Есть категория людей, которых мир любит использовать как моральный аргумент. Их называют эмпатами, светлыми душами, «особенными», «тонко чувствующими». На них удобно ссылаться, ими удобно восхищаться, на них удобно опираться, пока они держатся и улыбаются. У этих людей есть негласный контракт: они должны понимать всех. Всех оправдывать. Всех прощать. А вот злиться им нельзя, потому что в тот момент, когда эмпат злится честно, по-настоящему, без самоотмены, его личные границы начинают медленно подниматься из руин, и тогда рушится вся система привычного использования.
Автор: Екатерина Тур, врач, психосоматолог, специалист по детскому травмирующему опыту
Если вы выросли в религиозной или квазидуховной среде, то слово «грех» очень рано поселилось рядом с любыми вашими живыми чувствами. Злость объявляли низкой, агрессия считалась признаком «плохого характера», обида - доказательством вашей недуховности. Вас учили не тому, как жить в контакте с собой, а тому, как быть удобной. «Почитай родителей», «прости обидчиков», «тебе будет легче, если отпустишь», и дальше по списку. В этом сценарии эмпат становится идеальным сосудом для чужой вины. Он чувствует, сколько вокруг боли, сжимается и берет на себя еще немного, еще чуть-чуть, лишь бы никому не было тяжело. Цена этого «подвига» одна - собственная жизнь, которая тихо уходит на задний план.
Патологическая эмпатия почти всегда начинается в детстве, в условиях, где любовь была нестабильной, а взрослые - непредсказуемыми. Ребенок учился не милосердию, а выживанию: ловил малейший оттенок голоса, напряжение в челюсти, скорость шагов по коридору, чтобы понять, будет ли сегодня тихий вечер или очередной взрыв. Там, где благополучный ребенок развивает эмпатию на фоне стабильной опоры, травмированный ребенок развивает инстинкт раннего обнаружения угрозы, завернутый в красивое слово «я очень чувствительная». Его нервная система годами живет в режиме сканера для чужих состояний, и любое собственное чувство воспринимается как помеха этому сканированию.
Злость в такой системе отношений объявляется смертельно опасной. В буквальном смысле. Если ты расстроишь маму, она уйдет. Если ты скажешь папе, что тебе больно, он рассердится и ударит. Если ты признаешь, что тебя унижают, тебя назовут неблагодарной. Мозг запоминает простую и страшную закономерность: моя злость разрушает связь. Значит, чтобы выжить, злость надо запретить. Из нее делают грех, мерзость, «низкую вибрацию». Так появляется эмпат, который способен понять всех, кроме себя, выслушать любого, кроме собственного тела, оправдать любую жестокость, если она спрятана под словами «я же тоже человек, у меня было тяжелое детство».
Когда такой человек вырастает, на него с радостью накидывает сеть современная индустрия духовности. Здесь ему расскажут, что «настоящая любовь все покрывает», что «обида разрушает вас изнутри», что «душа выбирает родителей и уроки», а значит, если вы страдали, то сами это «притянули» и теперь обязаны подняться над этим. Звучит красиво и очень удобно для агрессора. Потому что в этой конструкции тот, кто причинил насилие, исчезает из поля ответственности, а эмпат превращается в вечного должника: прости, поблагодари за урок и иди дальше, сияя. Если тебе все еще больно, значит, ты «застрял в обиде» и «живешь в прошлом». Очень изящный способ заставить жертву стыдиться собственных реакций вместо того, чтобы задать очевидный вопрос: а кто вообще имел право так с тобой обращаться.
Токсичное прощение не про свободу души, а про обесценивание реальности. Когда человеку с опытом насилия, унижения, систематического давления говорят «ты должна отпустить и простить, иначе не будешь счастливой», ему предлагают сделать невозможное: закрыть глаза на факты. Стереть из памяти собственные переломы, чтобы никого не раздражать своим горем. В гуманитарной упаковке «прощения» часто спрятан старый знакомый - стыд. Тебе стыдно злиться на мать, которая «столько пережила». Тебе стыдно злиться на отца, который «тоже всю жизнь страдал». Тебе стыдно признать, что в тебе кипит ярость, потому что эмпат «так не делает», он должен понимать, принимать и быть выше.
