— Твоя мамаша опять звонила? — Игорь даже не поднял глаз от телефона, когда Марина взяла трубку. — Небось денег просит?
— Не просит она ничего, — Марина поставила сумку на пол и сняла туфли. — Хотела узнать, как я себя чувствую после вчерашнего.
— Ага, конечно, — он усмехнулся. — А то я не знаю, как она умеет выпытывать. Сначала про здоровье, потом про наши дела, а там уже и просьбка подоспеет.
Марина хотела было возразить, но прикусила язык. Последние месяцы каждый разговор с мамой заканчивался одинаково — Игорь находил в нём какой-то подвох, какую-то скрытую выгоду для её родных.
— Она просто беспокоится, Игорёк.
— Беспокоится, — он наконец оторвался от экрана и посмотрел на неё. — Марин, ну сколько можно быть такой наивной? Вспомни, как твоя сестрица два года назад занимала у нас на «срочный ремонт». Вернула?
— Вернула же, только позже…
— Через полтора года! — голос Игоря стал громче. — А когда я напомнил, так твоя мать ещё обиделась, что мы, видите ли, мелочимся. Семья должна помогать друг другу, говорит. А то, что мы сами в кредитах сидели — это ничего, да?
Марина молча прошла на кухню. В животе неприятно заныло — не от голода, а от этого привычного напряжения, которое появлялось всякий раз, когда речь заходила о её родных.
— Ты чего молчишь? — Игорь прошёл за ней. — Я что, неправду говорю? Или вспомнить, как твоя мамаша три месяца у нас жила, когда ремонт делала? Она хоть раз за продуктами сходила? За коммуналку заплатила?
— Мам помогала по хозяству…
— По хозяйству! — он рассмеялся. — Марина, да она готовила то, что ей нравилось! Помнишь тот борщ, который я терпеть не могу? Так она его каждую неделю варила. А когда я попросил сделать что-то другое, так ты же сама слышала — мол, не нравится, не ешь!
Марина достала из холодильника йогурт и открыла его дрожащими руками. Игорь был прав. Мама действительно готовила то, что хотела сама. И с деньгами действительно часто были проблемы. И сестра Люда вечно просила о чём-то, обещая вернуть, но забывая.
— Они тобой пользуются, — Игорь подошёл сзади и обнял её за плечи. — Понимаешь? Для них ты — вечный кошелёк и бесплатная гостиница. А я просто хочу, чтобы ты это увидела. Чтобы мы наконец зажили своей жизнью, а не обслуживали всю твою родню.
Марина кивнула, чувствуя, как к горлу подкатывает комок.
На следующий день мама позвонила снова. Марина ответила не сразу — сидела, глядя на мигающий экран, и вспоминала слова Игоря.
— Марусенька, доченька моя, — в голосе матери слышалась какая-то необычная взволнованность. — Ты как? Я тут подумала, может, к вам на выходные заеду? Соскучилась по тебе.
— Мам, мы вообще-то собирались на дачу…
— Ну и прекрасно! Я вам помогу там, руки лишние не помешают. Да и поговорить надо, давно не виделись.
Марина замялась. Три недели назад они виделись. Но для мамы это действительно было давно — раньше она приезжала каждую неделю.
— Мам, я не знаю… Там у нас планы…
— Какие планы? — голос стал настороженным. — Марусь, ты что, от меня теперь прячешься? Или это Игорь опять наговорил чего?
— Никто ничего не говорил, — Марина почувствовала, как краснеют щёки. — Просто мы хотели вдвоём побыть.
— Вдвоём, — мать помолчала. — Ясно. Значит, я уже лишняя. Ну что ж, извини, что побеспокоила.
— Мам, не надо так…
— Нет-нет, я всё поняла. Ты теперь взрослая, у тебя своя жизнь. А я, выходит, просто помеха.
В трубке раздались короткие гудки. Марина стояла посреди комнаты, чувствуя себя виноватой. Почему всегда так? Почему она не может просто сказать «нет» без этого мучительного чувства, что предаёт самого родного человека?
— Ну что, опять слёзы лила? — Игорь вышел из душа, вытирая волосы полотенцем. — Угадай с трёх раз — или денег попросила, или в гости напросилась?
— Она хотела на выходные приехать.
— Вот видишь! — он победно ткнул пальцем в воздух. — Что я тебе говорил? Не прошло и суток! Марина, ты понимаешь, что она специально это делает? Сначала спрашивает про здоровье, создаёт видимость заботы, а потом — бац! — и уже со своими планами лезет.
