В тот вечер воздух в квартире на Цветном бульваре казался наэлектризованным. Маргарита стояла у окна, глядя, как капли затяжного осеннего дождя чертят кривые линии на стекле. За её спиной, в уютной гостиной, обставленной с безупречным вкусом, назревала буря.
Её муж, Вадим, уже полчаса ходил из угла в угол. Его шаги по дорогому паркету звучали как удары метронома, отсчитывающего последние минуты их семейного спокойствия.
— Рита, пойми, это же не чужой человек, — Вадим наконец остановился и умоляюще посмотрел на жену. — Это мой сын. Артём сейчас в сложной ситуации. Лиза его бросила, забрала всё, даже машину, которую я им дарил. Ему просто негде жить.
Маргарита медленно обернулась. В свои сорок пять она выглядела великолепно — холодная, выдержанная красота женщины, которая знает цену каждому своему слову.
— У твоего сына есть мать, Вадим. И у него есть ты — успешный адвокат. Почему бы тебе не снять ему квартиру? — её голос был ровным, как гладь лесного озера.
— Снять? В этом районе? — Вадим всплеснул руками. — Ты же знаешь, у меня сейчас все средства вложены в новый проект. А здесь пустует огромная «трешка». Софья всё равно учится в Лондоне и вернется только через два года. Зачем жилью простаивать? Артём просто поживет здесь, присмотрит за порядком...
Маргарита подошла к столу и взяла в руки фарфоровую чашку. Тонкий фарфор был почти прозрачным — подарок её покойной матери, Анны Борисовны. Именно она была той невидимой стеной, на которой держался мир Риты.
— Вадим, мы обсуждали это десять лет назад, когда только съезжались, — Маргарита поставила чашку на блюдце с едва слышным звоном. — Эта квартира моей дочери, Сони. Ей её подарила бабушка, оформив дарственную еще до нашего с тобой брака. Твой сын тут явно не при делах.
Слова упали тяжело, как камни в воду. Лицо Вадима на мгновение исказилось, маска любящего мужа и интеллигента дала трещину.
— «Не при делах»? — переспросил он, и в его голосе прорезались неприятные, резкие нотки. — Мы женаты десять лет, Рита. Я считал Софью своей дочерью. Я вкладывал деньги в этот ремонт, я оплачиваю счета. И теперь, когда моему единственному сыну нужна помощь, ты тычешь мне в лицо бумажкой от тещи?
— Не кричи, — поморщилась Рита. — Соня — не твоя дочь, у неё есть отец, который, хоть и живет в другом городе, никогда о ней не забывал. А ремонт... Вадим, давай будем честными. Ты жил здесь на всем готовом. Твои «вложения» — это плата за комфорт, который ты получал все эти годы. Но право собственности — это совсем другое.
Вадим подошел вплотную. От него пахло дорогим парфюмом и табаком — он начал курить, хотя обещал бросить.
— Значит, таков твой ответ? Ты выставляешь моего сына на улицу ради принципа?
— Я не выставляю его на улицу, потому что он здесь никогда не жил, — отрезала Рита. — И не будет жить. Я знаю твоего Артёма. Через месяц он приведет сюда новую пассию, через два — устроит из квартиры Сони проходной двор. Моя мать хотела, чтобы у её внучки был оазис безопасности. Я не позволю его разрушить.
Вадим резко отвернулся, схватил пиджак, брошенный на диван, и направился к выходу.
— Ты пожалеешь об этом, Рита, — бросил он уже в дверях. — Семья — это когда делят и горе, и радость, и жилплощадь. А ты живешь в своем ледяном замке. Смотри, как бы он не растаял.
Дверь захлопнулась с оглушительным грохотом. Рита осталась одна. Тишина, воцарившаяся в квартире, больше не была уютной. Она стала давящей.
Рита села в кресло и закрыла глаза. Перед мысленным взором всплыло лицо матери. Анна Борисовна, властная и проницательная женщина, перед смертью сказала дочери: «Риточка, храни это место. Мужчины приходят и уходят, а стены должны оставаться твоими. Сонечка должна знать, что ей всегда есть куда вернуться».
