Случается, что подарок судьбы приходит не в блестящей упаковке, а в виде простого бревенчатого сруба. Именно такой подарок получила в начале 2021 года самая известная отшельница России Агафья Лыкова. Новый дом, построенный для нее по просьбе и при поддержке меценатов, стал для нее не просто крышей над головой, а продолжением целой вселенной, которую она выстроила за долгие годы жизни в хакасской тайге. Он был больше, прочнее и теплее старого, но, по сути, остался его точной копией. Не копией по форме, а копией по духу. Что заставляет человека, получив новое, старательно воссоздать в нем старое? Ответ на этот вопрос лежит не в архитектуре, а в самой сути жизни этой удивительной женщины.
Все началось с просьбы. Зимой 2020 года Агафья Карповна обратилась с письмом к промышленнику Олегу Дерипаске, который уже помогал ей ранее. Она благодарила за помощь, но и сообщала о насущной проблеме: старая изба, срубленная еще ее отцом, окончательно обветшала. Дом гнил, в нем не было фундамента, а доски лежали прямо на земле. Зимние морозы, которые в этих краях легко достигают сорока градусов, становились серьезным испытанием. И Дерипаска откликнулся. Уже в декабре того же года началось строительство, которое само по себе стало уникальной логистической операцией. Дело в том, что заимка Лыковых расположена на территории Хакасского заповедника, где любая вырубка леса строго запрещена. Нельзя было просто срубить сосну рядом и начать строить. Вся древесина должна была прибыть извне.
Представьте себе эту задачу. Сначала дом целиком собрали в Абакане, проверив, чтобы все бревна идеально подходили друг к другу. Затем каждое бревно пронумеровали и аккуратно разобрали конструкцию. Этот «конструктор» предстояло доставить в сердце тайги. Двести пятьдесят километров по реке Абакан — вот расстояние, отделявшее цивилизацию от заимки. Часть пути груз везли на машинах и тракторе, но последний, самый сложный участок преодолевали на аэролодках. Эти суда могли взять за раз не более полутора тонн, поэтому потребовалось восемнадцать рейсов, чтобы перебросить весь материал. Оконные стеклопакеты, как самый хрупкий груз, доставили отдельно на вертолете. Это был проект, требовавший не только денег, но и невероятной координации и желания помочь. К февралю 2021 года дом, размером пять на шесть метров, был готов. Но переезд не состоялся. Агафья Карповна дала понять, что не ступит на порог нового жилища, пока оно не будет освящено по старообрядческому чину. И это был первый, но очень важный знак. Новое должно было получить благословение, чтобы стать продолжением старого, освященного молитвами и жизнью ее семьи.
И такое благословение было получено. В марте 2021 года на заимку специальным рейсом прибыл высокий гость — митрополит Московский и всея Руси Русской православной старообрядческой церкви Корнилий. Его визит также был организован при поддержке Олега Дерипаски по личной просьбе Агафьи. Это событие подчеркивало, насколько важен для нее духовный аспект жизни. Митрополит совершил чин освящения нового дома, отслужив молебен перед особо чтимой Лыковыми иконой Божьей Матери «Троеручица». И только после этого Агафья Карповна решилась войти внутрь. На новоселье, по своему обычаю, она накрыла скромный стол для гостей: запеченная картошка с собственного огорода, пойманный в Еринате хариус, квас из редьки, варенье из таежной голубики и собственноручно испеченный хлеб. Так новый дом был введен в ее мир.
А что же представлял из себя этот мир? Казалось бы, получив новое, чистое, светлое пространство, человек инстинктивно хочет его обустроить по-новому. Но не Агафья Лыкова. Снаружи дом действительно был другим: крепкий сруб из соснового бруса, добротное утепление, рассчитанное на лютые морозы, четыре окна со стеклопакетами, пропускающими больше света. Но внутри он начал стремительно превращаться в отражение прежней избы. Первым делом Агафья перенесла в новый дом самое ценное — старинные иконы и богослужебные книги. Среди них было напрестольное Евангелие XVI века, которое, по словам ее бывшей послушницы, благоухало во время молитвы. Эти предметы не просто украшали дом, они были его духовным каркасом, связывающим прошлое и настоящее.
Мебель в доме осталась минимальной: простой стол, лавки вдоль стен. Печь — важнейший элемент жилища в тайге — сначала была железной, «буржуйкой». Но можно не сомневаться, что в планах Агафьи, как и у ее отца, была настоящая русская печь, сердце дома, дающее тепло и возможность готовить пищу по старинным рецептам. Даже планировка, которую она сама согласовывала со строителями, повторяла логику старого жилища: одна жилая комната и теплые сени, куда она решила переселить своих коз. Животные всегда были рядом с человеком, их тепло и присутствие — часть того уклада, который она знала с детства. Полутьма, к которой она привыкла за годы жизни при свете лучины, также была воссоздана: несмотря на современные окна, внутреннее убранство оставалось аскетичным и не требовало яркого света.
