— Не начинай, дорогуша! Мой юбилей будем отмечать на твоей даче. Это всего один вечер! — заявила свекровь, входя в мою квартиру без стука.
Я замерла с кофейной туркой в руке. Алла Борисовна стояла в прихожей, сверкая новым маникюром и победоносной улыбкой.
— Здравствуйте, — выдавила я. — Какая дача?
— Ну, та, что Игорь тебе подарил. Или как там у вас оформлено, — махнула рукой свекровь, проходя на кухню. — Чай будешь заваривать или только себе кофеек готовишь?
— Алла Борисовна, давайте сначала обсудим вашу идею, — я поставила турку на плиту. — Какой юбилей? Когда?
— Шестьдесят пять стукнет через три недели, — свекровь уселась за стол, разглядывая мою посуду. — Человек пятьдесят позову. Игорь обещал оплатить банкет.
— Пятьдесят?! — я чуть не уронила чашку. — Алла Борисовна, вы в своём уме? Моя дача — это домик шесть на восемь метров!
— Зато участок большой. Поставим шатёр, столы. Погода в июне хорошая. Игорь всё организует, тебе только дачу предоставить надо, — свекровь достала телефон. — Я уже приглашения разослала. Все подтвердили.
У меня закружилась голова. Эта женщина опять действовала по своей схеме: сначала всё решить, всех оповестить, а потом поставить меня перед фактом.
— Вы разослали приглашения, не спросив меня? — медленно проговорила я.
— А что тут спрашивать? Игорь согласился. Он хозяин в семье, — свекровь посмотрела на меня с вызовом. — Или ты с этим не согласна?
— Игорь не хозяин дачи. Дача оформлена на меня, — я села напротив. — Это мой отец нам помог с покупкой. И Игорь прекрасно знает, что без моего согласия...
— Ой, девочка, не смеши! — перебила Алла Борисовна. — Какая разница, на кого оформлено? Игорь — твой муж. А я — его мать. Неужели тебе жалко одного вечера?
— Дело не в жалко, — я глубоко вдохнула. — Дело в том, что вы не посоветовались. И потом, пятьдесят человек — это безумие! Там нет условий для такого количества гостей. Один туалет, душ летний, вода из колодца...
— Подумаешь, проблема! — отмахнулась свекровь. — Люди на природу едут, а не в санаторий. Биотуалет поставим. Игорь сказал, на всё денег хватит.
— А Игорь в курсе, что пятьдесят человек? — уточнила я.
— Ну, я сказала, что человек тридцать, — свекровь поправила причёску. — Но какая разница? Двадцать лишних гостей погоды не сделают.
— Алла Борисовна, — я собралась с силами. — Ответ — нет. Я не дам дачу для юбилея. Снимите ресторан, кафе, базу отдыха. Вариантов масса.
Свекровь медленно отложила телефон. Её лицо побагровело.
— Что ты сказала?
— Я сказала нет, — повторила я твёрже. — Это моя собственность. И я не обязана предоставлять её для ваших мероприятий.
— Игорь об этом узнает! — взвизгнула Алла Борисовна. — Сейчас же позвоню!
— Звоните, — я пожала плечами. — Пусть сам мне объяснит, почему согласился без моего ведома.
Свекровь схватила телефон и принялась набирать номер. Я налила себе кофе и ждала. Через минуту её пронзительный голос огласил кухню:
— Игорёк! Твоя жена совсем обнаглела! Отказывается дачу давать для моего юбилея!
Я слышала приглушённые звуки из трубки. Лицо свекрови менялось — от торжествующего до недоумённого.
— Что значит, ты не обещал?! Ты же сказал, что поговоришь с Леной!.. Как это — она должна решать?! Ты мужик или тряпка?!
Кажется, Игорь не оценил последнего замечания. Свекровь замолчала, слушая, и краснота на её лице стала ярче.
— Но я уже всех пригласила! Что я людям скажу?!.. Это унижение!.. Нет, я не успокоюсь!
Она швырнула телефон на стол и уставилась на меня с ненавистью.
— Довольна? Настроила сына против матери!
— Я ничего не настраивала, — спокойно ответила я. — Игорь просто знает, что дача — моя. И решения по ней принимаю я.
— А если бы это была моя дача, я бы ни за что не отказала! — выкрикнула Алла Борисовна. — Вот в чём разница между нами! Я умею быть благодарной!
— Благодарной за что? — не выдержала я. — За то, что вы постоянно вмешиваетесь в нашу жизнь? За то, что приходите без звонка? За то, что раздаёте обещания от моего имени?
— Я мать! Я имею право! — свекровь вскочила с места. — Сколько я для вас сделала! Игоря вырастила, образование дала!
— Это ваша прямая родительская обязанность, — я тоже встала. — И это не даёт вам права распоряжаться моим имуществом.
— Имуществом! — передразнила свекровь. — А кто тебе на свадьбу сервиз подарил? Кто внуку игрушки покупает? Кто борщи варит, когда ты на работе пропадаешь?