Тогда, десять лет назад, Рита была влюблена в Вадима и считала слова матери излишней подозрительностью. Вадим казался идеальным: галантный, заботливый, он принял её с маленьким ребенком. Но со временем пелена начала спадать.
Артём, сын Вадима от первого брака, всегда был камнем преткновения. Избалованный, вечно ищущий легких путей, он появлялся в их жизни только тогда, когда ему нужны были деньги. И Вадим давал. Всегда давал, оправдывая сына «трудным детством» после развода.
Рита встала и пошла в спальню. На комоде стояла фотография: они с Вадимом на отдыхе в Италии. Счастливые, загорелые. Неужели всё это было лишь декорацией?
Внезапно её телефон завибрировал. Сообщение от Софьи.
«Мам, привет! Ты не поверишь, но мне звонил Артём. Спрашивал, не против ли я, если он поживет в моей комнате, пока я в Лондоне. Сказал, что ты уже дала добро, но он хочет уточнить у меня. Что происходит?»
Сердце Риты пропустило удар. Гнев, холодный и чистый, разлился по венам. Значит, Вадим решил действовать за её спиной? Попытался манипулировать девятнадцатилетней девушкой, используя её доброту?
Она быстро набрала ответ: «Солнышко, ничего не предпринимай. Я всё решу. Он не будет там жить. Учись спокойно».
Рита поняла: это не просто мелкая ссора из-за родственника. Это начало войны. Вадим долго играл роль «второй скрипки», но, видимо, решил, что пришло время стать хозяином в доме, который ему никогда не принадлежал.
Она подошла к сейфу в кабинете, достала папку с документами на квартиру. Перечитала дарственную. «Анна Борисовна Лаврова дарит своей внучке, Софье Александровне...»
Внизу лежала еще одна записка, оставленная матерью. Короткая фраза на пожелтевшей бумаге: «Рита, берегись тихой воды. Вадим не так прост, как хочет казаться. Проверь его счета, если начнется разлад».
Тогда Рита лишь посмеялась над шпионскими замашками матери. Теперь ей стало не до смеха. Если Вадим так отчаянно хочет вселить сына именно сюда, возможно, дело не только в отсутствии денег у Артёма?
Она взяла телефон и набрала номер старого знакомого, частного детектива, к услугам которого иногда прибегала их фирма.
— Алло, Борис? Здравствуй. Мне нужно, чтобы ты кое-что разузнал об одном человеке. И нет, это не клиент. Это мой муж.
Борис перезвонил через два дня. Встречу назначили в неприметном кафе на задворках Тверской, где риск встретить знакомых стремился к нулю. Маргарита пришла раньше. Она заказала двойной эспрессо и смотрела, как за окном город задыхается в утренних пробках.
Борис — грузный мужчина с усталыми глазами — сел напротив и без лишних предисловий положил на стол тонкую папку.
— Рита, не буду ходить вокруг да около. Твой муж — виртуоз. Я даже немного восхищен тем, как долго он пускал пыль в глаза, — Борис кивнул на папку. — Вадим заложил свою долю в адвокатской конторе еще полгода назад. Более того, на его имя открыто несколько крупных кредитов в разных банках. Суммы внушительные.
Маргарита почувствовала, как внутри всё похолодело.
— На что он тратил? Машины? Женщины?
— Если бы, — вздохнул детектив. — Твой Вадим — игрок. Только играет он не в казино, а на бирже, причем на очень рискованных позициях. Видимо, хотел быстро сорвать куш, но попал в «идеальный шторм». Сейчас он в глубоком минусе. Кредиторы начинают аккуратно стучать в двери.
Рита сделала глоток остывшего кофе. Горько.
— Но при чем здесь квартира моей дочери? Это имущество Софьи. Даже если мы в браке, он не имеет на неё никаких прав.
Борис подался вперед, понизив голос:
— Юридически — да. Но есть один нюанс. Помнишь, год назад ты подписывала бумаги о расширении полномочий Вадима в управлении твоими семейными активами? Ты тогда была в больнице с аппендицитом.
