– Ну что тебе стоит, Оля? Это же всего лишь штамп в паспорте, бумажка! Никто у тебя метры не отбирает, не будь ты такой мещанкой, – голос золовки в телефонной трубке звучал визгливо и требовательно, словно она просила не об одолжении, а требовала вернуть старый долг. – Витеньке нужно в колледж поступать, а без городской прописки никуда не берут, ты же знаешь эти бюрократические проволочки. В общежитие очередь, а мальчику учиться надо. Мы же родня, в конце концов!
Ольга переложила телефон к другому уху, продолжая автоматически помешивать рагу на сковороде. Этот разговор длился уже двацать минут и ходил по кругу. Галина, старшая сестра ее мужа, обладала удивительным талантом: она умела просить так, что отказать было стыдно, а согласиться – себе дороже.
– Галя, я уже объясняла, – стараясь сохранять спокойствие, ответила Ольга. – Прописка, даже временная, дает право проживания. Я не хочу рисковать. Квартира моя, досталась мне тяжело, и я не готова прописывать там кого-то, кроме мужа и детей.
– Ой, да какие риски! – рассмеялась Галина, но смех вышел нервным. – Ты что думаешь, мой Витя у тебя жить останется? Да нужен ты ему больно! Ему только печать нужна, чтобы документы подать. Он же скромный мальчик, тихий.
Ольга вспомнила "тихого" Витю, который на прошлом семейном застолье разбил вазу, нахамил бабушке и тайком курил на балконе, прожигая скатерть, и ее передернуло.
– Галь, давай закроем тему. Нет. Ищи другие варианты. Есть же фирмы, которые делают регистрацию за деньги, если это так формально, – твердо сказала Ольга.
В трубке повисла зловещая тишина.
– Вот, значит, как? – голос золовки стал ледяным. – Денег нам предлагаешь заплатить чужим людям, когда у родной тетки пустая комната простаивает? Я запомню, Оля. Я все маме расскажу. Посмотрим, как Сережа запоет, когда узнает, что его жена племянника на улице бросает.
Галина бросила трубку. Ольга тяжело вздохнула и опустилась на стул. Кухня, ее любимая, светлая кухня с бежевыми фасадами, которую она выбирала полгода, вдруг показалась тесной. Она знала, что это только начало. Война была объявлена.
Вечером с работы пришел Сергей. Он выглядел уставшим и каким-то виноватым. Ольга сразу поняла: сестра уже успела "обработать" брата. Сергей молча помыл руки, сел за стол и долго ковырял вилкой рагу.
– Вкусно, – наконец выдавил он, не поднимая глаз.
– Говори уже, – сказала Ольга, садясь напротив. – Галя звонила?
Сергей отложил вилку и посмотрел на жену умоляющим взглядом. У него были добрые глаза, мягкий характер, и он совершенно не умел противостоять напору своих женщин – матери и сестры.
– Оль, ну может, правда пропишем? Временно, на полгода. Галька звонила, плакала. Говорит, Витьку в армию заберут, если он не поступит. А в колледже без регистрации документы не принимают. Она клянется, что он жить не будет. Ну мы же семья.
– Сережа, ты помнишь, как мы эту квартиру покупали? – тихо спросила Ольга.
Он кивнул. Конечно, он помнил. Десять лет назад Ольга продала бабушкину "однушку", добавила все свои накопления, которые собирала пять лет, отказывая себе в отпуске и новой одежде. Они взяли ипотеку, которую Ольга гасила досрочно, работая на двух работах. Сергей тогда получал мало, его вклад был минимальным, хотя Ольга никогда его этим не попрекала. Квартира была оформлена на нее по брачному договору – это было условие Ольгиных родителей, давших часть суммы.
– Это мой дом, Сережа. Моя крепость. Я не хочу, чтобы здесь появлялись третьи лица. По закону, зарегистрированный жилец имеет право находиться в квартире с 7 утра до 23 вечера. А если это временная регистрация по месту пребывания, то он имеет право проживать весь срок регистрации. Ты готов к тому, что Витя придет сюда с вещами?
– Да не придет он! – воскликнул Сергей. – Галя же обещала!
– Галя много чего обещала. Помнишь, она обещала отдать нам долг за машину? Три года прошло.
