Синяк сначала был фиолетовый. Потом сизый. Потом жёлтый. Потом — его не было. Но я помнила. Не тот синяк на коже. Тот, что внутри. От слов. От взгляда. От того, как он сказал «простая». Как будто смахнул крошку со стола.
Меня зовут Елена. Мне тридцать пять. Из них десять — замужем за Андреем. Он владелец небольшой, но успешной компании по продаже автозапчастей. Я работала у него администратором. Встретились, когда он только начинал. Я верила в него. В нас. Потом появились деньги, офис побольше, сотрудники. И Алиса.
Алисе было двадцать четыре. Она пришла на стажировку из института. Смеялась звонко, носила короткие юбки и называла Андрея «шефом» с придыханием. Я видела, как он смотрит на неё. Но не верила. Пока не увидела её серебряную серёжку в его машине. Такие же были у неё в ушах за корпоративным ужином.
Я спросила.
Он отмахнулся.
— Ты ревнуешь к каждому столбу. Устал я, Лена.
Потом он стал задерживаться. Потом пропал мой любимый аромат с его воротника. Потом я нашла чек из ювелирного. Не на моё имя.
Знаете, что самое страшное? Не сам факт измены. А то, как ты сам себя убеждаешь, что это ерунда. Что это пройдёт. Что он одумается.
Он не одумался.
Той осенью мы должны были лететь в Испанию. Вместо этого он собрал чемодан в пятницу вечером.
— Ты слишком простая для меня, — сказал он, застёгивая молнию. — Я ухожу к Алисе. Она... она другая. Понимает меня. А ты вот сидишь тут, как мышь в норе. Работа, дом, готовка. Скучно.
Я стояла в дверях спальни. Руки сами обнялись, будто защищались от удара.
— А наша дочь? — спросила я. Маше тогда было семь.
— Что Маша? Будешь видеться. Алиса молодая, своих хочет. Не помешает.
Он прошёл мимо. Пахло новым одеколоном. Не моим подарком.
Дверь хлопнула.
Я села на пол в прихожей. Смотрела на коврик. Ждала, когда начну плакать. Слёз не было. Была пустота. Тихая, гулкая, как в пещере.
На следующий день позвонила мама.
— Терпи, — сказала она. — Мужики все такие. Прогуляется, вернётся. А куда ты деншься с ребёнком?
Я положила трубку. Включила компьютер. Открыла сайт по поиску работы. Закрыла. Открыла снова.
Мне было тридцать пять. Опыт работы — администратор в компании мужа. Официально — не трудоустроена. Зарплату получала в конверте. Диплома о высшем образовании нет. После школы сразу работа, потом Андрей, потом Маша.
Я была тем самым «простым» человеком. Как он и сказал.
Но в тот момент, глядя на экран, я поняла одну вещь. Я не хочу быть простой. Я хочу стать сложной. Неразрешимой задачей. Такой, которую он не сможет проигнорировать.
Только вот как?
Первым делом я пошла в банк. Проверила счета. Нашем общем счёте лежало немного, но я знала, что у Андрея есть отдельный, куда шла прибыль. Доступа у меня не было. На общем — около трёхсот тысяч. Я сняла половину. По закону — наша общая, но мне было всё равно. Мне нужно было выжить.
Потом пошла в парикмахерскую. Отрезала длинные волосы, которые он любил. Покрасила в медный. Посмотрела в зеркало. Незнакомая женщина смотрела на меня. С измученными глазами, но с прямым пробором.
Я не плакала. Я действовала.
Андрей приехал через неделю за остальными вещами. Зашёл, не снимая обуви.
— Чё, волосы обрезала? Идиотка. И цвет дурацкий.
Я молчала. Стояла на кухне, мыла чашку.
— Деньги со счета забирала? — спросил он.
— Половину.
— Ну да, конечно. Баба с деньгами. Потратишь на шмотки. Через месяц придёшь с повинной.
Он ушёл, хлопнув дверью.
Я посмотрела на свои руки. Они не дрожали.
Тогда я ещё не знала, что самый опасный враг — не его новая любовь. А моё собственное привыкание к боли.