Маргарита нахмурилась. Да, она помнила. Вадим пришел в палату с охапкой роз и пачкой документов. «Дорогая, чтобы счета оплачивались вовремя и дела в бутике не встали, пока ты восстанавливаешься», — говорил он, целуя её руки. Она доверяла ему абсолютно.
— Среди тех бумаг было генеральное соглашение о доверительном управлении, — продолжил Борис. — Вадим пытался выставить квартиру на Цветном как залог. Банк отказал, так как собственник — несовершеннолетняя на тот момент Софья. Но сейчас Соне девятнадцать. И если она сама подпишет доверенность на отчима или согласие на использование недвижимости в качестве обеспечения...
— То он заберет у неё всё, — закончила за него Рита.
— Именно. Поэтому ему нужно, чтобы Артём был там. Артём — его инструмент давления. Сначала он поселит сына, потом создаст ситуацию, при которой Соне «придется» помочь семье. Например, выдумает болезнь Вадима или подстроит проблемы у самой Софьи, которые можно решить только деньгами под залог жилья.
Рита вышла из кафе, пошатываясь. Воздух казался слишком плотным. Десять лет жизни с человеком, который планомерно готовил путь к отступлению за счет её ребенка. Она вспомнила их общие завтраки, поездки в горы, его поддержку, когда не стало мамы. Было ли хоть что-то из этого настоящим?
Дома её ждал сюрприз. Вадим был в отличном настроении. Он уже вернулся с работы и раскупоривал бутылку дорогого вина.
— Рита, — он лучезарно улыбнулся, как будто не было той безобразной ссоры. — Я подумал... Я был слишком резок. Давай забудем. Я сам оплачу Артёму студию на окраине. Семья дороже квадратных метров, правда?
Он подошел, чтобы обнять её, но Рита непроизвольно отстранилась.
— Что-то случилось? — в его глазах промелькнула тень подозрения. — У тебя бледный вид.
— Просто устала на работе, — соврала она, чувствуя, как внутри закипает ярость, которую нужно было подавить. — Иду в душ.
Закрывшись в ванной, она включила воду на полную мощность. Ей нужно было время подумать. Если Вадим начал «мировую», значит, он уже перешел к следующему этапу плана.
Её догадка подтвердилась через час. Рита зашла в кабинет за своим ноутбуком и увидела, что Вадим забыл выйти из своей почты на стационарном компьютере. Она знала, что это некрасиво, но этические нормы сгорели в тот момент, когда она увидела отчет Бориса.
В папке «Отправленные» висело письмо Артёму:
«Всё в силе. С матерью я почти договорился. Главное — убеди Соню, что ты попал в беду. Она добрая, она поверит. Скажи, что тебе угрожают за долги, которые ты якобы взял, чтобы помочь её матери. Пусть подпишет ту бумагу, которую я тебе скинул. Скажи, что это просто формальность для страховки. Если квартира уйдет под залог, мы вытащим из этого достаточно, чтобы закрыть мои дыры и еще останется на твой стартап. Главное — молчи перед Ритой».
Рита вцепилась в край стола так сильно, что побелели костяшки пальцев. «Стартап». «Закрыть дыры». Они делили шкуру её дочери, пока она разливала чай в соседней комнате.
В этот момент дверь кабинета скрипнула. На пороге стоял Вадим. Улыбка исчезла с его лица, когда он увидел, на что она смотрит.
— Рита, — его голос стал тихим и опасным, как шипение змеи. — Ты никогда не умела уважать чужие границы.
— Границы? — она медленно повернулась к нему. — Ты говоришь о границах, подготавливая кражу квартиры у сироты? Ты ведь знаешь, Вадим, что Соня считает тебя единственным отцом. Ты решил отплатить ей, оставив без дома?
Вадим медленно вошел в комнату и закрыл дверь. Его маска интеллигента окончательно рассыпалась. Лицо стало серым, злым, черты заострились.
— Не строй из себя святую, Маргарита. Твоя мать получила эту квартиру в советские годы по связям, о которых лучше не вспоминать. Ты всю жизнь жила на всем готовом. А я пахал! Я вытаскивал твой бизнес из кризисов, я создавал имидж нашей семьи. Я имею право на долю!