— Может, она правда соскучилась…
— Соскучилась, — Игорь присел рядом на диван. — Марин, а ты подумай вот о чём. Когда в последний раз твоя мать приезжала просто так? Без повода? Без того, чтобы что-то привезти, куда-то сходить, что-то обсудить? Она всегда с какой-то целью появляется.
Марина пыталась вспомнить. Действительно, мама всегда приезжала как-то... по делам. То документы какие-то привезти, то в больницу съездить вместе, то ремонт помочь сделать. Даже на день рождения она приходила с огромным списком того, что нужно купить и приготовить.
— А помнишь её последний визит? — продолжал Игорь. — Когда она весь вечер рассказывала, какая Люда молодец, какую квартиру купила, какую машину. А потом между делом упомянула, что вот вам бы тоже не мешало детей заводить, а то часики-то тикают.
— Это она просто так сказала…
— Марина! — он взял её за руки. — Это была не просто фраза. Это был укол. Она сравнивала тебя с сестрой. И ты что, не видишь? Она постоянно это делает. Люда молодец, Люда успешная, Люда правильно живёт. А ты? Ты просто есть, и от тебя ждут только одного — помощи.
Марина отвернулась к окну. Может, он и правда прав?
Через два дня позвонила Люда. Марина увидела имя на экране и замерла — словно телефон превратился в что-то горячее и опасное.
— Мариш, привет! — голос сестры был каким-то неестественно бодрым. — Как дела? Давно не общались!
— Нормально всё, — Марина покосилась на закрытую дверь спальни, где работал Игорь. — У тебя как?
— Да в целом неплохо, — Люда помолчала. — Слушай, ты не могла бы мне помочь? Тут такая ситуация вышла…
Марина почувствовала, как внутри всё сжалось. Игорь был прав. Опять. Всегда так — сначала дежурное «как дела», а потом просьба.
— Людка, у меня сейчас не очень с деньгами…
— Да не про деньги речь! — сестра рассмеялась. — Хотя… в общем, мне нужно на неделю уехать, а Тёму не с кем оставить. Детский сад на ремонте закрыт. Ты бы не могла его к себе взять? Я привезу, заберу, ты только присмотришь…
— Неделю? — Марина представила, как отреагирует Игорь на четырёхлетнего племянника в их двухкомнатной квартире. — Люд, это невозможно. У нас работа, планы…
— Мариша, ну пожалуйста, — в голосе сестры появились слёзы. — Мне надо срочно в командировку ехать, это очень важно для карьеры. А больше не с кем, правда. Мама сама знаешь какая — с её давлением и ногами за ребёнком не уследить.
— А папа Тёмы?
Люда замолчала так красноречиво, что Марина сразу всё поняла. Значит, с отцом ребёнка опять проблемы.
— Слушай, я подумаю…
— Что тут думать?! — голос сестры стал жёстким. — Я же не прошу луну с неба! Один раз за всю жизнь прошу помочь с ребёнком! Ты же тётя ему, или тебе всё равно?
— Мне не всё равно, но…
— Знаешь что, забудь, — Люда говорила уже холодно. — Я вижу, что ты совсем от семьи отвернулась. Игорь, наверное, тебе мозги промыл? Мама правильно говорит — ты изменилась. Раньше ты всегда помогала, а теперь…
— Я не изменилась! — Марина почувствовала, как голос срывается. — Просто я не могу взять ребёнка на неделю, у меня жизнь своя!
— Своя жизнь, — сестра усмехнулась. — Ясно. Передавай своему мужу, что у него получилось. Он хотел тебя от семьи оторвать — получилось. Поздравляю.
Гудки. Марина опустилась на стул, чувствуя, как трясутся руки. Господи, почему так получается? Почему она опять виновата?
— Ну что, кто был? — Игорь вышел из спальни с кружкой кофе. — По лицу вижу — кто-то из твоих.
— Люда. Хотела Тёму на неделю оставить.
— Ага, — он кивнул, как будто это было очевидно. — И что ты ответила?
— Сказала, что не могу.
Игорь поставил кружку и обнял её:
— Умница. Видишь, как легко? Один раз сказал «нет» — и сразу полегчало. Они привыкли, что ты на всё соглашаешься. Пора им показать, что у тебя своя жизнь есть.
Марина хотела было почувствовать облегчение, но вместо этого внутри росло какое-то смутное беспокойство. Что-то было не так. Что-то в словах Игоря, в его реакции…
На следующее утро, когда муж ушёл на встречу, Марина убирала квартиру и случайно опрокинула его сумку. Из неё высыпались документы, телефон, и… квитанция. Марина машинально подняла её и замерла.
Перевод. Двадцать тысяч рублей. Получатель — Михаил Соколов. Дата — вчера.