Найти работу оказалось сложно. Мне отказывали. Говорили: «Переросток», «Нет профильного образования», «Опыт слишком узкий». Я ходила на собеседования в офисы, магазины, даже на склад. Брали только продавцом-консультантом в магазин одежды. Зарплата — двадцать восемь тысяч. На аренду квартиры, садик для Маши и жизнь не хватало.
Пришлось просить у Андрея алименты. Он присылал пять тысяч. Смешные деньги для человека, который ездил на новой иномарке.
Я злилась. Но злость — плохой советчик. Она выжигает дотла, но не строит.
И тогда я встретила Его.
Это произошло в торговом центре. Я разносила по магазинам рекламные листовки от небольшой фирмы, подрабатывая после основной смены. Усталая, в потёртых кедах. И вдруг увидела Андрея с Алисой. Они выбирали диван. В наш бывший дом. Он смеялся, обнимал её за плечи.
Я хотела отвернуться, спрятаться. Но не успела. Он меня увидел. Усмехнулся. Сказал что-то Алисе на ухо. Она фыркнула.
И в этот момент кто-то окликнул его.
— Андрей! Какими судьбами?
Это был мужчина лет сорока пяти. С дорогой, но не кричащей одеждой. С уверенной осанкой. Андрей сразу расплылся в улыбке — деловой, подобострастной.
— Виктор Сергеевич! Здравствуйте! Приехали, значит, в наш город?
— По делам. А это кто? — мужчина кивнул в мою сторону.
Андрей поморщился.
— Да это... бывшая. Елена. Разводимся.
Виктор Сергеевич посмотрел на меня внимательно. Не так, как смотрят на «бывшую» или на раздатчицу листовок.
— Елена? Вы не работали в компании «Автодеталь»?
Я кивнула, смущённая.
— Я администратор там... была.
— Помню вас. Вы мне год назад документы на поставку оформляли. Всё чётко, быстро. Я тогда отметил.
Андрей засмеялся.
— Ну, администратор — это громко сказано. Бумажки перекладывала.
Виктор Сергеевич не стал смеяться. Посмотрел на мою пачку листовок, на мои кеды.
— Сейчас где?
— В поиске, — сказала я тихо.
Он достал визитку. Дорогой картон. Тёмно-синий.
— Если решитесь сменить поле, позвоните. У меня сеть автоцентров. Нужен человек с опытом и внимательностью. Думаю, вы справитесь.
Он ушёл вместе с Андреем, который что-то оживлённо рассказывал. А я стояла с визиткой в руке. На ней было написано: «Виктор Сергеевич Громов. Генеральный директор «Громов-Авто».
Я не поверила. Решила, что это насмешка. Или ему просто стало жаль. Визитка пролежала в моей сумке неделю.
Потом Маша заболела. Нужны были деньги на лекарства. Андрей сказал: «Не накручивай, у всех дети сопливые». И положил трубку.
Я достала визитку. Позвонила.
Меня пригласили на собеседование в офис в соседнем городе. Виктор Сергеевич принял меня сам.
— Расскажите, что умеете.
Я рассказала про десять лет в компании мужа. Про то, как вела документооборот, общалась с клиентами, решала логистические вопросы. Без прикрас.
— Почему ушли?
— Компания сменила владельца, — сказала я, глядя ему в глаза. Не соврала. Андрей действительно стал для меня чужим.
— Зарплата пятьдесят тысяч. Испытательный срок три месяца. Готовы?
Я чуть не поперхнулась. Это было в два раза больше, чем я получала в магазине.
— Готова.
Работа оказалась сложной. Большой поток, ответственность, новые программы. Я училась по ночам. Сидела с учебниками, пока Маша спала. Ошибки были. Меня критиковали. Но Виктор Сергеевич однажды сказал: «Вы держите удар. Это ценно».
Я держала.
Прошло полгода. Я сняла маленькую, но свою квартиру. Отложила деньги на курсы бухгалтера. Перестала вздрагивать от звонков. Андрей иногда звонил, спрашивал про Машу. Говорил, что у него всё отлично, бизнес растёт, он купил Алисе шубу.
— А ты как? Всё ещё в магазине торчишь?
— Нет, — отвечала я. — Устроилась в офис.
— Куда там тебя...