Но самое удивительное превращение касалось не вещей, а привычек и ритуалов. В новый дом Агафья перенесла древний способ добычи огня — с помощью кресала. Именно от этого, высеченного искрами от стали огня, она зажигала свечи перед иконами и разжигала пламя для готовки. Представьте себе этот контраст: новый сруб, стеклопакеты, а в центре — многовековой ритуал рождения огня. Это был сознательный выбор. Для нее это не архаика, а единственно правильный, «чистый» способ, освященный традицией. Точно так же она приняла лишь некоторые технические новшества, но лишь как инструменты для выживания, а не как элементы комфорта. У нее есть шахтерский фонарик на лоб, для которого волонтеры регулярно привозят батарейки. Она научилась пользоваться петардами, чтобы отпугивать от заимки медведей, которые представляют здесь постоянную опасность. Есть у нее и спутниковый телефон — жизненно важная ниточка связи с «большой землей», по которой она может попросить о помощи, если заканчиваются корма для коз или случается беда. Но все эти предметы — слуги, а не хозяева. Они не определяют ритм ее жизни.
Этот ритм по-прежнему задает природа и вековые устои. Ее день построен вокруг молитвы и труда. «Смена труда — это отдых», — говорила она своей послушнице. Огород, вырубленный ярусами на горном склоне, козы, заготовка дров из сухостоя (рубить живые деревья в заповеднике нельзя), сбор ягод и грибов, рыбная ловля. В свои семьдесят с лишним лет она продолжает управляться с хозяйством, иногда с помощью волонтеров, которых ждет с нетерпением и благодарностью. Для студентов, приезжающих к ней из РТУ МИРЭА, эти поездки — больше чем помощь, это урок жизни в гармонии с природой и с собой, урок, меняющий их мировоззрение. Она же видит в них не просто помощников, а редких гостей в своем уединенном мире.
Почему же новый дом так быстро стал копией старого? Потому что дом для Агафьи Лыковой — это не архитектурное сооружение, а продолжение ее личности и ее веры. Это ковчег, плывущий в море тайги, и замена корпуса не означает смену курса. Все, что внутри этого ковчега — иконы, книги, способ разжечь огонь, распорядок дня, — и есть тот самый курс, заданный ее родителями и ее собственным выбором. Митрополит Корнилий как-то рассказал, что предлагал ей переехать в Москву, в старообрядческий центр, где ей была бы обеспечена спокойная жизнь. Ее ответ был твердым и простым: «Нет, никуда я не поеду. Тятенька сказал мне: «Уедешь отсюда — погибнешь». Для нее покинуть заимку — не просто сменить место жительства. Это значит сойти с пути, который она считает спасительным, прервать духовную и физическую связь с миром, созданным ее семьей.
Судьба словно проверяла эту связь на прочность. Всего через несколько месяцев после новоселья, в сентябре 2021 года, на заимке случился пожар. Загорелся сарай, и огонь перекинулся на часть построек. К счастью, новый дом не пострадал, а сама Агафья не пострадала. Пожар удалось потушить с помощью волонтеров, находившихся на заимке. Причиной, по официальной версии, стал перекал печной трубы. Удивительно, но даже это испытание не сломило ее. Пострадавшие строения были быстро восстановлены «всем миром» — снова при поддержке меценатов и заповедника. И снова жизнь вернулась в привычное русло.
Сегодня, когда Агафье Лыковой уже за восемьдесят, ее новый старый дом продолжает стоять на берегу Ерината. В нем по-прежнему пахнет сушеными травами, воском от свечей и хлебом. Скрипят половицы, на окнах, возможно, уже появились самодельные занавески. Иконы смотрят с полки. А вечером свет шахтерского фонарика выхватывает из темноты страницы древнего Евангелия. Дом стал точной копией прежнего не потому, что не было возможности сделать иначе, а потому, что иначе и быть не могло. Это был осознанный акт сохранения целого мира в его хрупкой и неповторимой цельности. В мире, где все меняется с головокружительной скоростью, есть точка, где время подчиняется другим законам. Где новый дом — это не отказ от прошлого, а его бережное, молитвенное воплощение в будущем. История этого дома — это история не стены и крыши, а несгибаемого человеческого духа, для которого верность себе — единственно возможный способ существования.