— Ты что, совсем совесть потеряла, Ира? Своему Артему — хоромы в центре, а моя Оксанка по съемным углам с двумя детьми мотается?! — Галина Петровна швырнула на стол папку с документами, которую умудрилась выкрасть из сумки невестки. — Ты купила квартиру сыну? А как же моя дочь?! Она что, не родная? Она твоему мужу сестра, между прочим!
Ирина медленно отставила чашку с чаем. Керамика звякнула о столешницу слишком громко в наступившей тишине. Внутри всё закипало, но лицо оставалось каменным. Она посмотрела на свекровь, чье лицо пошло багровыми пятнами от праведного, как той казалось, гнева.
— Ваша дочь — ваши проблемы, Галина Петровна. Мой сын обеспечен, точка. И не смейте больше рыться в моих вещах.
— Ишь, какая важная птица! — взвизгнула свекровь, подбоченясь. — В вещах она рыться запрещает! Да я в этом доме хозяйка, мой сын тут прописан! Олег! Олег, иди сюда, посмотри, что твоя благоверная вытворяет! Она нас за людей не считает!
В кухню нехотя вполз Олег, муж Ирины. Он старательно отводил взгляд, потирая затылок.
— Ир, ну ты чего… Мать дело говорит. Оксанке реально тяжело. Трое в однушке на окраине, муж пьющий. А ты Артему сразу трешку отгрохала. Офигела совсем? Могла бы посоветоваться. Мы же семья. На шею тебе никто не садится, но справедливость-то должна быть?
Ирина рассмеялась. Горько и коротко. Справедливость. Это слово из уст Олега звучало как издевательство.
— Семья? — Ирина встала, медленно вытирая руки полотенцем. — Семья, Олег, это когда оба вкладываются. А теперь давай вспомним, на чьи деньги куплена эта квартира, в которой мы сейчас сидим. И на чьи деньги куплена та, для Артема.
Она швырнула полотенце на стол. Хлопок вышел хлестким.
— Пятнадцать лет назад, когда мы поженились, у тебя был один чемодан с дырявыми носками и долги по кредиткам. Эту квартиру мне оставили родители. Свой бизнес я подняла сама, пока ты «искал себя» на диване и менял одну работу за другой, потому что «начальство — козлы». Я пахала по четырнадцать часов. Я не видела, как сын рос! А твоя Оксанка в это время что делала? Рожала от каждого встречного и ждала, когда ей мама принесет денежку, которую мама вытянула из тебя, а ты — из нашего общего, как ты говоришь, бюджета!
— Ты мать не трогай! — рявкнул Олег, но голос его дрогнул. — Мать нам помогала!
— Чем?! — Ирина сделала шаг к мужу. — Тем, что съедала половину продуктов из нашего холодильника и забирала мои старые вещи, чтобы «Оксаночке нужнее»? Знаешь, Олег, я долго молчала. Думала, ну, родня, ну, надо терпеть. Но ишь, чего удумали — мою квартиру, заработанную моим потом и сорванным здоровьем, делить на твою ленивую сестру!
— Да ты просто жадная! — подала голос Галина Петровна, снова влезая в разговор. — Деньги тебе глаза застлали! У Оксаночки детки! Им площадь нужна! А Артем твой обойдется. Молодой еще, в общаге поживет, не развалится. А ту квартиру надо продать и поделить по-честному. Половину — Оксане на расширение, половину — нам с Олегом на дачу. А то живем как приживалки у тебя под каблуком!
Ирина посмотрела на свекровь с искренним изумлением. Наглость этой женщины не имела границ. Она действительно верила, что имеет право распоряжаться чужим имуществом.
— По-честному? — тихо переспросила Ирина. — Значит так. По-честному будет вот как.
Она прошла в прихожую, вытащила из шкафа большой спортивный баул и швырнула его под ноги мужу.
— Олег, собирай шмотки. Твои, мамины — всё, что тут есть. У вас ровно двадцать минут.
— Ты чего, Ир? — Олег побледнел. — Совсем с катушек съехала? Ночь на дворе!
— Ночь — самое время для прозрения. Двадцать минут, Олег. Или я вызываю охрану нашего ЖК и полицию. Скажу, что посторонние люди проникли в мою собственность и требуют деньги. Документы на квартиру у меня в сейфе, и твоей фамилии там нет. Ты тут — никто. Зарегистрирован временно, и завтра я эту регистрацию аннулирую.
— Да как ты смеешь! — Галина Петровна кинулась к Ирине, размахивая кулаками. — Ты мужа из дома гонишь?! Из-за квартиры?! Да я на тебя в суд подам! Я всем расскажу, какая ты стерва!
— Подавайте, — Ирина достала телефон. — Заодно объясните суду, на какие такие шиши вы собираетесь судиться, если у вас за душой ни гроша, кроме пенсии, которую вы всю на Оксанкины хотелки спускаете.
— Ир, ну погоди… — Олег попытался схватить её за руку, но она брезгливо оттолкнула его. — Ну погорячились мы. Мама просто переживает. Давай всё обсудим завтра на трезвую голову. Мы же любим друг друга…
— Ты любишь мой банковский счет, Олег. И комфорт, который я тебе создала. А я… я просто устала. Устала быть дойной коровой для вашей семейки. Устала видеть твою кислую мину каждый раз, когда я покупаю себе новую сумку на свои же деньги, потому что «лучше бы Оксане на сапоги дала».
Ирина нажала кнопку на смартфоне.