Он не интересовался подробностями.
Я не рассказывала. Это была моя тихая подготовка. Мой подкоп под ту жизнь, где я была «простой».
Ещё через полгода Виктор Сергеевич позвал меня в свой кабинет.
— Елена, нужен человек на переговоры с крупным поставщиком. Человек, который не теряется, видит детали и умеет слушать. Хочу предложить вам.
Я испугалась.
— Я не умею вести переговоры.
— Научитесь. Я дам материалы. Будете моим представителем.
А поставщиком был Андрей. Его компания выросла, и теперь он хотел стать эксклюзивным партнёром сети «Громов-Авто».
Виктор Сергеевич знал. Конечно, знал. Он не был наивным благодетелем. Он видел потенциал. И конфликт интересов.
— Вы можете отказаться, — сказал он.
— Нет, — ответила я. — Я согласна.
Переговоры назначили на нейтральной территории. В бизнес-центре. Я надела строгий костюм, который купила на первую зарплату. Подкрасила губы. Волосы убрала в пучок.
Андрей вошёл в переговорную с двумя своими менеджерами. Увидел меня. Остановился. Лицо его сначала выразило недоумение, потом презрение.
— Это что за шутки? — обратился он к Виктору Сергеевичу. — Вы привели мою бывшую жену? Она ничего не смыслит в бизнесе!
Виктор Сергеевич спокойно поправил манжет.
— Елена Васильевна — мой доверенный представитель. Все вопросы к ней.
Андрей сел напротив. Смотрел на меня как на насекомое.
— Ну, давай, «представитель». Что там у тебя?
Я открыла папку. Начала говорить. О ценах, о сроках поставки, о гарантиях. Голос не дрожал. Я изучила его компанию вдоль и поперёк. Видела слабые места. Указала на них.
Он краснел. Перебивал.
— Ты откуда это знаешь?
— Из отчётов, Андрей. Которые ты оставлял на столе дома. Я не только «бумажки перекладывала».
Он понял. Понял, что я не просто так оказалась здесь. Что это не совпадение.
Переговоры закончились ничем. Он не согласился на мои условия. Ушёл, хлопнув дверью.
Виктор Сергеевич сказал:
— Вы прекрасно справились. Жаль, он слишком амбициозен и глуп, чтобы увидеть выгоду.
— Спасибо, — сказала я. И впервые за долгое время улыбнулась не вынужденно, а искренне.
Это была первая маленькая победа. Но настоящая война была впереди.
Андрей не мог пережить унижения. Через неделю он начал звонить. Сначала пытался давить.
— Ты что, в постель к этому Громову легла? Иначе как бы ты там оказалась?
Я молча клала трубку.
Потом угрожал.
— Я знаю, где ты живёшь. И где Маша учится. Уйди с этой работы.
Я поставила на телефон блокиратор незнакомых номеров.
Потом он приехал к моему офису. Поймал меня у выхода.
— Лена, давай поговорим по нормальному. Вернись. Я... я скучаю. Алиса — дура. Ты хоть своя.
Он пах алкоголем.
Я посмотрела на него. На этого человека, которого любила десять лет.
— Нет, — сказала я. И прошла мимо.
Его ярость прорвалась наружу. Он схватил меня за руку, резко дёрнул.
— Ты СЛИШКОМ ПРОСТАЯ! Понимаешь? Ты всегда была и останешься никем! Он тебя вышвырнет, как только наиграется!
Я вырвала руку. Подошла охрана. Его увели.
Вечером того дня я сидела дома, обняв Машу. Дочь спросила:
— Мама, папа плохой?
— Нет, — ответила я. — Он просто заблудился.
Но внутри всё замерло. Я поняла, что это только начало. Его гордость была задета. А он умел бить по больному.
Через два дня Виктор Сергеевич вызвал меня к себе.
— Елена, у меня к вам необычное предложение. Мы запускаем новую рекламную кампанию. Нужно лицо. Не модель. Настоящее лицо компании. Умное, ответственное, вызывающее доверие. Я хочу, чтобы это были вы.
Я остолбенела.
— Я? Лицо компании? Но я же...