Соколов — это фамилия отца Игоря. Того самого, о котором он всегда говорил как о «пропащем алкоголике, который только деньги клянчит». Того, с которым они «не общаются уже пять лет».
Марина медленно опустилась на диван. Двадцать тысяч. Вчера. А три дня назад Игорь отказал её матери в пяти тысячах на лекарства, сказав, что «денег нет».
Телефон завибрировал — сообщение от мамы: «Марусенька, я на лекарства заняла у соседки. Не волнуйся, как-нибудь верну».
Руки сжались так, что квитанция смялась. Двадцать тысяч его отцу — это нормально. Пять тысяч её матери — это наглость. Неделя для племянника — это использование. А его собственная семья?
— Марин, я документы забыл! — голос Игоря раздался из прихожей. — Ща возьму и…
Он замер в дверях, увидев её с квитанцией в руках.
— Это не то, о чём ты подумала, — Игорь осторожно прикрыл дверь.
— Правда? — Марина встала, чувствуя, как внутри что-то ломается. — А о чём я подумала, Игорь? Может, расскажешь?
— Марин, давай спокойно…
— Двадцать тысяч! — она швырнула квитанцию на стол. — Твоему отцу, с которым ты «пять лет не общаешься»! Тому самому алкоголику, который «только деньги клянчит»!
Игорь провёл рукой по лицу:
— У него проблемы со здоровьем. Серьёзные. Мне позвонила его жена, попросила помочь с операцией…
— Его жена? — Марина почувствовала, как холодеет внутри. — Ты же говорил, что он живёт один! Что бросил семью и спился!
— Он завёл новую семью…
— Когда?!
— Три года назад, — Игорь не смотрел ей в глаза. — Слушай, это долгая история, не сейчас…
— Нет, сейчас! — Марина шагнула к нему. — Три года назад? Игорёк, а помнишь, как ты полгода назад отказал маме в пяти тысячах на лекарства? Сказал, что у нас самих денег в обрез?
— Это было другое…
— Другое?! — голос сорвался на крик. — Моя мать — это другое, а твой папаша, который, оказывается, преспокойно живёт с новой семьёй — это нормально?!
— Не ори, соседи услышат!
— Плевать мне на соседей! — Марина схватила телефон. — Сейчас посмотрим, что там ещё «другого» было!
Игорь попытался забрать телефон, но она отстранилась. Пальцы дрожали, но она открыла банковское приложение. Переводы. История платежей.
Михаилу Соколову — двадцать тысяч. Месяц назад — пятнадцать тысяч. Два месяца назад — десять тысяч.
— Значит, не первый раз, — она медленно подняла глаза. — Сорок пять тысяч за три месяца. А я, дура, верила, что у нас нет денег.
— Марина, я могу объяснить…
— Объясни! — она отбросила телефон на диван. — Объясни, почему моя семья — это «нахлебники», а твоя — святые люди, которым надо помогать?! Объясни, почему моя мать, которая меня вырастила, когда отец ушёл — это манипулятор, а твой папаша, который тебя бросил — достоин сорока пяти тысяч?!
— Ты не понимаешь…
— Нет, это ты не понимаешь! — Марина подошла к шкафу и достала чемодан. — Понимаешь, что ты сделал? Ты натравил меня на мою семью! Заставил чувствовать виноватой за каждый звонок матери! За каждую просьбу сестры!
— Они тобой пользовались!
— А ты?! — она развернулась. — Ты что делал? Игорь, я три месяца отказывала матери в помощи! Три месяца не брала трубку, когда Люда звонила! Я чувствовала себя последней эгоисткой, а ты… ты просто хотел, чтобы все деньги шли твоему отцу!
— Это не так!
— Правда? — Марина открыла шкаф и начала складывать вещи. — А что тогда? Ты правда думал, что защищаешь меня от «плохой родни»? Или просто расчищал дорогу своим интересам?
Игорь схватил её за руку:
— Стой. Куда ты?
— К маме, — она высвободилась. — К той самой «манипуляторше», которая, между прочим, никогда не врала мне про свою семью. К сестре-«нахлебнице», которая хоть честно говорила, когда ей нужна помощь!
— Марина, не делай глупостей…
— Глупостей? — она застегнула чемодан. — Знаешь, что глупо? Глупо было верить, что ты хочешь для меня лучшего. Глупо было думать, что отказ родным — это проявление силы. Глупо было не увидеть, что ты просто изолировал меня!
— Я любил тебя! Хотел защитить!