Сергей сник. Крыть было нечем. Долг сестра так и не вернула, заявив, что "у брата с женой и так денег куры не клюют", а ей, несчастной матери-одиночке (хотя муж у Галины был, просто гражданский), нужнее.
– Мама звонила, – тихо добавил Сергей. – Сказала, что у нее давление поднялось из-за нашей черствости.
– Из-за моей черствости, – поправила Ольга. – Ты-то у нас хороший, это я – злая мегера. Ладно, ешь, остынет.
Следующие две недели превратились в психологический триллер. Свекровь, Тамара Петровна, звонила каждый день. Сначала она пыталась действовать лаской, рассказывая, какой Витенька талантливый мальчик и как ему нужно помочь "выбиться в люди". Когда это не сработало, в ход пошла тяжелая артиллерия – жалобы на здоровье.
– Оленька, я вчера скорую вызывала, – слабым голосом вещала свекровь в трубку. – Сердце так прихватило... Все думаю о Витеньке. Как же так, родная тетка и дядя отвернулись. Не по-христиански это.
– Тамара Петровна, здоровья вам, – вежливо отвечала Ольга. – Но решение я не поменяю. Пусть Галина оформит регистрацию в общежитии или снимет ему комнату с регистрацией.
– У них нет денег! – тут же крепчал голос "умирающей". – Ты же знаешь, как им тяжело! А у тебя трехкомнатная, места навалом! Жалко тебе, что ли? Кусок мыла он у тебя смылит?
– Дело не в мыле. Я не хочу юридических обременений на своей недвижимости.
– Юридических! – фыркала свекровь. – Слов-то каких нахваталась. Бессердечная ты, Оля. Я всегда знала.
Кульминация наступила в субботу. Ольга и Сергей собирались ехать на дачу, чтобы закрыть сезон, когда в дверь позвонили. На пороге стояла Галина с огромным чемоданом и сам "виновник торжества" – Витя, жующий жвачку и уткнувшийся в телефон.
Ольга застыла в дверях, не пропуская гостей.
– Привет, – Галина попыталась улыбнуться, но улыбка вышла хищной. – А мы к вам! Решили вот, приехать, поговорить по-семейному, раз по телефону не получается. Витя, поздоровайся с тетей Олей.
Витя буркнул что-то нечленораздельное, не отрываясь от экрана.
– Мы сейчас уходим, – сказала Ольга. – У нас планы.
– Ну ничего, мы подождем! – Галина бесцеремонно отодвинула Ольгу плечом и вошла в прихожую. – Сережка, встречай гостей! Чайник ставь!
Сергей выбежал из комнаты, растерянно моргая.
– О, Галя... А мы не ждали.
– Родню не ждут, родню встречают! – заявила сестра, стягивая сапоги. – Витя, заноси чемодан.
– Зачем чемодан? – насторожилась Ольга.
– Да так, вещи кое-какие, – уклончиво ответила Галина. – Пусть пока постоит. Ну что вы как неродные? Давайте за стол.
Ольга чувствовала, как внутри закипает ярость. Это было уже прямое вторжение. Они прошли на кухню. Галина вела себя по-хозяйски: достала чашки, заглянула в холодильник. Витя плюхнулся на диван в гостиной, закинув ноги в кроссовках на журнальный столик.
– Витя, ноги убери, – резко сказала Ольга, входя следом.
Парень лениво спустил ноги, закатив глаза.
– Нервная какая, – пробормотал он.
– Так, давайте сразу к делу, – Ольга встала посреди комнаты, скрестив руки на груди. – Чай пить не будем. Зачем вы приехали с вещами?
Галина села в кресло, картинно вздохнула и начала свою речь.
– Оля, ситуация безвыходная. В колледже сказали, что документы нужны уже в понедельник. Мы не успеваем ничего найти. Пропиши Витю. Ну пожалуйста. Я тебе расписку напишу, что он претензий не имеет.
– Галя, расписка не имеет юридической силы в таких вопросах, – устало ответила Ольга. – Нет.
– Ну хорошо! – вдруг сменила тактику золовка. – Не хочешь прописывать – не надо. Тогда пусть он у вас просто поживет месяц-другой. Пока мы квартиру найдем. А то нам ездить из области каждый день дорого и долго.
Ольга переглянулась с Сергеем. Муж молчал, теребя край футболки.
