Найти в Дзене

Над вымыслом слезами обольюсь

Я сегодня следую совету Дзена "Пишите больше, пишите лучше" )) Насчет "лучше" не уверена, но две статьи в день - это реально на одну больше, чем нужно обычно. Прочитав статью об опросе плачущих россиян, задумалась: а я часто плакала при чтении книг? Оказалось, что да, хотя мне казалось, что последнее время старалась избегать заведомо меланхоличной литературы. Ведь уже по названию книги часто можно предположить, что надо запастись коробкой бумажных салфеток: "Бедная Лиза", "Страдания молодого Вертера", "Гадкий утенок", "Прощай, детка, прощай" (всё читала, но давно). Хотя можно плакать и от смеха - навзрыд! Помню, я так рыдала, читая "Голубую книгу" Михаила Зощенко и Ильфа с Петровым. Но даже у Ильфа с Петровым есть сцены, от которых неожиданно становится очень грустно: например, когда Остап отобрал у Паниковского огурец, который тот нашел в поле и хотел съесть. Паниковский там такой жалкий, несчастный, одинокий старик. И не важно, что жулик. А если вспомнить самый душераздирающий расс

Я сегодня следую совету Дзена "Пишите больше, пишите лучше" ))

Насчет "лучше" не уверена, но две статьи в день - это реально на одну больше, чем нужно обычно.

Прочитав статью об опросе плачущих россиян, задумалась: а я часто плакала при чтении книг? Оказалось, что да, хотя мне казалось, что последнее время старалась избегать заведомо меланхоличной литературы. Ведь уже по названию книги часто можно предположить, что надо запастись коробкой бумажных салфеток: "Бедная Лиза", "Страдания молодого Вертера", "Гадкий утенок", "Прощай, детка, прощай" (всё читала, но давно).

Хотя можно плакать и от смеха - навзрыд! Помню, я так рыдала, читая "Голубую книгу" Михаила Зощенко и Ильфа с Петровым. Но даже у Ильфа с Петровым есть сцены, от которых неожиданно становится очень грустно: например, когда Остап отобрал у Паниковского огурец, который тот нашел в поле и хотел съесть. Паниковский там такой жалкий, несчастный, одинокий старик. И не важно, что жулик.

А если вспомнить самый душераздирающий рассказ, то им был "Ванька" Чехова в курсе школьной программы - после него я возненавидела Антона Павловича и избегала его рассказов, как чумы. И только несколько лет назад поняла, что это рассказ о рождественском чуде. И сразу же Чехова обратно полюбила и снова стала читать. Попробуйте перечитать "Ваньку" с этой точки зрения, обращая внимания на детали, - вы очень удивитесь.

Но в целом согласна с результатами исследования: "Муму", "Шинель" и "Каштанка" - одни из самых грустных произведений русской классической литературы. Над "Шинелью" плачу каждый раз, как перечитываю, "Муму" и "Каштанку" снова читать не рискую.

Некоторые сказки и истории Андерсена печальны до слез. Но я не могу согласиться с ДБ (это реальные инициалы писателя, если что, я просто не хочу указывать его имя-фамилию полностью, а то придется ставить звездочки и ино-статусы), который назвал Андерсена "сентиментальным садистом". Причем не абы где, а в пародии на "Девочку со спичками".

Да вообще в любой хорошо написанной книге есть что-то, над чем можно пролить слезу - жалость к персонажу, восхищение талантом автора, сентиментальная грусть, ностальгия, светлая печаль... Так что я немного удивлена, что кто-то из опрошенных плакал над книгой всего однажды - хороших книг так много.

Что вы думаете по поводу такого исследования? Какие книги заставили вас плакать?

И еще возник такой странный неудобный вопрос: а мужчины вообще признаются, что плакали над книгой, или опросили только женщин?