— От кого? — Марина взяла чемодан. — От людей, которые меня вырастили? Которые были рядом всю жизнь? Нет, Игорёк. Ты хотел, чтобы я осталась одна. Без поддержки. Чтобы зависела только от тебя.
— Это не правда…
— Правда, — она подошла к двери. — И знаешь, что самое страшное? Я почти поверила. Ещё немного — и я бы осталась совсем одна. Благодарная тебе за то, что ты «спас» меня от семьи.
Игорь сделал шаг вперёд, но замер, встретив её взгляд:
— И что теперь? Ты уходишь?
— Ухожу, — Марина открыла дверь. — К своей семье. К тем самым «плохим людям», которые, оказывается, были честнее тебя. Может, они и не идеальны. Может, мама правда иногда слишком много советует. Может, Люда действительно забывает возвращать долги вовремя. Но знаешь что? Они никогда не заставляли меня чувствовать себя виноватой за то, что я их люблю.
— Марина…
— До свидания, Игорь, — она вышла на лестничную площадку. — Передавай отцу, что его операция оплачена за счёт моей совести. Надеюсь, ему станет легче.
Дверь закрылась. Марина стояла, прижимая чемодан к себе, и слушала тишину. Потом достала телефон и набрала знакомый номер.
— Мам? Это я. Можно к тебе приехать?
Мама открыла дверь в халате, с растрёпанными волосами — видно было, что спала. Увидела Марину с чемоданом и замерла.
— Марусенька? Что случилось?
— Мам, я… — голос сорвался. — Можно войти?
Через минуту они сидели на кухне. Мама поставила чайник, не задавая вопросов. Просто сидела рядом, гладила по руке. Тепло её ладони вдруг показалось Марине самым настоящим в мире.
— Игорь говорил, что вы все мной пользуетесь, — выговорила она наконец. — Что только деньги и помощь от меня нужны.
Мама налила чай, помолчала:
— А ты поверила?
— Почти, — Марина обхватила горячую кружку. — Мам, прости. Я правда думала…
— Тише, доченька, — мать погладила её по голове, как в детстве. — Знаешь, я же видела. Как ты перестала звонить. Как отдалилась. Но я думала — пусть живёт своей жизнью, пусть разбирается.
— Ты не обиделась?
— Обиделась, — мама улыбнулась грустно. — Но я же мать. Какая обида на собственного ребёнка? Я просто ждала, когда ты сама всё поймёшь.
В дверь позвонили. Людмила ворвалась с пакетами, запыхавшаяся:
— Мама сказала, ты тут! — она бросила сумки и обняла Марину. — Прости меня, я тогда нагрубила по телефону. Просто обидно было, что ты отказала…
— Люд, это я должна просить прощения…
— Забудь! — сестра отстранилась. — Слушай, если хочешь, Тёму привезу, посидишь с ним. Вместе веселее будет.
Марина вдруг рассмеялась сквозь слёзы. Вот она, настоящая помощь. Не требование, не манипуляция. Просто — давай вместе.
— Людка, а ты помнишь те деньги, что два года назад брала?
Сестра смутилась:
— Помню. Я правда хотела быстрее вернуть, но…
— Забудь про них, — Марина потянулась к чаю. — Игорь три месяца переводил своему отцу по пятнадцать-двадцать тысяч. А мне говорил, что денег нет.
— Козёл, — коротко резюмировала Людмила. — Мать, давай я куплю нам вина? Отметим возвращение блудной дочери?
— Тебе с утра работать, — мама строго посмотрела на неё. — А вино и правда не помешает. Только вечером.
Они рассмеялись. Марина смотрела на них — на маму с её вечными практичными замечаниями, на Люду с её импульсивностью — и понимала: да, они не идеальны. Мама действительно любит давать советы. Людмила забывает про деньги. Но это её люди. Её настоящие, живые, честные люди.
Телефон завибрировал — сообщение от Игоря: «Прости. Я всё объясню. Давай встретимся и поговорим нормально».
Марина посмотрела на экран, потом на маму с сестрой. Людмила уже рассказывала какую-то историю про Тёмку, размахивая руками. Мама смеялась, подливая всем чай.
Марина заблокировала телефон и убрала его в карман.
— Мам, а можно я у тебя недельку поживу? Пока разберусь.
— Доченька, ты хоть год живи, — мать накрыла её руку своей. — Только с диваном придётся потесниться — он старый уже.
— Ничего, — Марина улыбнулась. — Зато настоящий.
Людмила подняла кружку:
— За семью! За то, чтобы никто больше не говорил нам, кто мы такие!
Марина чокнулась с ними, чувствуя, как тепло разливается внутри. Впервые за три месяца она была дома. По-настоящему дома.