– Галя, ты же говорила, что нужна только прописка. Теперь выясняется, что нужно жилье. А через месяц выяснится, что ему кушать нечего?
– Ну ты и сквалыга! – взорвалась Галина. – Родному племяннику тарелку супа пожалела! Сережа, ты слышишь? Она нас гонит!
– Оль, ну может... пусть поживет пару дней? – робко подал голос Сергей.
Ольга посмотрела на мужа долгим взглядом. В этот момент она поняла: если она сейчас уступит, ее жизнь превратится в ад. Витя останется здесь навсегда. Галина будет ходить сюда как к себе домой, указывать, как готовить и убирать. Личное пространство исчезнет.
– Нет, – твердо сказала Ольга. – Гостиниц в городе полно. Хостелов тоже. Я не буду превращать свою квартиру в общежитие.
Галина вскочила, лицо ее пошло красными пятнами.
– Ах так?! Ну все, Сергей. Выбирай. Или мы, твоя семья, твоя кровь, или эта... жадная баба, которая зимой снега не даст! Если ты сейчас нас выгонишь, можешь забыть, что у тебя есть мать и сестра!
В комнате повисла тяжелая тишина. Витя наконец-то оторвался от телефона, с интересом наблюдая за скандалом. Сергей переводил взгляд с сестры на жену. Он был бледным. Ему было больно, страшно, но он понимал, что Ольга права. Он видел наглость сестры, видел невоспитанность племянника, и понимал, что если Витя останется, его брак рухнет. А Ольгу он любил.
– Галя, – голос Сергея дрогнул, но прозвучал отчетливо. – Не надо ставить ультиматумы. Оля права. Это ее дом. И мой тоже. Мы не готовы принимать жильцов.
– Что?! – Галина задохнулась от возмущения. – Ты... ты предатель! Подкаблучник! Тьфу на тебя!
Она схватила сумку.
– Витя, на выход! Ноги моей здесь больше не будет! Прокляну!
Они ушли так же шумно, как и появились, оставив после себя запах дешевых духов и гнетущее ощущение грязи.
После их ухода в квартире стало очень тихо. Сергей сидел на диване, обхватив голову руками.
– Они теперь не будут со мной разговаривать, – глухо сказал он.
– Будут, – Ольга села рядом и обняла его. – Подуются и придут. Им от тебя деньги нужны, помощь. А пока отдохнем от них. Ты все правильно сделал, Сережа. Спасибо тебе.
Бойкот начался на следующий день. Тамара Петровна не брала трубку. Галина заблокировала Сергея во всех мессенджерах, предварительно написав ему длинное сообщение о том, что он "променял мать на юбку" и что "бумеранг вернется".
Прошел месяц. Жизнь Ольги и Сергея удивительным образом наладилась. Исчезли бесконечные звонки с жалобами и просьбами денег. Выходные стали принадлежать только им двоим. Сергей сначала переживал, но потом заметил, что стал спокойнее спать и реже пить таблетки от давления.
Но история на этом не закончилась. Как-то вечером, возвращаясь с работы, Ольга увидела у подъезда знакомую фигуру. Это была Тамара Петровна. Свекровь выглядела постаревшей и какой-то жалкой. Она сидела на лавочке, кутаясь в старый платок.
Ольга хотела пройти мимо, но воспитание не позволило.
– Здравствуйте, Тамара Петровна. Вы к Сергею? Его еще нет.
Свекровь подняла на нее глаза, полные слез.
– Оля... Здравствуй. Нет, я к тебе. Поговорить можно? Не прогонишь?
Ольга вздохнула.
– Пойдемте в дом. На улице холодно.
Они поднялись в квартиру. Ольга налила чаю, поставила вазочку с печеньем. Свекровь долго молчала, грея руки о чашку.
– Галька выгнала Витьку из дома, – вдруг сказала она.
Ольга чуть не поперхнулась чаем.
– Как выгнала? Куда?
– К отцу его отправила, в деревню. Оказывается, он вовсе не поступать хотел. Связался с какой-то компанией, долгов набрал. Галька думала, если он у вас поживет, то от дружков своих оторвется, да и вы за ним присмотрите, у вас строго. А про учебу это она так, для прикрытия придумала. Чтобы вы не отказали.
Ольга медленно поставила чашку на блюдце.
– То есть вы знали? Знали, что у парня проблемы с криминалом или долгами, и хотели поселить его к нам? Подставить нас?
