Фраза «со мной что-то не так» часто звучит в начале психотерапии. Не как жалоба, а как итог долгой внутренней работы по приспособлению к миру, в котором чувствительность, инаковость и уязвимость оказываются нежелательными.
Фильм Джейн Кэмпион «Ангел за моим столом» - не просто художественная биография писательницы Джанет Фрейм.
Для практикующего терапевта это уникальный кейс, демонстрирующий работу шизоидных защит, механизмы диссоциации при тяжелой травме и спасительную силу сублимации.
Я часто рекомендую его людям, которые:
◾чувствуют себя «чужими» даже среди близких;
◾имеют опыт травмы, после которого появилось ощущение оторванности от тела или эмоций;
◾склонны к уходу в фантазии, тексты, работу как способу выживания;
◾испытывают трудности с близостью и сексуальностью;
◾Травмы сексуализированного насилия и нарушения телесных границ.
◾Психосоматических зажимов (когда тело «кричит» вместо голоса).
◾Поиска опор в ситуации, когда внешние институты (семья, медицина) оказались преследующими.
Итак, представляю вам свой психоаналитический разбор.
Ранний дефицит и формирование защит.
Детство Джанет Фрейм разворачивается в условиях первичного эмоционального дефицита.
Её мать - любящая, но эмоционально истощенная, не способна на качественное отзеркаливание. Когда мать не видит в ребенке его уникальности, ребенок перестает видеть себя сам.
Отец воплощает в себе карающую инстанцию. Его коммуникация с Джанет строится на страхе. Это негативный Эдип: отец не становится объектом для восхищения и защиты, он становится источником тревоги.
Для Джанет мужское начало ассоциируется с непредсказуемой агрессией. Это закладывает фундамент её будущей асексуальности. Любой контакт с мужчиной позже будет восприниматься как угроза вторжения в её внутреннее пространство.
Формально рядом есть семья, но отсутствует главное - устойчивое ощущение, что тебя видят и принимают таким, какой ты есть.
Джанет выбирает «шизоидную цитадель». Её полнота, копна рыжих волос и нелепость - это соматический панцирь. Она делает себя «странной», чтобы защитить свое хрупкое «Я» от мира, который слишком груб. Если вас в детстве не «видели», вы учитесь быть невидимым сознательно.
В таких условиях психика вынуждена искать альтернативные способы самосохранения. Уход в аутистическое фантазийное пространство, в слова и воображение становится формой шизоидной защиты — не как патологии, а как адаптации к среде, переживаемой как небезопасная.
Диссоциация - способ сохранить целостность.
Травма утраты и нарциссическое повреждение.
Сёстры Миртл и Изабель — это «нарциссические расширения» Джанет. Их гибель в воде (символе бессознательного и материнского лона) - стали тяжёлой нарциссической утратой , а также психической кастрацией героини.
Джанет проживает их смерть как собственную гибель. Теряется не только объект любви, но и ощущение связности мира. Она замолкает, уходит в немоту, потому что говорить - значит признать реальность потери. Как будто Мир говорит Джанет: «Быть живой и чувствующей - смертельно опасно». Её немота - это способ «замереть», чтобы смерть её не заметила.
Писательство становится единственным способом «вернуть» сестер, воссоздать их в символическом пространстве текста.
В психоаналитической практике мы часто видим подобную динамику у людей, переживших ранние утраты, эмоциональное «замирание» - депрессивный уход, отказ от спонтанности, человек перестает проявляться, чтобы не потерять еще больше.
Это не слабость и не отсутствие стремлений, а защитное «сворачивание» либидинозной энергии.
Психиатрия как повторная травматизация.
8 лет в клиниках и 200 сеансов электрошока - это высшая точка абьюзивной коммуникации. Воспроизведение травматического опыта. Система ставит диагноз «шизофрения» там, где есть лишь экстремальная застенчивость и горе.
Медицина здесь выступает как «насилующий объект». Электрошок- это попытка «выжечь» истинное «Я» Джанет, заменив его послушной оболочкой.
