном городке.
— Алисенька, дочка, тут по телевизору в новостях какую-то девушку показывали, очень на тебя похожую... Говорят, контракт на миллионы. Это не ты, случайно?
Голос мамы дрожал от волнения и страха — она привыкла, что новости сулят только беды.
— Я, мам. Это я.
— Ой, господи... А я тут как раз твой шкаф разбирала, нашла ту коробку с выпускным. Думаю, может, выкинуть это старое платье? Оно ведь совсем затерлось, только место занимает.
Алиса посмотрела на чехол в углу кабинета.
— Нет, мам. Не выкидывай. Прибереги. Оно мне очень помогло вчера.
— Дочка, ты только... ты только человеком оставайся, — тихо добавила мать. — Деньги — они как дождь, сегодня льют, завтра сухо. Главное, чтобы душа не зачерствела.
Алиса закрыла глаза. Эти слова ударили её сильнее, чем все оскорбления одноклассников. Она вспомнила, как вчера наслаждалась моментом, когда выставляла их из ресторана. Это было справедливо? Да. Это было красиво? Нет.
Она вызвала Марка.
— Марк, отмени распоряжение по «СтройГруппе».
Марк замер в дверях.
— Что? Но мы уже подготовили бумаги для поглощения! Это же золотая жила, мы их обанкротим за неделю!
— Мы не будем их банкротить. Мы проведем аудит, выявим нарушения и заставим их выплатить все задолженности по зарплатам рабочим и субподрядчикам. До копейки. Если Стас после этого удержится на плаву — пусть живет. Но мы не будем уподобляться им. Мы не будем топтать тех, кто слабее, даже если они это заслужили.
Марк долго смотрел на неё, а потом понимающе кивнул.
— Знаешь, Лиса... я боялся, что «Золотой лев» тебя укусил. Но, кажется, ты всё еще та девчонка, которая писала код в подвале, чтобы спасти мир от вирусов.
Вечером Алиса снова приехала к ресторану. Она зашла через служебный вход. В зале было тихо, пахло мастикой и свежими цветами. Управляющий Савельев подбежал к ней, сияя улыбкой.
— Алиса Игоревна! Мы подготовили меню для вашего торжественного ужина...
— Никакого ужина не будет, — мягко прервала его она. — С сегодняшнего дня этот ресторан меняет концепцию. Мы больше не будем «Золотым львом». Теперь это будет благотворительный фонд и образовательный центр для одаренных детей из малообеспеченных семей. Тех, кому не в чем пойти на выпускной, но у кого в голове — целые миры.
Она прошла к тому самому столику, где сидела вчера. На скатерти осталось едва заметное пятно от вина, которое пролила Кристина. Алиса провела по нему рукой.
Внезапно в дверях ресторана появилась фигура. Это была Маша — та самая подруга Кристины, которая вчера смеялась громче всех. Она выглядела растерянной. В руках она держала небольшой сверток.
— Алиса? Я... я не знала, что ты здесь. Я пришла извиниться. По-настоящему. Кристина вчера устроила истерику, обвинила меня во всем... Мы больше не общаемся.
— Извинения приняты, Маша, — спокойно ответила Алиса. — Что в свертке?
Маша развернула ткань. Это были старые фотографии из школьного альбома. На одной из них они все стояли вместе — еще не испорченные деньгами и статусом, просто дети. Алиса в своем голубом платье улыбалась, не зная, что впереди её ждут годы унижений и борьбы.
— Ты на этой фотке такая настоящая, — прошептала Маша. — Мы все завидовали тебе тогда. Твоей силе, твоим мечтам. Поэтому и травили. Потому что у нас не было ничего, кроме папиных кошельков, а у тебя было будущее.
Алиса взяла фотографию. Да, платье было старым. Но девочка в нем была непобедима.
— Иди домой, Маша, — сказала Алиса. — И начни делать что-то свое. Это никогда не поздно.
Когда Маша ушла, Алиса осталась одна в пустом зале. Она достала телефон и удалила все записи вчерашнего вечера. Ей больше не нужны были доказательства их низости. Она переросла эту боль.
Она подошла к окну и посмотрела на ночной город. Завтра будет новый день, новые сделки и новые вызовы. Но теперь она знала точно: не платье делает женщину, и даже не миллионы на счету. А способность простить тех, кто не стоил даже её взгляда.
Прошел год. Для города это время пролетело незаметно, но для Алисы оно стало целой эпохой. Здание бывшего «Золотого льва» изменилось до неузнаваемости. Больше никаких тяжелых портьер, позолоты и пафоса. Теперь здесь было светлое пространство из стекла и дерева — центр «Горизонт». Место, где вчерашние «неудачники» и дети из простых семей учились программированию, дизайну и вере в себя.
Алиса стояла на втором этаже, наблюдая за суетой внизу. Сегодня был особенный день — первый выпуск школы стартапов, которую она основала.
— Алиса Игоревна, всё готово, — подошел к ней Марк. Теперь он выглядел как настоящий технический директор крупной корпорации, но в глазах всё так же плясали искры того самого драйва. — Приехали репортеры. Хотят знать, почему самая богатая женщина в IT-индустрии тратит столько времени на «социалку».
— Пусть подождут, Марк. Сегодня звезды не мы, а они, — она указала на группу подростков в простых футболках, которые оживленно обсуждали свои проекты.
