В холле частной клиники «Медицина Плюс» пахло хлоркой и дорогим кофе. Здесь все блестело: мраморный пол, хромированные ручки, белые халаты персонала.
Нина стояла у стены в дальнем углу, где висела большая фотография в черной рамке. Под ней — живые цветы. Две даты. Между ними — всего несколько дней жизни.
Три года прошло. А Нина все еще приходила сюда каждую среду. Просто стояла.
Олег, её муж и владелец клиники, терпел эти визиты. Он называл это «терапией». Сам он к портрету не подходил. Он вообще старался не смотреть в ту сторону, проходя в свой кабинет.
— Девочка, я тебе третий раз повторяю, выход там! — рявкнул охранник у турникета.
Нина вздрогнула. Охранник, здоровый мужчина в костюме, подталкивал к дверям девочку. На вид ей было лет двенадцать. Куртка грязная, явно с чужого плеча, на ногах — растоптанные кроссовки, перемотанные скотчем.
— Да греюсь я! — огрызалась девчонка, цепляясь за косяк. — На улице сильный холод!
— Я тебе сейчас устрою, — охранник замахнулся.
— Оставьте её, — голос Нины прозвучал тихо, но твердо.
Охранник замер. Жена хозяина. Спорить себе дороже.
— Нина Сергеевна, она тут грязь разводит. Клиентов пугает.
— Пусть погреется пять минут. Я разрешаю.
Девчонка дернула плечом, поправила рюкзак и прошла вглубь холла. Она не благодарила. Она смотрела на Нину настороженно и оценивающе. Потом её взгляд упал на портрет с черной лентой.
Она подошла ближе. Шмыгнула носом. Достала из кармана надкусанное яблоко, хрустнула им на весь холл.
— Похожи, — сказала она с набитым ртом. — Только тут они чистые. И мелкие совсем. Сейчас вытянулись.
Нина почувствовала холод внутри. Руки, сжимавшие сумочку, задрожали.
— Что ты сказала?
Девчонка повернулась. Лицо серое, обветренное, а глаза — серьезные, взрослые.
— Я говорю, пацаны эти. Тетя, эти двое у меня в подвале живут. - тыча в памятный портрет грязными пальцами.
— Девочка, не шути так, — Нина почувствовала сильное волнение. — Эти мальчики покинули наш мир 3 года назад.
— Ну, вам виднее, — девчонка равнодушно пожала плечами. — Значит, мне показалось. Пойду я. А то Витька с Петькой расшумятся, если я хлеба не принесу.
— Стой! — Нина схватила её за рукав грязной куртки. — Как ты их назвала?
— Витька и Петька. Я их так зову. Имен-то они не помнят. Мелкие были, когда их оставили.
Девчонка полезла в карман джинсов. Достала телефон — старый, с поврежденным экраном.
— Нате. Смотрите, если не верите.
Нина посмотрела на экран. И реальность поменялась.
Качество было плохим. Темный подвал, какие-то трубы. На матрасе сидели двое мальчишек. Чумазые, стриженные клочками. Они ели из одной миски руками.
Но Нина узнала их.
У одного, того, что слева, ухо было чуть оттопырено. А у второго на шее — родимое пятно. В форме запятой.
— Где? — прошептала она. — Где это?
— В теплотрассе, за гаражами на Южной. Я Света.
Олег вел машину молча. Его лицо было неподвижным. Он, опытный врач, прагматик, не верил ни единому слову этой «Светы». Он ехал только потому, что у Нины началось сильное беспокойство, и проще было показать ей этих людей, чтобы она успокоилась и приняла лекарства.
— Если это обман, я тебя в колонию сдам, — бросил он, глядя на Свету в зеркало заднего вида.
— Сдавай, — огрызнулась та. — Там хоть кормят три раза.
Они остановились у гаражного кооператива. Дальше шли пешком. Грязь, битое стекло, запах сырости и отходов.
— Сюда, — Света отодвинула лист ржавого железа. — Осторожно, голову пригните.
Они спустились в полумрак. В нос ударил тяжелый запах прелых тряпок.
В углу, на горе матрасов, возились двое. Увидев свет фонарика, они замерли.
— Свои! — крикнула Света. — Еды принесла.
Нина шагнула вперед.
— Мальчики...
Дети прижались друг к другу. Грязные, худые. Одеты в какие-то вязаные кофты на пять размеров больше. Им было около трех лет.
Нина опустилась на колени прямо на бетонный пол.
— Витя... Петя... — повторила она имена, которые дала им Света. Настоящие имена — Артем и Семен — было трудно произнести.
Мальчик с оттопыренным ухом посмотрел на Олега. Потом перевел взгляд на Свету.
— Хлеб? — спросил он хрипло.
Олег направил луч фонаря на шею второго ребенка. Пятно-запятая. Четкое, темное.
Фонарик выпал из рук главврача. Звук удара о бетон был очень резким.
Олег знал, что таких совпадений не бывает. Генетика не врет.
Он рванул к детям, схватил одного на руки. Мальчик закричал, ударил мужчину по руке.
— Тихо! Тихо! — Олег прижал его к себе, не чувствуя удара. — Живые... Господи, живые.
Света стояла в стороне, жуя яблоко.