— Сервиз я не просила. Игрушки — ваше желание. А борщи вы варите раз в полгода, и потом две недели напоминаете об этом, — я устала держать себя в руках. — Алла Борисовна, давайте честно. Вы привыкли всеми командовать. Но я — не Игорь. Я не обязана выполнять ваши прихоти.
— Прихоти?! — свекровь схватилась за сердце. — Юбилей — это прихоть?! У меня сердце больное, мне нельзя нервничать!
— Тогда не надо было рассылать приглашения, не посоветовавшись, — я вернулась к плите. — Отмените или перенесите в другое место.
— Я тебе этого не прощу, — прошипела свекровь, хватая сумку. — Запомни мои слова! Ещё пожалеешь!
Она выскочила из квартиры, громко хлопнув дверью. Я опустилась на стул, чувствуя, как дрожат руки. Минут через десять позвонил Игорь.
— Лен, прости, — в его голосе звучала усталость. — Мама вчера спросила, можно ли на даче отметить юбилей. Я сказал, что сам не решаю, надо с тобой обсудить. Видимо, она услышала то, что хотела услышать.
— Игорь, она пригласила пятьдесят человек! — возмутилась я. — И всем сказала, что праздник будет на нашей даче!
— Что?! — взревел муж. — Она мне говорила про скромный семейный ужин! Человек пятнадцать максимум!
— Вот видишь. Она всех обманывает, — я потерла виски. — Что теперь делать?
— Сейчас поеду к ней. Разберёмся, — Игорь помолчал. — Лен, а ты бы согласилась на пятнадцать человек? Если организовать всё нормально?
Я задумалась. Пятнадцать — это терпимо. Семья, близкие друзья. Но после сегодняшнего скандала соглашаться было выше моих сил.
— Не знаю, Игорь. Твоя мама перешла все границы. Мне нужно время подумать.
— Понимаю. Дай мне день. Я всё улажу, — пообещал муж и отключился.
Вечером Игорь вернулся мрачный. Бросил ключи на тумбочку и прошёл на кухню, где я готовила ужин.
— Мама рыдала два часа, — устало сообщил он. — Обвиняла меня в предательстве. Говорила, что я выбрал жену вместо матери.
— И что ты ответил? — я повернулась к нему.
— Что так и есть, — Игорь налил себе воды. — Что я выбрал тебя. Семь лет назад, когда женился. И буду выбирать всегда.
Я подошла и обняла его.
— Спасибо.
— Но Лен, — он погладил меня по волосам, — давай найдём компромисс? Мама действительно хочет отметить юбилей. Может, правда разрешим провести небольшой праздник на даче? Человек двадцать. Я всё организую сам, ты можешь даже не приезжать, если не хочешь.
— Чтобы я не приехала на праздник к собственному дому? — усмехнулась я. — Игорь, ты понимаешь, что дело не в количестве гостей?
— В чём тогда? — он отстранился, глядя на меня.
— В том, что твоя мама считает: она может принимать решения за меня. Сегодня дача, завтра она выберет обои в нашу спальню. Послезавтра решит, в какую школу отдать Мишу, — я покачала головой. — Надо поставить точку. Иначе это никогда не кончится.
— Но юбилей — особый случай, — начал было Игорь.
— Нет, — перебила я. — Каждый раз у твоей мамы особый случай. Помнишь, как она заставила нас отменить нашу поездку на море, потому что у неё разболелся зуб и ей нужна была моральная поддержка?
— Это было четыре года назад, — слабо возразил муж.
— Ага. А помнишь, как она устроила скандал, что мы не взяли её с собой в роддом? Или как самовольно переставила мебель в нашей квартире, пока мы были в отпуске?
Игорь молчал, глядя в пол.
— Я не против того, чтобы помогать твоей маме, — продолжала я мягче. — Но только когда она просит, а не требует. Когда она уважает наши границы. А сейчас она их не уважает.
— Что ты предлагаешь? — тихо спросил Игорь.
— Пусть снимет кафе или ресторан. Мы оплатим половину расходов. Это будет нашим подарком, — я взяла его за руку. — Но на даче — нет.
Муж кивнул.
— Хорошо. Я ей скажу.
На следующий день разразилась буря. Свекровь названивала каждые полчаса, плакала, угрожала, требовала. Подключила золовку Оксану, которая обвинила меня в бессердечности. Даже свёкор позвонил — впервые за год — и попросил «не обижать старушку».
— Какая старушка? — не выдержала я. — Ей шестьдесят пять, она здорова, активна и прекрасно всем манипулирует!
Но свёкор уже положил трубку.
К концу недели я была измотана. Игорь держался молодцом, но видела, как ему тяжело. Свекровь обиделась и объявила бойкот: не звонила, не приезжала, даже внука к себе не приглашала.
— Может, правда уступить? — как-то вечером спросил Игорь. — Посмотри, какой кошмар творится.
— Кошмар творится, потому что твоя мама его устраивает, — ответила я. — Стоит нам уступить сейчас, и она будет использовать этот приём всегда. Обиделась, устроила истерику — получила своё.
— Но это же моя мать, — Игорь выглядел несчастным.
— И это моя дача, — напомнила я. — Которую мы с отцом купили на мои деньги, накопленные до брака.