— Ты имеешь право только на развод, — ледяным тоном ответила она. — Прямо сейчас. Собирай вещи и уходи к своему сыну-неудачнику.
Вадим коротко рассмеялся.
— Развод? Ты думаешь, это так просто? Посмотри внимательно на те документы, что ты подписывала в больнице. Там есть пункт о том, что в случае расторжения брака по твоей инициативе, ты обязуешься выплатить мне компенсацию за «управление активами» в размере рыночной стоимости половины... угадай чего?
Рита замерла.
— Ты не мог... Квартира принадлежит Софье.
— Но право пользования и управления активами семьи, включая доходы от аренды и субаренды, оформлено так хитро, что ты погрязнешь в судах на десятилетия. Софья не получит ни копейки, пока я не разрешу. Или... — он сделал шаг к ней. — Или ты просто позволишь Артёму пожить здесь, а Соня подпишет одну маленькую бумагу. И мы останемся «счастливой семьей».
Рита посмотрела на него так, словно видела впервые. Перед ней стоял не муж, а расчетливый хищник.
— Знаешь, что самое смешное, Вадим? — тихо сказала она. — Моя мама всегда говорила, что ты слишком много смотришься в зеркало. А такие люди всегда оставляют следы.
Она достала телефон и нажала кнопку записи.
— Ты ведь только что признался в шантаже и мошенничестве. Борис, ты всё слышал?
Из динамика раздался спокойный голос детектива:
— Каждое слово, Маргарита. Запись идет напрямую в облако.
Лицо Вадима на мгновение онемело. Но он тут же взял себя в руки.
— Ты думаешь, какая-то запись в частной беседе что-то изменит в суде? Не смеши меня. У меня лучшие связи в юридическом мире. Завтра здесь будет Артём. Смирись.
Он развернулся и вышел, с силой захлопнув дверь.
Рита опустилась в кресло. Её трясло. Она понимала, что Вадим прав — суды будут долгими и грязными. Но он совершил одну роковую ошибку. Он недооценил женщину, которой нечего терять, кроме будущего своего ребенка.
Она снова набрала номер Софьи.
— Доченька, слушай меня очень внимательно. Сейчас ты соберешь вещи и переедешь к моей подруге в Кенсингтон. К телефону не подходи, на сообщения Артёма не отвечай. И самое главное — вспомни, где лежит тот конверт, который бабушка просила вскрыть только в случае «большой беды»?
В трубке послышалось частое дыхание дочери.
— Мам, он у меня, в сейфе в общежитии. Ты хочешь, чтобы я его открыла?
— Да. Читай вслух.
Пока Софья ломала сургучную печать, Рита смотрела на портрет матери. Анна Борисовна будто подмигивала ей с фотографии. Она знала. Старая лиса всегда знала, чем закончится этот брак.
— Мама... — голос Софьи дрожал. — Тут... тут не просто письмо. Тут второй экземпляр дарственной. Но дата... Мама, дата стоит на неделю позже той, что у нас дома. И здесь написано, что в случае любых попыток залога или передачи прав третьим лицам без твоего личного присутствия у нотариуса, квартира автоматически переходит в фонд...
Рита затаила дыхание. Анна Борисовна создала юридическую «ядовитую пилюлю».
Когда Софья закончила читать юридические пояснения к «особому условию», приписанному Анной Борисовной, в кабинете воцарилась тишина, нарушаемая только гулом крови в ушах Маргариты. Мать всегда была мастером многоходовок. Она предвидела, что Вадим — или кто-то подобный ему — попытается использовать лазейки в законе, поэтому создала конструкцию, которую в юридических кругах называли «спящим прокурором».
Согласно документам, любое обременение на квартиру, наложенное без личного, нотариально заверенного согласия Маргариты и Софьи одновременно, аннулировало право собственности текущего владельца в пользу закрытого благотворительного фонда, который, в свою очередь, был обязан передать имущество Софье обратно по достижении ею двадцатипятилетия или в случае смерти её матери. Это делало квартиру токсичным активом для любого банка или кредитора. Вадим, пытаясь заложить чужое имущество, фактически строил замок на песке, который должен был рассыпаться при первом же прикосновении закона.