Среди гостей она вдруг заметила знакомое лицо. У входа стояла женщина, в которой с трудом можно было узнать бывшую светскую львицу Кристину. Она выглядела скромно: обычное кашемировое пальто, минимум макияжа, в руках — папка с документами. Кристина не решалась войти, переминаясь с ноги на ногу у порога.
Алиса спустилась вниз.
— Здравствуй, Кристина. Не ожидала тебя здесь увидеть.
Кристина вздрогнула. В её взгляде не было былой заносчивости — только усталость и странное смирение.
— Привет, Алиса. Я... я пришла не просить. То есть, не для себя. Мой сын, Артем... он очень увлекается робототехникой. Я слышала, что у вас лучший центр в стране. Я хотела узнать, есть ли еще места на грант. После развода со Стасом и всех этих судов... в общем, я не могу оплатить коммерческое обучение.
Алиса молчала, глядя на женщину, которая когда-то пыталась её растоптать. Месть, которая казалась такой сладкой год назад, теперь ощущалась как пресная вода.
— Приведи его завтра к девяти, — тихо сказала Алиса. — Если у парня есть мозги и желание работать, место найдется. У нас не смотрят на фамилии.
— Спасибо, — голос Кристины дрогнул. — Алиса, я часто вспоминаю ту встречу... Мне стыдно. Я тогда думала, что платье — это и есть человек. А оказалось, что платье — это просто лоскуты, которые прикрывают пустоту.
— Мы все когда-то ошибаемся, — ответила Алиса. — Главное — что мы делаем после того, как осознаем ошибку.
Кристина кивнула и быстро вышла, словно боясь, что слезы испортят этот момент. Алиса проводила её взглядом и направилась к сцене.
Зал был полон. Камеры вспыхивали, журналисты ловили каждое её движение. Но Алиса не чувствовала себя героиней светской хроники. Она чувствовала себя человеком, который наконец-то вернулся домой.
— Десять лет назад, — начала она свою речь, и в зале воцарилась тишина, — я стояла на пороге взрослой жизни в старом голубом платье, которое было мне чуть-чуть мало. Над этим платьем смеялись. Его называли символом моей бедности. И долгое время я сама верила, что это так. Я думала, что успех — это когда ты можешь купить все платья мира и заставить тех, кто смеялся, замолчать.
Она сделала паузу, обводя взглядом ряды учеников.
— Но я ошибалась. Настоящий успех — это когда тебе больше не нужно ничего доказывать. Когда твоя сила не в цифрах на банковском счете, а в том, сколько людей ты смог поднять за собой. Это здание когда-то было символом исключительности и высокомерия. Сегодня оно принадлежит тем, кто готов созидать.
После официальной части к Алисе подошел пожилой мужчина. Это был её школьный учитель физики, Эдуард Петрович. Он долго жал ей руку, и его глаза за очками с толстыми линзами блестели.
— Алисочка, я всегда знал, что из тебя выйдет толк. Но я не думал, что ты построишь не просто империю, а мост для других. Знаешь, я ведь помню то твоё платье. Оно было цвета весеннего неба. Красивое платье. Жаль, что они видели только нитки, а не цвет.
Вечером, когда гости разошлись и в центре стало тихо, Алиса зашла в свой кабинет. На стене теперь висела большая фотография в рамке. Та самая, которую принесла Маша: Алиса на выпускном. Рядом с фотографией, за стеклом, висел лоскут нежно-голубого кружева. Единственное, что она оставила от старого наряда.
В дверь постучали. Это был Стас. Он не пытался войти, стоял в дверном проеме. Он потерял свою фирму, прошел через череду скандалов и теперь работал обычным консультантом в небольшой строительной конторе.
— Я просто хотел посмотреть, что ты здесь сделала, — глухо сказал он. — Это впечатляет. Кристина сказала, что ты приняла Артема. Спасибо.
— Я приняла талантливого ребенка, Стас. Не больше и не меньше.
— Ты победила, Алиса. По всем фронтам.
— Я не воевала с тобой, Стас. Я воевала с той девочкой внутри себя, которая боялась ваших насмешек. Как только я её победила — вы перестали существовать как враги. Вы просто стали людьми. Обычными, несовершенными людьми.
Стас опустил голову и ушел. Больше он никогда не появлялся в её жизни.
Алиса подошла к окну. Город сиял огнями. Где-то там, внизу, тысячи девчонок и мальчишек прямо сейчас переживали свои первые неудачи, плакали над старыми вещами и мечтали о несбыточном. Она знала, что не может спасти всех. Но она создала место, где у них был шанс.
Она достала телефон и набрала номер.
— Мам? Да, всё закончилось. Всё прошло отлично. Знаешь, я скоро приеду. Хочу просто посидеть на нашей кухне, попить чаю с твоими пирогами. И... мам, спрячь ту коробку с выпускным поглубже на чердак. История окончена. Начинается жизнь.
Алиса вышла из кабинета, выключила свет и заперла дверь. На её плечи был накинут простой мягкий кардиган, на ногах — удобные кеды. Она шла по коридору своего центра, и её шаги эхом отдавались в тишине.
Она больше не была «той девочкой в старом платье». Она не была «той богачкой из новостей». Она была Алисой Северской — женщиной, которая смогла превратить яд чужих насмешек в топливо для своих мечтаний.
На улице шел снег — первый снег в этом году. Он ложился на асфальт чистым, белым полотном, заметая следы прошлого. Алиса вдохнула морозный воздух и улыбнулась. Впереди было столько всего интересного, и ни одно платье в мире не могло сравниться с этим ощущением свободы.
