— А кто вы вообще тут такая? Я заплатил за билет, имею право сидеть, где хочу.
Люблю поезда. В них есть что-то от старой, размеренной жизни, когда время идёт медленно, не бежит. Ехал я недавно в плацкарте, взял себе традиционно нижнюю полку, посередине вагона.
Место у столика, где ты вроде бы и хозяин, но по факту общественный центр вагона. Все к тебе идут, все просят присесть, подзарядить телефон, положить сумку. Я к таким вольностям привык.
За окном начинало темнеть, я читал книгу на телефоне, когда появился мой сосед сверху. Обычный мужик, лет 45, в чистой, но помятой одежде (едем уже 7 часов как никак). Улыбчивый, вежливый.
— Извините, ради бога, — говорит, — можно я у вас присяду? Ненадолго. Спина что-то разболелась, а на этой верхней полке не разогнуться.
Я даже не колебался, ну а что, я же не зверь какой-нибудь. Подвинулся, кивнул.
— Садитесь, конечно. Долго вам ехать?
— О-о-о, сутки ещё, — ответил он и аккуратно пристроил свой рюкзак в ногах. Уже тогда я про сеья отметил, что он не стал убирать его наверх, как это обычно делают. Но никакого предчувствия всё равно не появилось.
Разговор по душам
Он достал из рюкзака термос, а я свой подстаканник. Классическая сцена — чай, стук колес, разговор про жизнь. Попутчик оказался человеком начитанным, с ним действительно было приятно поговорить.
Мы плавно перешли к теме русского языка, и он меня порадовал.
— Вот вы говорите, фольгА, — сказал он, — а ведь многие до сих пор на первый слог ударение ставят, фОльга. А это уже давно устарело, как Ер и Ять.
Я согласился. Потом он вспомнил про числительные.
— А эти «больше пятиста»? Уши режет. Правильно же «более пятисот».
Мы посмеялись, обсудили, как меняется язык, потом перешли на бытовые темы. Он посетовал на длинные новогодние выходные.
— Одиннадцать дней! Полнейшая жесть для режима. Сначала ешь, потом спишь, потом опять ешь. И к 12 января потом никто не пришёл в себя. Вся страна по домам сидит!
На этом мы с ним неожиданно сошлись.
Тревожный звоночек
Приятный разговор завершился, а далее началось. Попутчик, который просил «ненадолго», начал обживаться — достал из рюкзака салфетки, какие-то бумаги, разложил их по всему столику. Потом вытащил пакет с едой, начал шуршать, громко чавкать. Я подвинулся еще дальше, чтобы не задеть его локтем.
Он ничего не спросил и не попросил подвинуться. Просто занял пространство. Хотя на другой нижней полке вообще-то ехала женщина, она с самого начала смотрела на него исподлобья.
Ладно, думаю, я же сам его пустил, раз уж проявил доброту, придётся потерпеть. Мелочи жизни, но они начали накапливаться. Он снял ботинки, и хотя ноги были в носках, запах в вагон изменился. Я сделал вид, что увлечён чем-то в телефоне, но сосредоточиться уже не мог.
Через пару часов попутчик уже вёл себя как полноправный хозяин и делал на столике всё что хотел. Он громко разговаривал по телефону, не обращал внимания на соседей, которые пытались уснуть и делали ему замечания.
Когда соседка напротив, пожилая женщина, попросила его говорить потише, он отмахнулся.
— А что, я вам мешаю? Я в общественном месте, имею право.
Он начал спорить с ней, лезть в обсуждение её личных дел, которые она обсуждала по телефону.
Послал проводницу
Появилась проводник, женщина, которой на вид лет 50, уставшая, но строгая.
— Молодой человек, — сказала она спокойно, — пожалуйста, либо на свою полку, либо тише. Вы мешаете людям.
Попутчик громко ей ответил:
— А кто вы вообще тут такая? Я заплатил за билет, имею право сидеть, где хочу.
Проводник нахмурилась.
— Вы имеете право сидеть на своем месте. Ваше место наверху. Нижняя полка занята.
— Я же сказал, спина болит! Я здесь ненадолго.
— Ваше «ненадолго» длится уже три часа. Поднимайтесь наверх.
Он вскочил, повысил голос.
— А чего вы мне угрожаете? Я на вас в Роспотреб пожалуюсь!
Он начал качать права, размахивать руками. Проводница не сказала ни слова и вышла, но через минуту вернулась с начальником поезда.
Начальник поезда, мужчина в форме, был краток.
— Собирайте вещи. Вы нарушаете правила проезда.
Попутчик начал кричать, что он сейчас всех тут «поставит на место», что он «знает свои права». Соседи, которые до этого молчали, открыто заговорили.
— Да мешает он всем! — сказала соседка. — С самого начала мешает!
— Давно пора его снять! — поддержал мужчина из соседнего купе.
Дальше всё как-то скомканно, быстро и молча. Начальник поезда и проводник стали у выхода. Один из соседей не выдержал, начал собирать вещи попутчика и выкидывать их в проход. Попутчик продолжал кричать, но его уже никто не слушал.
Его буквально вытолкали из вагона на ближайшей крупной станции. Он что-то кричал про суд, про то, что он «еще вернётся», но двери закрылись.
В вагоне повисла тишина. Соседка напротив облегчённо вздохнула. Мужчина, который помогал собирать вещи, вернулся на своё место и сел.
А надо было просто не пускать его на нижнюю полку.