Но злость - это не грех, а функция нервной системы, которая сообщает: границы нарушены, со мной обошлись плохо, так нельзя. Злость в здоровом варианте не разрушает мир, а вычерчивает на нем контуры «можно» и «нельзя». Она помогает отойти от того, кто причиняет вред, сказать «нет», прекратить участие в сценариях, где тебя используют. Именно поэтому вокруг эмпатов столько разговоров о высоких вибрациях и опасности негативных эмоций. Эмпат без доступа к собственной злости - идеальный расходный материал. Его можно нагружать чужими исповедями, сливать на него агрессию, ставить его в роль вечного поддерживающего плеча, и он не кричит, не уходит, не закрывает дверь, потому что боится стать «плохим человеком».
Тело эмпата, которому «нельзя злиться», всегда платит за эту духовную картинку. Подавленная злость редко растворяется бесследно. Она уходит в мышцы, сосуды, кишечник, гормональную систему. Формирует мигрени, хроническое напряжение в шее и челюсти, спазмы в животе, приступы булемии, лишний вес, бессонницу. В психике это выглядит как тревога, депрессивные провалы, навязчивое чувство вины и невозможность сказать «мне больно, остановись». Настоящая эмпатия к другим при этом никуда не девается, она просто превращается в односторонний поток: все вовнутрь, ничего наружу, лишь бы никого не поранить. Вся цена этого «света» ложится на организм, который в какой-то момент перестает выдерживать.
Духовные нарративы про «грех злости» в таком контексте звучат особенно жестоко. Фактически человеку с ТДО говорят: забудь, что тебе сделали, перестань вспоминать, вспомни, как им всем было тяжело, прости и будь счастлив. И если ты не счастлива, значит, плохо простила. Здесь нет ни слова о безопасной среде, ни слова о восстановлении прав, ни слова о реальной ответственности агрессора. Есть только тонкая манипуляция: твоя боль - это твой недостаток. Ты не достаточно эмпатична, не достаточно духовна, не достаточно добра. Поэтому эмпат и дальше продолжает стоять на тех же местах, где его когда-то ломали, и объяснять себе, что это его миссия - понимать, принимать и терпеть.
Настоящая духовность не требует от человека отказаться от собственного «я» ради сохранения чужого образа. Не просит лгать себе о прожитом опыте. Не навешивает на жертв насилия обязанность «прощать во что бы то ни стало». Если говорить серьезно, грех здесь совсем в другом. Грех - это использовать язык любви и веры, чтобы заткнуть рот ребенку, который впервые осмелился сказать, что ему больно. Грех - это прикрывать чужое насилие словами о карме и уроках. Грех - это учить эмпатов быть сострадательными ко всем, кроме самих себя.
Здоровая эмпатия начинается там, где человек возвращает себе право на злость. Не на разрушение, не на месть, а на честное, ясное внутреннее «так со мной нельзя». На отказ выслушивать очередную историю о том, как «они сами страдали», когда речь идет о конкретных действиях, оставивших реальные шрамы. На выход из групп, где любую вашу боль обесценивают фразами «ты просто застряла в обиде». На выбор тех людей и тех практик, рядом с которыми ваша эмпатия включает в круг заботы не только других, но и вас саму.
Если вы узнаете себя в этом описании, вы имеете право на очень простую, но радикальную фразу внутри: «я не обязана прощать того, кто не признает свою вину и продолжает меня разрушать». От этого вы не становитесь злой, недуховной, эгоистичной. Вы становитесь живой. И только живой человек способен по-настоящему чувствовать других, а не выполнять роль бесперебойного поглотителя чужих грехов. Настоящая эмпатия всегда двусторонняя: в нее входит и мир, и вы. И злость здесь не враг, а честный сигнальный огонь по периметру ваших границ, которые слишком долго считались чужой территорией.
- Рекомендуем к работе книгу "Голод тела: психосоматика лишнего веса" - для тех, кто устал худеть через усилие и готов снижать вес через голову.