— Я ж говорила. Машину тогда запомнила. Черный джип, здоровый такой. Три года назад. Высадили их у мусорных баков. Пакет с вещами кинули и уехали. Я думала — щенки. Подошла — а там дети.
— Кто? — Олег повернулся к Свете. Голос его дрожал от гнева. — Кто был в машине?
— Водила был. Лысый, с шрамом на брови. И женщина сзади сидела. Я лица не видела, она окно только чуть открыла. Рука у неё была... вся в перстнях. На одном пальце — жаба золотая с зелеными глазами. Неприятная такая.
Нина подняла голову. Слезы текли по её лицу, смешиваясь с грязью подвала.
— Жаба... — прошептала она.
Олег замер. Он знал эту жабу. Массивный перстень с изумрудами. Эксклюзивная работа. Подарок Олега своей матери, Регине Львовне, на шестидесятилетие.
Регина Львовна жила в загородном доме, похожем на дворец. Она сидела в гостиной у камина, раскладывала пасьянс. В свои шестьдесят пять она выглядела серьезной дамой: идеальная укладка, спина прямая, взгляд холодный.
Когда дверь распахнулась без стука, она даже не вздрогнула.
— Олег? Нина? Почему без звонка? И... боже, чем от вас пахнет?
Олег вошел в комнату. Он выглядел угрожающе. Грязь на брюках, взгляд был крайне суров.
— Где они были, мама? — спросил он шепотом.
Регина Львовна медленно положила карту на стол.
— Кто?
— Тема и Сема. Мои сыновья. Внуки твои.
— Они ушли из жизни три года назад, Олег. Ты переутомился. Тебе надо...
— Врать хватит! — рявкнул он так, что хрусталь в серванте звякнул. — Мы нашли их. В подвале. У теплотрассы. Их вырастила девочка.
Лицо Регины Львовны не изменилось. Только уголок губы дернулся вниз.
— В подвале... — протянула она брезгливо. — Значит, Борис не выполнил приказ. Я велела отвезти их в специализированное учреждение для людей с тяжелыми недугами. В глуши.
Нина закрыла рот рукой, чтобы не закричать.
— С недугами? — тихо спросил Олег. — Они здоровы, мама. Запущены, диковаты, но здоровы. Я врач, я вижу.
— Ты врач, но ты был слеп от радости! — Регина Львовна встала. Она была маленького роста, но сейчас казалась очень уверенной в себе. — Я видела их генетическую карту. Там был риск. Риск тяжелой болезни, как у твоего деда! Я не могла позволить, чтобы нашу фамилию позорили. Или чтобы ты всю жизнь работал на лекарства для них.
— И ты... ты решила за нас?
— Я решила проблему! — отрезала она. — Я подделала выписки. Я организовала «уход». Я хотела, чтобы вы родили новых, здоровых. А эти... Они были ошибкой.
Олег подошел к матери. Впервые в жизни он смотрел на неё не с уважением, а с полным неприятием.
— Ты поступила ужасно, — сказал он. — Ты не мать.
Он достал телефон. Нажал «стоп» на диктофоне.
— Борис, твой водитель, уже дает показания. Я позвонил ему по дороге. Сказал, что если он не заговорит, я передам его в руки правосудия. Он выбрал законный путь.
Регина Львовна побледнела. Она схватилась за край стола, и перстень-жаба с зелеными глазами стукнул о дерево.
— Ты не посмеешь. Я создала эту клинику. Я сделала тебя тем, кто ты есть.
— Ты сделала меня отцом детей, которые три года выживали в нечеловеческих условиях, — Олег повернулся к выходу. — Полиция будет здесь через десять минут. Адвокатов не ищи. Я заблокировал твои счета пять минут назад. Все активы записаны на меня. Ты нищая, мама.
— Нина! — вскрикнула свекровь, теряя самообладание. — Скажи ему! Я спасала тебя!
Нина посмотрела на неё. Взгляд невестки был тяжелым и пустым.
— Спасали? Вы у меня три года жизни украли. Вы лишили меня будущего вместе с ними.
Света сидела на заднем сиденье автомобиля и с интересом трогала кожаную обивку. Рядом спали мальчишки. Теперь — отмытые, в чистых пижамах с динозаврами. Они спали, вцепившись друг в друга.
— Дядь Олег, — позвала Света.
— Что? — отозвался он. Голос был уставший, но спокойный.
— А меня теперь куда? В учреждение?
Олег посмотрел на жену. Нина спала, положив голову на плечо сына. Впервые за три года она спала без лекарства.
— Никакого учреждения, — сказал Олег. — У нас дом большой. Четыре спальни пустуют. И няня нужна. Такая, которую они слушаются. Справишься?
Света ухмыльнулась, показав щербинку между зубами.
— С этими-то? Справлюсь. Они у меня послушные будут. Только чур, в школу я не пойду.
— Пойдешь, — усмехнулся Олег. — И к стоматологу пойдешь. И английский учить будешь. Привыкай, Света. Началась нормальная жизнь.
Машина свернула к воротам дома. Начинался рассвет. Небо было чистым, без единого облачка. Памятный портрет остался в клинике, и завтра Олег распорядится его убрать.