— Мам, что мне делать? — голос Софьи в трубке вернул Риту к реальности.
— Ничего не бойся. Бабушка нас подстраховала. Сфотографируй каждую страницу и пришли мне. И, Соня... заблокируй номер Вадима. Навсегда.
Положив трубку, Маргарита почувствовала странную легкость. Она больше не была жертвой. Она была игроком, у которого на руках внезапно оказался джокер.
Она вышла из кабинета. Вадим был на кухне. Он демонстративно пил коньяк, развалившись на стуле, который Рита выбирала с такой любовью. Увидев жену, он криво усмехнулся.
— Решила покаяться? Поздно, Рита. Завтра утром мои юристы подадут иск о блокировке твоих счетов в рамках раздела совместно нажитого имущества. Ты останешься без копейки до конца процесса. А процесс я затяну на годы.
Маргарита прошла к холодильнику, налила себе стакан ледяной воды и медленно повернулась к нему.
— Вадим, ты когда-нибудь слышал о «завещательном отказе с условием»? — спросила она почти ласково.
Усмешка сползла с его лица. Он был блестящим адвокатом по гражданским делам и сразу понял, в какую сторону дует ветер.
— К чему ты клонишь?
— К тому, что моя мать была гораздо умнее тебя. Квартира на Цветном — это капкан. Попробуй наложить на неё лапу, и она юридически «исчезнет» в фонде, к которому у тебя нет доступа. Твои кредиторы, которым ты, вероятно, уже пообещал эту недвижимость как гарантию, будут очень расстроены, узнав, что их залог превратился в пыль.
Вадим вскочил, опрокинув стул. Коньяк плеснул на его светлые брюки, но он не заметил.
— Ты блефуешь! Я видел документы!
— Ты видел ту копию, которую мама позволила тебе увидеть, — Рита сделала шаг вперед. — Она знала, что ты просматриваешь её бумаги. Она скормила тебе наживку, Вадим. И ты её проглотил вместе с крючком.
В этот момент в прихожей раздался звонок. Вадим дернулся.
— Это Артём. Он переезжает сегодня. Я не намерен отступать.
Рита спокойно пошла открывать дверь. На пороге действительно стоял Артём. В руках у него была спортивная сумка, вид у парня был помятый и дерзкий. За его спиной маячила фигура еще одного мужчины — невысокого, в дешевом кожаном куртке, с цепким взглядом профессионального коллектора.
— Привет, мачеха, — буркнул Артём, пытаясь пройти внутрь. — Отец сказал, моя комната готова. А это мой... друг, Макс. Он поможет мне с вещами.
— Твой «друг» — это твой долг, Артём? — Рита преградила путь. — Вадим, выйди и объясни своему сыну, что здесь не приют для неудачников.
Вадим появился в коридоре. Он выглядел постаревшим на десять лет. Взгляд коллектора Макса переместился на него.
— Так это и есть тот самый «адвокат с золотыми горами»? — голос Макса был тихим, но от него веяло холодом подворотни. — Вадим Сергеевич, вы обещали, что сегодня вопрос с обеспечением долга вашего сына будет решен. Вы говорили, что квартира — ваша.
— Она почти наша! — выкрикнул Вадим, теряя самообладание. — Рита, пусти их! Ты не понимаешь, во что ввязываешься!
— Нет, Вадим, это ты не понимаешь, — Рита достала телефон и включила громкую связь. — Борис, ты на месте?
— Поднимаюсь с нарядом, — отозвался детектив. — Через минуту будем.
В подъезде послышался топот тяжелых ботинок. Коллектор Макс, мгновенно оценив ситуацию, отступил от двери.
— Э нет, в такие игры я не играю. Артём, ты сказал, всё схвачено. Разбирайтесь сами.
