- Ты должна уважать старших! - кричала Валентина Петровна, размахивая моей новой сковородкой.
Я молча смотрела, как она топчет мои тапочки. Те самые, что купила вчера. Третьи за месяц.
- Замолчи - тихо сказала я. - Пожалуйста, просто замолчи.
Но она не слышала. Или не хотела слышать.
Всё началось полгода назад. Максим пришёл домой с виноватым лицом.
- Лен, мама хочет пожить у нас. Недолго. Месяц, ну два максимум.
Я уже знала, что "недолго" растянется. Но как отказать? Муж младший сын, любимчик. А я - невестка, которая "увела" его из родительского гнездышка.
- Хорошо - выдохнула я. - Но только на время.
Максим обнял меня так крепко, будто я спасла ему жизнь.
Валентина Петровна приехала с тремя чемоданами. И кошкой. О кошке, кстати, никто не предупреждал.
- Мурка без меня не может - заявила свекровь, устраиваясь на нашем диване. - Где моя комната?
Комнаты не было. Двушка. Спальня наша, гостиная была кабинетом. Я работала из дома, дизайнер.
- Мама, ты на диване - осторожно начал Максим.
- На диване?! - свекровь побагровела. - Я, больная женщина, буду спать на диване?!
Я переехала в кабинет. Работала за кухонным столом. Валентина Петровна заняла нашу спальню.
- Ненадолго же - шептал Максим, целуя меня на ночь в гостиной.
Месяц превратился в два. Два - в три.
Свекровь готовила. Но только то, что любил Максим. Мои просьбы о простом салате игнорировались.
- Мой сын не будет, есть траву!
Она переставляла мебель. Выбрасывала мои вещи.
- Старье какое-то - бросала она, когда я находила свою любимую вазу в мусорке.
Приглашала родню на ужины. Не предупреждая.
- Лена, ты хоть постарайся! - шипела она, когда я возвращалась с работы. - Гости уже час ждут!
Максим молчал. Он уходил утром, возвращался поздно. Конфликта не видел. Не хотел видеть.
- Мама старается - говорил он. - Ей одиноко.
Одиноко. Ей. А мне?
Я работала на кухне, спала на раскладушке, готовила то, что велела свекровь. В собственной квартире, за которую платила ипотеку из своего кармана.
Да. Именно я. Максим два года назад потерял работу. Не унывал, правда. Искал себя. Уже третий год.
- Скоро найду что-то стоящее - обещал он.
Валентина Петровна об этом знала. Но ипотека не волновала её.
- Ты же зарабатываешь! - бросила она однажды. - Что ты ноешь?
Я зарабатывала. Тянула двоих взрослых людей и кошку, которая ободрала весь диван.
Точка кипения наступила в субботу.
Я проснулась от грохота. Валентина Петровна швыряла мои вещи из шкафа.
- Что вы делаете?! - кинулась я к ней.
- Места мало! - отрезала она. - Я привезла зимние вещи, мне некуда класть!
- Это мой шкаф!
- Теперь мой. Ты молодая, обойдёшься.
Я схватила телефон, набрала Максима.
- Твоя мать выбрасывает мои вещи!
- Лен, не устраивай сцен - устало сказал он. - Я на работе.
Какой работе? Он на рыбалке с друзьями!
- Приезжай. Сейчас.
- Вечером разберёмся.
Я повесила трубку. Развернулась к свекрови.
- Верните вещи на место.
- Не верну.
- Валентина Петровна...
- Ты должна уважать старших! - закричала она. - Я мать Максима! Я здесь главная!
И тут что-то щёлкнуло.
Я подошла к ней вплотную. Спокойно посмотрела в глаза.
- Вы живёте на мой счёт - произнесла я тихо и отчётливо. - В моей квартире. Которую я оплачиваю. Каждый месяц. Сорок три тысячи рублей. Одна.
Свекровь дёрнулась, но я продолжала.
- Я вас кормлю. Я плачу за свет, воду, интернет, который вы используете часами. Ваш сын не работает. Два года. А вы смеете говорить мне, что главная?
Воцарилась тишина.
Валентина Петровна открыла рот. Закрыла. Побледнела.
- Я... Максим...
- Максим ничего не решает - отрезала я. - У вас три дня. Собирайте вещи.
- Ты не посмеешь!
- Посмею.
Я развернулась и вышла. Села в машину, поехала неизвестно куда. Просто ехала.
Вечером вернулась. Максим ждал у двери.
— - что творишь?! - набросился он. - Мама в слезах!
- А я в слезах уже три месяца - сказала я. - Только плачу по ночам. Тихо. Чтобы не мешать.
- Она моя мать!
- А я твоя жена. И хозяйка этой квартиры.
Максим замолчал.
Я прошла в гостиную. Свекровь сидела на диване, красная от возмущения.
- Ты пожалеешь! - процедила она.
- Нет - покачала я головой. - Жалеть буду, если позволю вам остаться.
Три дня тянулись мучительно. Валентина Петровна не разговаривала. Максим метался между нами.
- Лена, ну подожди... Мама не со зла...
Я молчала.
В четверг утром приехало такси. Свекровь грузила чемоданы.
- Ты разрушила семью - бросила она на прощание.
- Нет - ответила я. - Я её спасла.
Максим уехал вслед за матерью. Помогать с вещами, сказал.
Вернулся через два дня.
Я сидела на кухне с чаем. Он плюхнулся напротив.
- Прости - выдохнул он. - Я идиот.
Я молчала.
- Мама... она сказала, что я тряпка. Что позволил жене помыкать собой. А я понял... Ты права. Я действительно тряпка.
Максим поднял глаза.
- Я устроился на работу. Завтра выхожу. Менеджером. Зарплата небольшая, но это начало.
Я поставила чашку.
- И?
- И... можно я останусь? Не как нахлебник. Как муж. Который работает, помогает, любит.
Я долго смотрела на него. Устало, больно, но всё ещё с надеждой.
- Попробуем - сказала я наконец.
Максим выдохнул.
Валентина Петровна звонила неделю. Я не брала трубку. Потом она прислала сообщение:
"Я была неправа. Извини"
Я ответила:
"Принято"
Больше она не просилась погостить.
Прошёл год. Максим действительно работает. Платит половину ипотеки. Готовит ужины. Убирает квартиру.
Свекровь приезжает раз в месяц. На несколько часов. Пьёт чай, разговаривает вежливо. Уезжает вовремя.