— Алло, охрана? Шестой корпус, квартира сорок два. У меня конфликт с посторонними лицами. Прошу подняться и помочь выдворить их из помещения. Да, прямо сейчас.
— Ты… ты серьезно? — Олег смотрел на жену так, будто впервые её видел.
— Более чем. Семнадцать минут осталось.
Галина Петровна запричитала, хлопая себя по бедрам.
— Ой, люди добрые! Глядите, что делается! Родную кровь на мороз! Артема своего воспитала волком, такой же будет, как мать — ни сердца, ни совести! Оксаночка-то, ангел мой, копейки последней не пожалеет, а эта… змея подколодная!
— Ангел ваш вчера у меня в офисе была, — отрезала Ирина. — Просила «в долг» пятьсот тысяч. Сказала, что Олег разрешил. Так вот, Олег, твое разрешение стоит ноль рублей ноль копеек.
Олег вскинул голову.
— Да я имел право! Я твой муж! Я столько лет терпел твой характер!
— Терпел за зарплату, которую я тебе в своей же фирме платила на должности, где ты только кофе пил и пасьянс раскладывал? — Ирина усмехнулась. — Кстати, с завтрашнего дня ты уволен. За прогулы и некомпетентность. Документы пришлю курьером.
В дверь настойчиво позвонили. В прихожую вошли двое крепких мужчин в форме охраны.
— Ирина Юрьевна, какие-то проблемы?
— Вот этих двоих нужно проводить к выходу. Вещи они сейчас соберут. Проследите, чтобы ничего лишнего не прихватили — серебро там, технику. Знаю я эту породу.
— Да как ты смеешь нас ворами называть! — зашлась в крике свекровь. — Олег, делай что-нибудь! Ты мужик или кто?!
Олег стоял, понурив плечи. Его дутый авторитет, который он годами строил за счет Ирининых достижений, лопнул как мыльный пузырь. Под взглядом охранников он начал лихорадочно запихивать свои вещи в сумку. Галина Петровна, продолжая извергать проклятия, хватала со стола свои лекарства и какие-то безделушки.
— Всё, — Ирина указала на дверь. — Ключи на стол. Оба комплекта.
Олег медленно выложил ключи. Металл звякнул о дерево, и этот звук поставил финальную точку в их пятнадцатилетнем браке.
— Ты еще пожалеешь, Ирка! — выкрикнула свекровь уже из коридора. — Оксанка-то поднимется, а ты так и сдохнешь со своими миллионами в одиночестве! Никто тебе в старости стакана воды не подаст!
— У меня будет Артем. И стакан воды я себе сама куплю — на те деньги, что не потрачу на вашу бездонную яму, — спокойно ответила Ирина.
Дверь захлопнулась. Громко. Окончательно.
Ирина вернулась на кухню. Села на стул. Руки дрожали, но это была не дрожь страха, а облегчение. Как будто она наконец-то сбросила с плеч огромный мешок с камнями, который тащила в гору столько лет.
Она посмотрела на документы на квартиру для сына. Артем заслужил это. Он учился, он работал с девятнадцати лет, он помогал ей в офисе по выходным. Он — её продолжение, её гордость. А Оксанка… Оксанка пусть учится жить на свои, а не на чужие.
Ирина встала, подошла к окну. Внизу, у подъезда, Олег и Галина Петровна грузили сумки в такси. Машина тронулась, мигнула огнями и исчезла за поворотом.
— Прощайте, приживалки, — прошептала Ирина.
Она подошла к плите, вылила остывший чай в раковину. Тщательно вымыла чашку. В её доме пахло чистотой и тишиной. Впервые за долгое время она чувствовала себя хозяйкой не только своих метров, но и своей жизни.
Завтра будет много звонков. Завтра будет истерика Оксаны. Завтра будет дележка какой-нибудь мелкой бытовой техники в суде. Но всё это было мелочью по сравнению с той свободой, которую она обрела за эти двадцать минут.
Она защитила сына. Она защитила свой труд. Она защитила свою честь.
Артем позвонил через час.
— Мам, привет. Ты как? Отец звонил, орал что-то невнятное про квартиру и несправедливость.
— Всё хорошо, сынок. Просто генеральная уборка. Мусор вынесла. Как тебе ключи от твоей новой жизни?
— Спасибо, мам. Я не подведу.
— Я знаю, Артем. Я знаю.
Ирина положила трубку и улыбнулась. На душе было спокойно. Она подошла к сейфу, положила документы на место и закрыла его.
Теперь она знала точно: семья — это не штамп в паспорте и не общая фамилия. Семья — это те, кто за тебя горой, а не те, кто пытается вырвать кусок из твоих рук, когда ты отворачиваешься.
Она прошла в спальню, легла на огромную кровать. Тишина. Благословенная тишина. Больше никто не будет храпеть под ухом, больше никто не будет зудеть про «бедную Оксаночку».
Ирина закрыла глаза и заснула. Самым крепким и спокойным сном за последние пятнадцать лет. Справедливость восторжествовала, и это было самое приятное чувство на свете.
***
А как бы вы поступили на месте героини? Правильно ли она сделала, выставив мужа вместе с его наглой матерью, или нужно было «поделиться» ради мира в семье?
Напишите ваше мнение в комментариях! Правильно ли Ирина защитила свои границы, или она поступила слишком жестоко?
Ставьте лайк, если считаете, что каждый должен зарабатывать на свое жилье сам!
И подписывайтесь на канал «На ночь глядя», чтобы не пропустить новые захватывающие истории о справедливости и сильных женщинах!