Он быстро направился к лифту, оставив Артёма с его сумкой стоять посреди лестничной клетки. Вадим попытался схватить Макса за рукав, но тот брезгливо оттолкнул его.
— Рита, умоляю, — Вадим обернулся к жене. Его голос сорвался на шепот. — Они убьют его. Или меня. Я действительно много должен. Я всё верну, клянусь! Просто дай ему пожить неделю, пока я перекредитуюсь...
— «Твой сын тут явно не при делах», — повторила Рита его же слова. — Ты сам разрушил всё, Вадим. Ты предал Соню, ты предал меня. Ты планировал оставить нас на улице. Почему я должна спасать тебя сейчас?
В квартиру вошел Борис в сопровождении двух сотрудников полиции.
— Граждане, поступил сигнал о попытке незаконного проникновения в жилище и угрозах, — официально произнес Борис, пряча за спиной удостоверение частного детектива. — Прошу всех посторонних покинуть помещение.
Артём, бледный как полотно, подхватил сумку и бросился вниз по лестнице. Вадим стоял, прислонившись к стене, глядя в пустоту.
— Вадим Сергеевич, — Борис тронул его за плечо. — Вам лучше уйти добровольно. Вещи жена передаст позже через курьера. Не усугубляйте.
Когда дверь за мужем закрылась, Рита опустилась на пуф в прихожей. Её била крупная дрожь. Победа была горькой на вкус. Десять лет жизни оказались фикцией, красивой оберткой, внутри которой скрывалась гниль.
— Ты в порядке? — Борис присел рядом.
— Не знаю, — честно ответила она. — Мне кажется, я только что похоронила человека, которого любила. Хотя, возможно, его никогда и не существовало.
— Существовала ты, — мягко сказал детектив. — И Софья. И эта квартира, которую твоя мать защитила даже из могилы.
Рита подняла глаза на зеркало в прихожей. На неё смотрела сильная женщина. Она еще не знала, что на следующее утро в её бутике начнется налоговая проверка, инициированная одним из «друзей» Вадима. Она не знала, что Артём в отчаянии совершит глупость, которая снова приведет коллекторов к её порогу. Но одно она знала точно: стены её дома больше не будут принадлежать врагу.
Она встала, подошла к окну и открыла его настежь. Осенний воздух, резкий и свежий, ворвался в комнату, выветривая запах чужого парфюма и старой лжи.
— Борис, — позвала она. — У меня есть еще одна просьба. Найди мне список всех кредиторов Вадима. Всех до единого.
— Зачем тебе это? Хочешь выплатить?
Рита загадочно улыбнулась.
— Нет. Я хочу купить его долги. Если Вадим хочет поиграть в «семейные активы», я покажу ему, как это делает профессионал.
Спустя месяц Москва облачилась в колючий декабрьский иней. Маргарита сидела в своем кабинете, окруженная кипами документов, которые теперь имели для неё гораздо больше значения, чем каталоги новых коллекций. План по выкупу долгов Вадима оказался сложным, но исполнимым. Благодаря связям Бориса и наличным средствам, которые Рита предусмотрительно откладывала годами на «черный день», она стала основным кредитором собственного мужа.
Это была ирония высшей пробы: человек, который хотел пустить её дочь по миру, теперь был должен ей сумму, эквивалентную стоимости хорошей квартиры в центре.
Раздался негромкий стук в дверь. Вошел Вадим. За этот месяц он сильно изменился: исчезла лощеность, дорогой костюм висел на нем, как на вешалке, а в глазах поселилась суетливая тревога затравленного зверя.
— Пришел просить о пощаде? — Рита не подняла глаз от бумаг.
— Я пришел договориться, — голос Вадима надтреснул. — Я знаю, что это ты выкупила мои векселя у «Инвест-Групп». Зачем тебе это, Рита? Ты хочешь засадить меня в тюрьму?
— Тюрьма — это слишком просто и накладно для бюджета, — она наконец отложила ручку и посмотрела на него в упор. — Я просто купила себе гарантию безопасности. Твоего молчания и твоего отсутствия в нашей жизни.
Вадим сел на край стула, нервно сплетая пальцы.
— Мне нужны деньги. Артём... он вляпался в историю с наркотиками. Его задержали. Если не нанять нормального адвоката и не закрыть вопрос с потерпевшими, он сядет надолго. Помоги мне, и я подпишу любые отказы.
Рита почувствовала, как внутри шевельнулось мимолетное чувство жалости, но оно тут же было подавлено воспоминанием о том, как этот человек подстрекал Артёма обмануть Соню.
— Твой сын взрослый человек, Вадим. И он должен нести ответственность. Так же, как и ты. У меня есть встречное предложение.
Она пододвинула к нему заранее подготовленный документ.
— Здесь мировое соглашение. Ты признаешь, что все твои притязания на доходы от моего бизнеса и на управление имуществом Софьи были беспочвенными. Ты добровольно выписываешься из этой квартиры. Взамен я аннулирую твой долг передо мной. Это твой билет в новую жизнь. Без долгов, но и без нас.
Вадим жадно впился глазами в текст.
— А как же Артём?
— На адвоката для него я дам отдельную сумму. Но с условием: после суда он уезжает к матери в Иркутск. Здесь ему делать нечего.
Вадим долго молчал. В кабинете было слышно только тиканье старинных часов. Он понимал, что это капитуляция. Полная и безоговорочная. Его блестящая карьера в столице была закончена, репутация подмочена, а семья разрушена его собственной жадностью.
— У меня не было выбора, — тихо произнес он, беря ручку. — Рынок рухнул, я просто хотел всё исправить.
— Выбор есть всегда, Вадим. Ты выбрал предать тех, кто тебя любил. Подписывай.
Когда за бывшим мужем закрылась дверь, Рита почувствовала, как с её плеч упала огромная глыба. Она подошла к окну. На улице зажигались огни, город готовился к Новому году.
Её телефон пискнул — пришло видеосообщение от Софьи. Дочь стояла на фоне украшенного Трафальгарского сквера, улыбающаяся и счастливая.
«Мамочка, я сдала все зачеты! Скоро буду дома. Бабушка мне сегодня приснилась, представляешь? Она улыбалась и гладила меня по голове. Я так соскучилась по нашей квартире на Цветном!»
Рита смахнула слезу. Квартира. Теперь это слово не вызывало у неё тревоги. Это снова был их дом, их крепость, очищенная от фальши.
Вечером того же дня к ней заехал Борис. Он принес бутылку хорошего вина и новости.
— Вадим уехал. Видели его на вокзале с одним чемоданом. Артём получил условный срок, мать действительно забрала его к себе. Похоже, эта глава закончена.
Они сидели в гостиной, той самой, где месяц назад разыгралась драма. Камин уютно потрескивал, а на стеллаже среди книг стояла та самая фотография Анны Борисовны.
— Знаешь, Борис, — сказала Рита, глядя на огонь. — Я только сейчас поняла, почему мама так настаивала на этой «квартире для Сони». Дело было не в стенах и не в квадратных метрах.
— А в чем?
— В праве женщины говорить «нет». В праве защищать свое пространство и своих детей, не оглядываясь на то, есть ли у тебя поддержка со стороны мужчины или нет. Мама подарила Соне не недвижимость. Она подарила ей свободу.
Рита встала и подошла к комоду. Она взяла ту самую фарфоровую чашку, которую когда-то так берегла её мать. Наполнив её ароматным чаем, она почувствовала тепло, разливающееся по рукам.
Завтра приедет Софья. Они будут наряжать елку, печь имбирное печенье по бабушкиному рецепту и смеяться. В этой квартире больше не будет секретов, спрятанных в сейфах, и лжи, замаскированной под заботу.
Жизнь после сорока только начиналась. И вопреки злым словам Вадима, Маргарита точно знала, кому она нужна. Она была нужна самой себе, своей дочери и той новой версии будущего, которую она построила собственными руками.
Дождь за окном сменился пушистым снегом. Снежинки медленно оседали на стекло, стирая следы осенней бури. В квартире на Цветном бульваре наконец-то наступила тишина. Та самая тишина, которая бывает только там, где живет правда.