Игорь ничего не ответил.
За три дня до назначенной даты юбилея позвонила золовка.
— Лена, мама слегла, — голос Оксаны дрожал. — Давление зашкалило. Врач был, назначил лекарства. Она говорит, что ты её убиваешь.
Я почувствовала укол вины, но тут же одёрнула себя. Это манипуляция. Классическая манипуляция.
— Оксана, твоей маме шестьдесят пять лет. Она гипертоник со стажем. Давление скачет от стрессов, которые она сама себе создаёт, — сказала я. — Пусть отмечает юбилей в ресторане. Мы готовы оплатить половину.
— У тебя совсем нет сердца! — взорвалась золовка. — Игорю так досталось хорошая жена!
И тоже бросила трубку.
В день юбилея мы с Игорем и Мишей поехали на дачу. Просто так, отдохнуть. Игорь был сам не свой — мать не отвечала на звонки, и он волновался. Около трёх дня раздался звонок в калитку. Я выглянула — на дороге стояли машины. Много машин. И толпа нарядно одетых людей с цветами и подарками.
— Лена! — голос свекрови был слащавым. — Открывай! Мы приехали!
Я замерла. Игорь выскочил из дома.
— Мама, что происходит?!
— Игорёк! — свекровь помахала рукой. — Открывай ворота, гости замучились в дороге!
— Какие гости?! Ты же слегла! — растерянно выкрикнул Игорь.
— А я выздоровела! — засмеялась Алла Борисовна. — Врач сказал, радость — лучшее лекарство. Вот я и решила, что буду праздновать! Вы же не выгоните меня с гостями?
Я подошла к калитке, глядя на толпу. Человек тридцать точно. Все с нетерпением смотрели на нас.
— Алла Борисовна, — медленно произнесла я, — вы серьёзно думали, что мы откроем ворота?
— Ленуська, ну что ты! — свекровь изобразила виноватую улыбку. — Я так хотела с вами помириться! Подумала, раз уж вы на даче, почему бы не зайти? С друзьями! Не на весь же день, на пару часиков!
— Нет, — твёрдо сказала я.
— Как нет?! — свекровь забыла о притворной мягкости. — Ты что, совсем страх потеряла?! Люди приехали! Что я им скажу?!
— Скажите правду, — я повернулась к гостям. — Что Алла Борисовна пригласила вас без разрешения хозяев. Что ей отказали. Но она решила поставить нас перед фактом.
В толпе зашумели. Кто-то сочувственно смотрел на свекровь, кто-то — с пониманием на меня.
— Лена, ну не позорь мать, — тихо попросил Игорь.
— Это не я её позорю, — ответила я так же тихо. — Это она сама себя позорит. Снова и снова.
— Игорь! — завопила свекровь. — Ты позволишь жене так со мной разговаривать?!
— Мама, — Игорь подошёл к калитке, — ты поступила неправильно. В который раз. Лена тебе отказала. Ясно отказала. Ты не имела права приводить сюда людей.
— Значит, ты на её стороне! — свекровь разрыдалась. — Мой единственный сын выбрал чужую женщину!
— Не чужую. Свою жену, — Игорь взял меня за руку. — Мама, езжайте в кафе, которое Оксана забронировала. Мы оплатили. Вас там ждут. А нас оставьте в покое.
— Я с вами никогда больше не заговорю! — прокричала Алла Борисовна. — Слышите?! Никогда!
Она развернулась и пошла к машинам. Гости потянулись за ней — кто смущённо, кто с осуждающими взглядами в нашу сторону. Через десять минут машины уехали.
Мы с Игорем стояли у калитки, держась за руки. Миша выглянул из дома:
— Мам, пап, а шашлык будем жарить?
— Будем, сынок, — улыбнулась я. — Обязательно будем.
Игорь обнял меня.
— Прости. За всё.
— Ты не виноват, — я прижалась к нему. — Ты молодец. Спасибо, что поддержал.
— Думаешь, она правда больше не заговорит? — с надеждой спросил он.
Я усмехнулась:
— Недели через две объявится. Когда поймёт, что бойкот не работает. Но, надеюсь, урок усвоит.
— А если нет? — Игорь посмотрел на меня.
— Значит, придётся учить дальше, — пожала я плечами. — Терпение и твёрдость. Рано или поздно дойдёт, что с нами этот номер не проходит.
Вечером, когда Миша уснул, мы с Игорем сидели на веранде, глядя на звёзды. Телефон мужа молчал — свекровь действительно обижалась всерьёз. Но впервые за долгое время я чувствовала облегчение. Граница была установлена. Твёрдо и чётко. И пусть конфликт был неприятным, но он был необходим.
— Знаешь, — тихо сказал Игорь, — я всю жизнь боялся маминых слёз. С детства. Она умела так плакать, что мне казалось, я самый плохой сын на свете.
— Она просто использовала твою любовь, — я сжала его руку. — Но ты взрослый человек. У тебя своя семья. И ты имеешь право на границы.
Он кивнул, глядя в темноту сада.
— Да. Наверное, пора это принять.