Тамара Петровна опустила глаза.
– Ну зачем ты так... Подставить... Мы спасти его хотели. Думали, Сережа как мужчина влияние окажет. А ты сразу в штыки.
– Тамара Петровна, вы понимаете, что к нам могли прийти коллекторы? Или полиция? Что он мог нас обокрасть?
– Ну он же свой, родной! – воскликнула свекровь, но уже без прежнего запала. – Да, Галя сглупила. Но и вы хороши. Могли бы войти в положение. А теперь вот... Витька в деревне коровам хвосты крутит, Галька плачет, меня во всем винит. Говорит, плохо сына воспитала, раз он сестре не помог.
– Сергей не обязан решать проблемы Галины за счет благополучия своей семьи, – жестко ответила Ольга. – И я очень рада, что не поддалась на ваши манипуляции. Представляете, что было бы, если бы я его прописала? Я бы его потом годами выселяла.
– Да уж... – вздохнула свекровь. – Может, ты и права, Оля. Жесткая ты, но справедливая. А Галька... она всегда такой была. Ей лишь бы на чужой шее выехать.
Ольга смотрела на эту женщину и понимала: никакого раскаяния нет. Есть только досада, что план не сработал. Свекровь пришла не мириться, она пришла пожаловаться, потому что Галина теперь, видимо, "пилит" мать, и Тамаре Петровне нужна новая "жилетка" и свободные уши.
– Тамара Петровна, – сказала Ольга. – Я рада, что правда вскрылась. Надеюсь, теперь вопрос с пропиской закрыт навсегда. Сергей придет через полчаса. Хотите, дождитесь его. Но денег мы не дадим. И решать проблемы Вити не будем.
– Да не нужны мне ваши деньги, – махнула рукой свекровь. – Просто тошно одной. Галька на меня орет, Витька звонит, матерится... А Сережа всегда добрый был. Посижу я, подожду.
Сергей, придя домой, удивился, увидев мать, мирно пьющую чай с Ольгой. Они поговорили. Свекровь не стала рассказывать сыну всей правды про долги Вити, сказала лишь, что "учеба не задалась". Но лед тронулся.
Бойкот со стороны Галины продолжался еще полгода. Потом она позвонила брату как ни в чем не бывало, попросила рецепт маринада для шашлыка. О конфликте никто не вспоминал, но в гости Галина больше не напрашивалась. Она поняла: в этой квартире, где хозяйка Ольга, ее манипуляции не работают.
Ольга же вынесла из этой истории главный урок: твердое "нет", сказанное вовремя, бережет не только квадратные метры, но и нервную систему. А родственные связи проверяются не пропиской, а уважением к чужим границам. Сергей тоже изменился. Он стал увереннее в себе, поняв, что его жена – это не просто женщина, с которой он живет, а надежный партнер, который уберег их семью от большой беды.
Иногда Ольга думала: а что, если бы она тогда пожалела племянника? И каждый раз ее передергивало от картин возможного будущего: прокуренная квартира, пропажа денег, скандалы и полиция. Нет, жалость – плохое чувство, когда речь идет о безопасности собственного дома. Пусть ее считают злой, жадной и черствой. Зато в ее доме – мир, покой и чистота. И это для нее было важнее, чем мнение дальней и ближней родни.
Однажды, спустя год, Ольга узнала через третьих лиц, что Витя все-таки нашел приключения на свою голову и попал под следствие за мелкое хулиганство. Галина тогда бегала по родственникам, собирая деньги на адвоката. К Сергею она тоже обратилась. Сергей помог – дал небольшую сумму, но сразу сказал: "Это все, больше не проси". Ольга не стала возражать. Это были деньги Сергея, и это было его право – помогать сестре. Главное, что их дом остался неприкосновенной территорией.
Теперь, когда вся семья собиралась на праздники у Тамары Петровны, Галина вела себя с Ольгой подчеркнуто вежливо, хотя в глазах ее все еще читалась неприязнь. Но Ольга лишь улыбалась в ответ. Она победила в этой войне без единого выстрела, просто защищая то, что принадлежало ей по праву. И эта победа стоила того, чтобы пережить временный бойкот.
Спасибо, что дочитали историю до конца. Буду благодарна за лайк и подписку на канал, это очень важно для его развития.