— Простая? — закончил он. — Да. Именно поэтому. Люди устали от глянца. Они хотят видеть тех, кто похож на них. Кто прошёл через трудности и не сломался. Ваша история — часть этого образа.
Я долго молчала.
— А Андрей? — спросила я. — Он...
— Он будет беситься. Но это лучшая реклама и для нас. Конфликт, преодоление. Медийная история. Вы согласны?
Я вздохнула. Посмотрела в окно. На улице шёл дождь. Тот самый, что начался в день, когда он ушёл.
— Да.
Съёмки были тяжёлыми. Я не привыкла к камере. Но оператор говорил: «Смотрите прямо. Без улыбки. Вы не продаёте счастье. Вы продаёте надёжность».
Плакаты с моим лицом появились по всему городу. На билбордах, в журналах, в интернете. Слоган: «Надёжность. Проверенная временем. И испытаниями».
Андрей увидел первый билборд по дороге на работу. Он позвонил мне и начал кричать в трубку. Я слушала минуту, потом прервала:
— Андрей, это деловой звонок. У вас есть предложение по поставкам?
Он бросил трубку.
Алиса ушла от него. Как мне потом рассказали общие знакомые, она закатила скандал: «Твоя бывшая на всех углах! Я не могу выйти из дома!» Она требовала, чтобы он «убрал» эти плакаты. Он не мог.
Его бизнес начал буксовать. Некоторые клиенты перешли к «Громов-Авто». Говорили: «Там лицо вменяемое. А ваш директор — скандалист».
Он пытался бороться. Подавал в суд, требуя убрать плакаты, утверждая, что я использую его имя в коммерческих целях. Суд отклонил иск. У нас не было конфиденциального соглашения, а я — публичное лицо компании с моего согласия.
Его ярость перешла все границы. Однажды вечером, когда я возвращалась с Машей из кино, он поджидал нас у подъезда. Пьяный, растрёпанный.
— Довольна? — просипел он. — Всю жизнь мне испортила!
— Ты сам её испортил, — тихо сказала я, прикрывая Машу.
Он сделал шаг вперёд. Поднял руку.
И тут из подъезда вышел сосед, мужчина-боксёр. Он просто встал между нами.
— Проблемы, Лена?
— Нет, — сказала я. — Уже нет.
Андрей увидел взгляд соседа. Опустил руку. Повернулся и пошёл прочь, пошатываясь.
Это была его последняя попытка.
Прошёл год. Я стала не просто лицом компании. Я стала начальником отдела клиентского сервиса. Зарплата — девяносто тысяч. Я купила машину. Скромную, но свою. Маша перешла в хорошую школу.
Андрей прогорел. Его компания обанкротилась. Он пытался начать заново, но репутация была испорчена. Он пил. Жил в съёмной комнате.
Однажды он позвонил. Голос был тихий, беззвучный.
— Лена... прости.
Я молчала.
— Я... я уничтожил всё. Ты была права. Ты... ты оказалась сильнее.
— Да, — сказала я. — Оказалась.
— Можно... можно я увижу Машу?
Я подумала.
— В субботу, в два, в парке. Трезвый.
— Спасибо.
Он пришёл. Чистый, побритый, но с потухшими глазами. Повёл Машу на карусели. Потом подошёл ко мне, сидевшей на лавочке.
— Ты красивая стала, — сказал он.
— Я всегда была такой. Ты просто не видел.
Он кивнул.
— Я... я хочу вернуть всё. Тебя. Семью.
Я посмотрела на него. На этого сломленного человека, который когда-то разбил мой мир.
— Нет, — сказала я. Тихо, но чётко. — Никогда.
Он опустил голову. Понял, что моё «нет» — окончательное. Что я не та «простая» женщина, которую можно бросить и вернуть, когда захочется. Что я построила новую жизнь. Без него.
Он ушёл. Больше я его не видела. Говорят, уехал в другой город.
Я сидела на лавочке и смотрела, как Маша смеётся на качелях. Солнце светило. Было тепло.
Я не чувствовала ни злости, ни торжества. Только тихую, спокойную усталость. Как после долгой дороги.
Я стала лицом его компании. Той, что он потерял. И в этом была не месть, а просто справедливость. Железная и без эмоций.
Простая справедливость.
