Найти в Дзене
Мам, я буду актером!

«Там столько бездарных, а меня не взяли». Исповедь преподавателя приёмной комиссии

Каждый год, после окончания вступительных экзаменов, я слышу одну и ту же фразу. Она звучит в коридорах, в сообщениях, иногда — почти шёпотом, иногда — с вызовом, но всегда с одинаковым ощущением несправедливости:
«Там столько бездарных, а меня — не взяли». И каждый раз мне хочется остановиться и сказать — давайте не будем сейчас защищаться и обвинять, давайте попробуем честно посмотреть на то, что произошло. Потому что чаще всего эту фразу говорят не случайные люди. Её говорят те, кто действительно много работал, готовился, верил в себя и выходил на экзамен с ощущением: я сделал всё, что мог. Я почти каждый год сижу в приёмной комиссии, преподаю в театральном институте, и за это время понял одну простую и неприятную вещь: мы с абитуриентами очень по-разному понимаем слово «талант». Для поступающего талант — это момент, когда номер сложился. Когда голос звучит, текст летит, эмоция накрывает, а внутри появляется то самое чувство — получилось. Это чувство опьяняет. Оно даёт уверенность

Каждый год, после окончания вступительных экзаменов, я слышу одну и ту же фразу. Она звучит в коридорах, в сообщениях, иногда — почти шёпотом, иногда — с вызовом, но всегда с одинаковым ощущением несправедливости:

«Там столько бездарных, а меня — не взяли».

И каждый раз мне хочется остановиться и сказать — давайте не будем сейчас защищаться и обвинять, давайте попробуем честно посмотреть на то, что произошло. Потому что чаще всего эту фразу говорят не случайные люди. Её говорят те, кто действительно много работал, готовился, верил в себя и выходил на экзамен с ощущением: я сделал всё, что мог.

Я почти каждый год сижу в приёмной комиссии, преподаю в театральном институте, и за это время понял одну простую и неприятную вещь: мы с абитуриентами очень по-разному понимаем слово «талант».

Для поступающего талант — это момент, когда номер сложился. Когда голос звучит, текст летит, эмоция накрывает, а внутри появляется то самое чувство — получилось. Это чувство опьяняет. Оно даёт уверенность, что ты имеешь право. И именно поэтому отказ потом воспринимается как личное унижение, как ошибка системы, как чья-то слепота.

Но для меня, как для педагога, талант почти никогда не живёт в этом ощущении «получилось». Меня гораздо больше интересует момент после. Момент, когда я прошу попробовать иначе. Когда убираю интонацию. Когда предлагаю отказаться от красивого приёма. Когда ломаю форму, за которую человек держится.

И вот тут происходит главное.

Я хорошо помню один случай. Это было на самом первом туре прослушиваний. Абитуриент вышел очень уверенно. Отличный голос, сильная подача, присутствующие слушали внимательно. Текст был сделан чисто, эффектно, без ошибок. Когда он закончил, было ощущение законченного номера. И в этот момент я попросил его попробовать убрать напор и прочитать этот текст, что ты вот прям сейчас понимаешь и открываешь для себя новое знание, как будто мысль только рождается внутри тебя и ты пытаешься этой мыслью поделиться. Он кивнул, вышел снова — и повторил номер практически без изменений. Я остановил и попросил ещё раз, объяснив чуть подробнее. Он вздохнул, улыбнулся и сказал: «Я понимаю, но мне кажется, так будет хуже». И в этот момент для меня всё стало ясно. Не потому что он был плох. А потому что он уже всё решил и не хотел ничего менять.

Следом за ним вышла девушка. Она путалась, запиналась, временами смотрела в пол, а временами — прямо в меня, будто спрашивая: правильно ли я сейчас иду? Когда я сделал ей замечание, она растерялась, замолчала, потом сказала: «Можно я попробую ещё раз?» — и попробовала иначе. Не лучше. Но живее. Честнее. В ней появилась внутренняя жизнь - и уже не было сомнения «Правильно ли я все делаю?», а появилось «Вы понимаете о чем я говорю, понимаете ли вы мои переживания внутри этого текста?» И в этот момент я увидел процесс.

С первым абитуриентом я видел результат. Со второй — путь.

Театральный институт — это не место, где оценивают, насколько вы сильны сейчас. Это место, где решают, можно ли с вами идти четыре года по очень непростому маршруту. И когда я делаю выбор, я думаю не о том, насколько человек эффектен сегодня, а о том, позволит ли он себе завтра быть слабым, растерянным, сомневающимся — и при этом работать.

Самое сложное — это как раз яркие, уверенные абитуриенты. Они часто приходят уже защищёнными. Уже с найденной формой. Уже с ощущением, что главное — показать себя. Но профессия начинается не с показа. Она начинается с отказа от удобного.

Иногда тихий, неуверенный абитуриент оказывается единственным, кто по-настоящему думает на сцене. И именно он становится тем, ради кого стоит начинать работу. Конечно это не единственный фактор по которым ведется отбор, но крайне важный.

Поэтому, когда я слышу фразу «меня не взяли, потому что я талантливый», мне всегда хочется задать другой вопрос. А что именно вы показали? Талант — или только его результат? Потенциал — или уже готовую форму, которую невозможно изменить?

Иногда вас не берут не потому, что вы не талантливы. А потому что вы не дали к себе приблизиться.

И всё-таки я хочу сказать самое важное. Если вас не взяли — это не приговор и не вердикт о вашем таланте. Это всего лишь одна точка на длинной дороге. Иногда очень болезненная, иногда несправедливая на первый взгляд, но не окончательная. Театр не любит прямых и быстрых маршрутов. Он часто проверяет именно через сомнение, паузу и ощущение, что почва ушла из-под ног. Если вы готовы не доказывать, а искать, не защищаться, а слышать, не держаться за удавшийся номер, а идти дальше — у вас есть всё, чтобы остаться в профессии. Не сразу. Не там, где вы ожидали. Но по-настоящему. И, поверьте, мы это видим. Иногда — чуть позже, чем вам хотелось бы.