Она выживает благодаря диссоциации (полному расщеплению): её Ego отделяется от истязаемого тела. Она учится «отлетать», уходить в тексты. Книги становятся её «переходным объектом», единственным безопасным местом, куда не дотянется ток.
Дух пребывает в текстах. Это высшая форма защиты, где Символическое (текст) спасает от Реального (боли).
В клинической практике мы нередко встречаем людей, которые выжили благодаря такому «уходу». И задача терапии - не разрушить этот механизм, а помочь постепенно вернуться в контакт с реальностью, не теряя себя.
Психосексуальное развитие: Замороженная женственность, страх поглощения.
Сексуальность Джанет - это «закрытая комната». Ранние потери и страх перед отцовской фигурой приводят к отказу от женской идентичности.
Первая менструация воспринимается как «протечка» защиты, как рана. Тело - это предатель, который делает её уязвимой.
Отношения Джанет с мужчинами выглядят отстранёнными, как будто она всё время остаётся «на пороге».
С психоаналитической точки зрения здесь можно говорить о страхе поглощения: для травмированной психики близость часто переживается как угроза исчезновения.
Сценарий «Заместительного объекта».
Сцена с Бернардом в Испании - это ключевой момент, где Джанет пытается «протестировать» реальность на предмет своей способности быть «обычной женщиной».
Джанет вступает в эти отношения не из избытка страсти, а из исследовательского любожества и глубокого экзистенциального одиночества. После лет в клинике она хочет узнать: «А каково это - быть как все?».
Бернард для неё - не столько личность, сколько инструмент инициации. Она «использует» его, чтобы реанимировать свою замороженную телесность. Это попытка выйти из шизоидной изоляции через секс.
Джанет в этих отношениях занимает пассивную, рецептивную позицию. Она позволяет ему «быть» рядом, она впускает его в свою постель, но впускает ли она его в свой «внутренний вагончик»?
С точки зрения анализа, она была готова продолжать до тех пор, пока это не требовало от неё отказа от себя как от писателя. Бернард - типичный «перелетный объект». Он легкий, он временный. Джанет бессознательно выбирает именно такого мужчину, который не может остаться.
Выбор дистантного партнёра позволяет сохранить контроль. Близость возможна ровно настолько, насколько она не становится опасной.
Либидо Джанет уже окончательно сублимировано в творчество.
Она не может «выносить» ребенка, потому что её единственные жизнеспособные дети - её книги. Выкидыш символизирует окончательный разрыв с биологической ролью женщины в пользу роли Творца.
Её готовность продолжать отношения с Бернардом была скорее фантазией о нормальности, чем реальным желанием строить семью. Когда он уезжает, а ребенок гибнет, Джанет (через боль) испытывает колоссальное облегчение. Она снова «чиста», она снова принадлежит только своему Дару.
Его уход — это освобождение. Он увозит с собой необходимость быть «женщиной», оставляя ей право быть «Ангелом».
Стол как символ опоры.
В финале фильма Джанет не «исцеляется» в привычном смысле. Она не становится «как все».
Она находит собственную опору - стол, за которым может писать. Это символ границы, места, где она имеет право быть собой.
Джанет перешла из позиции «Жертвы системы» в позицию «Автора своей судьбы». Её дистанция и отшельничество - это не болезнь, это её способ бытия, её новая норма. Она научилась сидеть за столом со своим «Ангелом» (даром), и этого достаточно.
С точки зрения психоанализа, это момент формирования внутреннего стержня. Не через отношения, не через признание системы, а через контакт с собственным авторством.
История Джанет Фрейм учит нас тому, что даже после самых разрушительных «электрошоков» судьбы, у человека остается шанс на авторство своей жизни. Как терапевт, я помогаю клиентам найти тот самый «стол» - внутреннее пространство безопасности, где их инаковость станет не проклятием, а силой.
Если вы чувствуете, что ваше прошлое давит на вас, лишая права на голос и радость, - приглашаю вас к исследованию вашей истории. Мы не будем «исправлять» вас, мы будем возвращать вам право быть собой.
Автор: Позова Марина Владимировна
Психолог, Психоаналитик
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru