(Статья недели. «ХиЖ» 2024 №6)
9 марта родился Алексей Андреевич Замков (1883–1942) — хирург, терапевт, ученый, создатель препарата «Гравидан». Сегодня мы расскажем историю открытия-закрытия этого чудо-препарата, которым лечили едва ли не все болезни, включая старость. Ее воссоздал Роман Алексеевич Фандо, директор Института истории естествознания и техники имени С.И. Вавилова РАН. Он перерыл горы архивных материалов и первоисточников, чтобы восстановить подробную историю гравидана — такой, какой она была. Результаты своего исследования Роман Алексеевич опубликовал в журнале «Вопросы истории естествознания и техники» (2023, №4). А мы предлагаем вам краткий пересказ этого объемного труда.
Булгаков, Замков и Мухина
Интерес к теме омоложения и бессмертия периодически вспыхивает в науке. Вот и сейчас он на высокой волне. Но предыдущий мощный пик пришелся на конец XIX — первую треть XX века. Исследования в этой области были настолько ошеломляющими, неожиданными, будоражащими, что общество по всему миру активно обсуждало их в прессе и в гостиных.
В этом участвовали и писатели той эпохи, властители дум. Помните пьесу Карела Чапека «Средство Макропулоса», в которой два героя владеют рецептом вечной молодости, а остальные пытаются им завладеть и в конце концов сжигают рецепт? Эту пьесу Карел Чапек написал в 1922 году и сам поставил ее в театре. А четырьмя годами раньше он написал статью «Философия и жизнь», в которой рассуждал на тему: «Может ли бессмертие стать благом для человечества и стоит ли к нему стремиться?».
Этой же темы коснулся Михаил Афанасьевич в повести «Собачье сердце», которую написал в 1925 году, то есть в разгар научных экспериментов по радикальному омоложению. Помните, как профессор Преображенский заявляет своей 51-летней пациентке, что намерен пересадить ей яичники обезьяны? В этом эпизоде Булгаков явно отреагировал на опыты известного французского медика Шарля Броун-Секара, который в 70-летнем возрасте занялся экспериментами по омоложению — сделал себе шесть инъекций вытяжки из семенников кроликов и собак. Он утверждал, что ощущал прилив сил, чувствовал себя помолодевшим и легко взбегал по лестнице, по которой раньше еле ползал. Но эффект оказался кратковременным, спустя небольшое время он начал стремительно дряхлеть и умер через пять лет.
Впрочем, образ профессора Преображенского наверняка был собирательным, благо было с кого писать — экспериментами по замедлению старения занимались, конечно, и в России. Центром исследований по омоложению стал Институт экспериментальной биологии, который тогда возглавлял выдающийся биолог и генетик Николай Константинович Кольцов. В институте работало много известных ученых и медиков. Например, хирурги Иван Григорьевич Коган и Михаил Аркадьевич Егоров явно разделяли идеи Шарля Броун-Секара и в 20-х годах проводили похожие эксперименты. Здесь же работал доктор Алексей Андреевич Замков, хирург, терапевт, ученый, создавший первый в мире промышленный препарат «Гравидан» почти от всех болезней. О нем и пойдет речь.
Алексей Андреевич Замков (1883–1942), будущий блистательный хирург и смелый исследователь, родился в 1883 году в деревне Борисово Московской губернии в крестьянской семье, в которой росли 14 детей. Он мечтал стать врачом — и стал, причем прекрасным врачом. На пути к мечте перед ним стояло множество препятствий. Но он все преодолел, и в 1914 году окончил медицинский факультет Московского университета с отличием и получил степень лекаря.
Шла Первая мировая война. Спасая раненых, он довел свое хирургическое мастерство до совершенства, как, впрочем, и навыки врача общей практики. Он работал в нескольких клиниках и больницах в Москве. В лазарете Скакового общества познакомился с Верой Игнатьевной Мухиной, она в тот момент работала сестрой милосердия, а впоследствии стала знаменитым скульптором, автором «Рабочего и колхозницы».
В юности Вера училась рисунку и живописи в частной школе К.Ф. Юона. Однако девушка мечтала стать скульптором и поехать учиться во Францию, но родственники категорически были против этой идеи. Выехать в Париж ей помог несчастный случай: катаясь на санях с ледовой горки, она получила тяжелейшие травмы лица. Врачи сделали все возможное, но требовались дополнительные операции, которые в то время умели делать только французские пластические хирурги.
Девушке пришлось на несколько лет поселиться в Париже и перенести семь операций на лице. Попутно она поступила в художественную Академию де ла Гранд Шомьер, где училась у скульптора Эмиля Антуана Бурделя. Здесь Вера стала настоящим скульптором со своим особым стилем.
В 1914 году она приехала погостить в Москву, где ее застало известие о начале Первой мировой войны. Не раздумывая, Вера стала санитаркой, чтобы ухаживать за ранеными солдатами. Она ассистировала Замкову во время операций, а затем спасала его от тифа. Он полюбил свою помощницу, начал оказывать ей знаки внимания, а затем сделал предложение. 11 августа 1918 года Алексей Замков и Вера Мухина обвенчались.
Надо сказать, что Вера Мухина до революции была завидной партией. Она происходила из семьи знатных купцов-промышленников. Родители умерли рано, и она с сестрой стали наследницами огромного состояния, включавшего заводы, доходные дома в Москве, имения в Феодосии, Риге, Смоленской губернии.
С приходом советской власти все состояние семьи Мухиных было экспроприировано, и некогда богатейшие люди оказались без средств к существованию. Всю жизнь Замков и Мухина зарабатывали на жизнь своим каждодневным трудом: он — в медицине, она — на поприще искусства.
Рождение гравидана
Довольно быстро Замков стал востребованным врачом. Он вел в Москве частную практику, принимал у себя дома. Среди его пациентов были весьма известные персоны из номенклатурной элиты. К их помощи он прибегал, когда его пытались уплотнить в его трехкомнатной квартире. Иной раз кажется, что Булгаков писал своего профессора Преображенского именно с Замкова.
Но Алексей Андреевич мечтал заниматься наукой. В 1927 году, уже будучи известным врачом, он устроился на работу простым лаборантом в Институт экспериментальной биологии. Директор института Н.К. Кольцов предложил Замкову проверить эксперименты немецких ученых Ашгейма и Цондека. Как раз в то время они опубликовали статью, в которой доказывали наличие в моче беременных женщин вещества, способного при инъекции под кожу неполовозрелого мышонка вызывать у него ускоренное созревание половых органов (за четыре дня). Это вещество они назвали «Проланом» и попытались выделить его из мочи в чистом виде.
Однако выполнить поручение босса, уехавшего в длительную загранкомандировку, Замков не мог, потому что в институте ощущался дефицит лабораторных животных. Эту проблему помогла решить бывшая гражданская жена Максима Горького, актриса и революционерка М.Ф. Андреева. Через нее удалось быстро получить из-за границы белых лабораторных мышей.
Начались долгожданные эксперименты. Три раза в день Замков вводил под кожу 3–4-недельным самкам мышей мочу беременных женщин. На пятый день опытов он констатировал увеличение у мышей яичников. Так Замков подтвердил результаты немецких коллег и объяснил суть эффекта. Он был уверен, что все дело в гормонах, концентрация которых в моче беременных женщин увеличивается в тысячи раз.
Замков считал, что ценность представляет не отдельное вещество, а именно уникальный коктейль гормонов с определенным набором и соотношением компонентов. Он и вызывает терапевтический эффект. Поэтому Замков не выделял вещества, а делал животным инъекции цельной стерильной мочи. Это было и дешевле, и проще. Так появился препарат, который Замков назвал «Гравидан» от латинского gravida — «беременная».
Здесь не было открытия, потому что концепцию гормонального омоложения в начале ХХ века уже выдвинул австрийский физиолог Эйген Штейнах. Он и его последователи были уверены, что старение происходит из-за недостатка гормонов в крови. Достаточно его восполнить, как организм помолодеет и сам начнет справляться со своими болезнями. Замков перевел эти рассуждения в практическую плоскость. Его чудо-лекарство гравидан стало иллюстрацией нового подхода в медицине — оздоровления всего организма, а не отдельных плохо работающих органов.
Интересно, что первым прикладным результатом экспериментов Замкова стала диагностика беременности на ранних сроках. У мышей, которым вводили мочу беременных женщин, хвосты становились ярко-розовыми. Происходило это потому, что в ответ на гормональное воздействие кровь приливала в тазовую область и хвост. И он становился отличительным маркером для мочи беременной женщины. Так появился мышиный тест на беременность.
Он был чрезвычайно востребован. До 1936 года в СССР были официально разрешены аборты. Однако медицина того времени не обладала средствами безошибочного определения беременности у женщин. Теперь в институт присылали из клиник и больниц мочу пациенток с сомнительной беременностью. И на основании опытов с мышами Замков через четыре дня ставил диагноз на наличие или отсутствие беременности у женщин.
Прежде чем начать лечить людей, Замков попробовал новый препарат на себе и на супруге. Оказалось, что в малых количествах гравидан не токсичен. Только после этого Замков приступил к лечению людей в амбулаторной клинике института. А вскоре гравидан стали использовать сотрудники института и их родственники.
Взлет и падение
Число пациентов росло, база наблюдений накапливалась. Действительно, инъекции препарата поднимали общий тонус и сопротивляемость организма. Он отлично работал при заживлении ран, при хронических язвах желудка и голени, при костном туберкулезе и туберкулезе легких, при тяжелых формах острого и хронического ревматизма, при болезнях сердца, психических расстройствах, нарушениях эндокринной системы, инфекционных заболеваниях. Как видите — широчайший спектр заболеваний. Особенно хорошие результаты наблюдались при общем переутомлении пожилых больных, когда на сцену уже выходят основательные гормональные расстройства.
Так формировался метод неспецифической терапии — лечение всего организма, а не отдельного органа. И уже в 1930 году, через три года после начала экспериментов, Замков опубликовал во французском научном журнале статью о своем методе и его теоретическое обоснование. Это был успех.
Однако научное сообщество с большим недоверием отнеслось к столь быстрому научному взлету изобретателя гравидана. А многие, несомненно, просто позавидовали. И началась травля Замкова. В 1930 году в «Известиях» было опубликовано письмо под заголовком «Против спекуляции в науке», которое подписали многие сотрудники Института экспериментальной биологии. Авторы письма были возмущены тем, что простой лаборант под флагом научно-исследовательской работы использовал авторитет института для личной наживы.
Ему инкриминировали главным образом то, что он производил гравидан за счет института, а потом делал инъекции этого препарата своим частным пациентам. К тому же один и тот же препарат он впрыскивал и старым, и малым, и мужчинам, и женщинам, и детям, «омолаживал» стариков, приводил в сознание сумасшедших и т.п. Все это выглядело подозрительно. Авторы письма считали, что никаких объективных наблюдений за больными не производилось.
Травля подействовала на Замкова очень сильно, и он принял решение выехать за границу. Но его с супругой и сыном арестовали прямо в поезде, осудили, имущество конфисковали и выслали на три года в Воронеж. И здесь история повторилась вновь.
В Воронеже Замков устроился на работу врачом-хирургом в железнодорожную поликлинику, где продолжил лечить гравиданом. Затем он перешел в лечебницу Воронежского вагоноремонтного завода имени Э. Тельмана. Он быстро обнаружил, что среди рабочих много больных и уставших, и решил лечить их курсами гравиданотерапии. «Я берусь их отремонтировать. Я буду чинить их, а они — паровозы», — говорил он представителям заводоуправления.
Популярность доктора среди рабочих росла. И опять местные врачебные круги вознегодовали. Ему в очередной раз приклеили ярлык знахаря и шарлатана. Вот как писал об этом его учитель Н.К. Кольцов: «Мне известно, что травля, начатая против Замкова в Москве, не прекратилась и в Воронеже. Недавно там было заседание медицинского общества с докладами А.А. Замкова о его исследованиях, причем врачи пытались резко раскритиковать его работы. Но на заседание явилось несколько сот рабочих, которые не захотели дать в обиду ‘‘своего’’ доктора. Замков сам выходец из народа и пользуется широкой популярностью среди рабочих как врач и искусный хирург. Рабочие предпочитают оперироваться лично у него, и это естественно возбуждает против него местных врачей».
Тем временем в Москве влиятельные пациенты Замкова включились в борьбу за его возвращение в столицу. О чудо-докторе ходатайствовали директор Института экспериментальной биологии Н.К. Кольцов, писатель А.М. Горький, начальник службы охраны высших должностных лиц СССР К.В. Паукер, глава разведуправления Красной армии Я.К. Берзин.
Возвращение в Москву: триумф и поражение
И вот, после двух лет воронежской ссылки, Замков и Мухина снова в Москве. Однако здесь история пошла на третий виток своего повторения. На самом деле события развивались стремительно.
При ходатайстве Горького решением политбюро специально для Замкова была организована Лаборатории по экспериментальной уротерапии гравиданом. И уже 17 мая 1932 года, то есть через считанные месяцы после его возвращения в Москву, лаборатория была создана. В ней проходили амбулаторное лечение около 1000 человек.
Замков с его гравиданом опять оказался на вершине. Но ему хотелось большего размаха. Теперь он уже сам написал письмо Сталину с просьбой организовать институт для более масштабных исследований. И через год он получил Научно-исследовательский институт урогравиданотерапии. К тому времени гравидан уже использовали в лечении различных заболеваний 345 медицинских учреждений Советского Союза.
Грандиозные планы директора института требовали серьезной финансовой поддержки. Замков обращался за помощью, и эти просьбы не оставались безответными. Так, например, Постановлением политбюро ЦК от 9 октября 1934 года Институту урогравиданотерапии были выделены из резервного фонда СНК СССР 800 тысяч рублей.
Благодаря усилиям Замкова рядом с селом Абрамцево был организован экспериментальный совхоз, где проверяли, как воздействует гравидан на различные физиологические процессы у животных. Традиционно в Абрамцеве располагались дачи художников, где они проводили все лето с семьями. Единственным неудобством для отдыхающих было отсутствие железнодорожной станции. Директор Института урогравиданотерапии добился, чтобы рядом с совхозом в 1934 году была построена платформа «57 километр», на которой стали останавливаться подмосковные электрички. Потом станцию переименовали в «Абрамцево».
Среди пациентов Замкова были представители высших эшелонов власти, деятели культуры и искусства (М.С. Шагинян, М. Горький, Г.И. Серебрякова), известные ученые (И.В. Мичурин). В 1933 году инъекции гравидана сделали Кларе Цеткин, которая в свои 76 лет страдала от бессонницы. Результат — восстановился крепкий сон и улучшилось пищеварение. Правда, прилив жизненных сил Цеткин ощущала недолго: вскоре она скончалась в селе Архангельском близ Москвы.
При институте в 1934 году открыли курсы повышения квалификации для научных работников, чтобы всесторонне знакомить с проблемой урогравиданотерапии. Первую лекцию для слушателей прочитал Н.К. Кольцов. Материал накапливался быстро, поэтому было что рассказать слушателям курсов. Известный терапевт Д.Д. Плетнёв начал использовать гравидан при лечении атеросклероза, отмечая при этом, что у пациентов улучшалось психическое здоровье и повышалась работоспособность. И.В. Стрельчук лечил гравиданом наркоманов.
Метод лечения гравиданом медленно, но верно распространялся по стране. Но лечением людей дело не ограничивалось. Началось применение препарата в сельском хозяйстве и ветеринарии. Препарат успешно испытали на рыбах, бычках, коровах и баранах, ослах, соболях, черепахах и ящерицах. Гравиданом старались излечить «копытную болезнь» оленей, импотенцию баранов, пневмонию коз, рахит щенков, фурункулез лошадей, бруцеллез крупного рогатого скота.
Однако история неприятия повторилась вновь. Высказывали версию, что хронические болезни ненадолго отступают не из-за лечения гравиданом, а благодаря соблюдению постельного режима, диеты, отсутствию негативного влияния алкоголя и табака. Тем не менее Замков настойчиво продвигал свою методику лечения различных болезней, а врачи, вероятно, ощущая поддержку гравиданотерапии со стороны власти, рапортовали об ошеломляющем эффекте препарата.
В 1937 году во время празднования 20-летия Октябрьской революции Замков сделал доклад о достижениях своего института. Проводя экскурс в историю гравиданотерапии, он отметил, что новому препарату приходилось первое время очень трудно. Насмешки, почти клевета, пустое высокомерное игнорирование — вот что встретил гравидан в самом начале своего пути. Понадобились годы настойчивой и упорной работы автора гравидана и тех немногих, кто с самого начала с ним разделял невзгоды непризнания, чтобы добиться успеха.
Но противники гравиданотерапии в итоге победили в 1938 году, после Третьего Московского процесса, на котором, среди прочего, врачей Л.Г. Левина, И.Н. Казакова и Д.Д. Плетнёва обвинили в смерти знаковых фигур Советского Союза. В результате закрыли Институт лизатотерапии, следом Наркомат здравоохранения упразднил и Институт урогравиданотерапии.
Не выдержав разгрома своего детища, Замков слег в больницу с тяжелым инфарктом. Он был унижен, подавлен, сломлен. Оправившись от болезни, он не стал искать защиты у покровителей, а устроился на работу в медпункт артели «Головные уборы». Когда началась война, Замков хотел отправиться на фронт, хирурги там были нужны. Но из-за больного сердца его просьбу отклонили, и он поступил на работу сверхштатным врачом в Институт Склифосовского.
11 октября 1941 года Мухину как ценного члена коллектива проектировщиков Дворца Советов эвакуировали в город Каменск Челябинской области для строительства Уральского алюминиевого завода. Вместе с ней выехали муж, сын и тетка. В Каменске Замков работал врачом-хирургом в амбулатории Уральского алюминиевого завода.
В марте 1942 года по личному разрешению Молотова Мухина вернулась обратно в Москву. Незамедлительно она направила секретарю МК ЦКП(б) И.М. Соколову заявление с просьбой реэвакуирировать в Москву свою семью. С этой же просьбой Замков обратился к Г.А. Митиреву, наркому здравоохранения СССР, предложив себя в качестве хирурга для работы в госпиталях Москвы. Через три месяца Мухина получила ответ от Исполнительного комитета Московского городского совета депутатов трудящихся о том, что в ближайшее время приезд ее семьи в Москву невозможен.
Замков уже начал терять надежду на свое возвращение, более того, в Каменске он попал под подозрение сотрудников НКВД, которые снова заинтересовались событиями, произошедшими с врачом в 1930 году. В письме жене Замков писал: «Опять по воронежскому периоду началась дикая травля. И чем она кончится, я просто не знаю. Я в их власти, они смогут со мной творить, что хотят. Никакой управы на них не найдешь. Все это страшно тяжело переживать, и, глядя из окна на речку, не лучше ли будет с камнем в воду. Я готов ко всему. Безумно хочется умереть в родных местах. Я не знаю, сумею ли сейчас взять большую нагрузку на себя. А главное, я не верю, что мне опять удастся возродить дело гравидана, ведь столько борьбы, столько пакости и гадости вокруг оного дела меня окончательно сломали и парализовали мою волю и сковали мое стремление к жизни. Мои последние слова: хочу в Москву, хочу большой работы, хочу умереть на своем трудовом посту, а не в постели».
Мухина продолжала обивать пороги Моссовета и к августу 1942 года получила долгожданное разрешение на переезд мужа в Москву. Замков вернулся домой уже тяжело больным человеком и не перенес второй инфаркт, настигший его вскоре. Скончался он 25 октября в 1942 году. Замкова похоронили на Новодевичьем кладбище. Мухина создала надгробный памятник мужу и поместила на могильной плите такую эпитафию: «Для людей я сделал все, что мог».
После смерти мужа Мухина продолжала бороться за возрождение производства и применения гравидана, но ни ее регалии и звания, ни прежние связи в эшелонах власти не смогли изменить ситуацию. Сталин становился все более подозрительным, особенно в отношении методов лечения его стареющего тела. Этот страх невольно передавался его окружению и рикошетом распространялся дальше. Период масштабных экспериментов по преодолению старости и продлению жизни подходил к своему логическому завершению, а с ним уходили «научные мечтатели» и их фантастические проекты.
Такова короткая и яркая, как вспышка, история открытия и закрытия препарата гравидан. А между тем гормональный препарат «Пролан», который создали немецкие ученые и который проверял Замков на заре своей карьеры ученого, до сих пор работает в медицине. Да и гормональная терапия стала сегодня официальным методом лечения.
Р.А. Фандо
Купить номер или оформить подписку на «Химию и жизнь»: https://hij.ru/kiosk2024/
Благодарим за ваши «лайки», комментарии и подписку на наш канал
– Редакция «Химии и жизни»