Вот ведь парадокс. Дочь великого, элегантного Александра Вертинского, выросшая на примере безупречных родителей, чья любовь была легендой. Сама она всю жизнь мечтала повторить их судьбу — прожить долгую жизнь с одним мужчиной. Но вместо этого её личная история напоминает калейдоскоп из страстных романов, трёх браков, громких имён Кончаловского и Тарковского и… одного очень тяжёлого решения.
Решения оставить шестимесячную дочь отцу, Борису Хмельницкому. Жёлтая пресса десятилетиями тиражирует этот факт как чудовищный поступок. Но что стояло за ним на самом деле? Как женщина, которую сам Хмельницкий называл «женщиной-праздником», искала своё счастье и почему в итоге осталась одна? Давайте разбираться без гнева и пристрастия.
Глава 1. Бремя фамилии: дочь Вертинского, отвергнувшая Тарковского
Марианна Вертинская родилась не просто в творческой семье, а в культе. Культе любви её родителей — певца Александра Вертинского и его музы Лидии. После смерти отца мать больше не выходила замуж, а для девочек папа навсегда остался недосягаемым идеалом мужчины.
— Я мечтала бы прожить долгую и счастливую жизнь с одним мужчиной, — признавалась позже актриса. — Но этого у меня не вышло. Другого Вертинского нет. Не встретила.
Эта тоска по идеалу и задала тон всей её бурной молодости. В неё были влюблены будущие гении советского кино. За неё на коленях умолял руки у её матери Андрей Кончаловский, но женился неожиданно на другой. Ей делал предложение сам Андрей Тарковский, но она ответила отказом, считая их связь лишь временным утешением друг для друга в трудный период.
Она была лёгкой, незлобивой, обаятельной. Оба Андрея, вернувшись с Каннского фестиваля, везли ей в подарок заграничные безделушки — шёлковый шарфик от одного, изящные туфельки от другого. Она потом эти туфли перекрашивала разными красками, радуясь, будто у неё сотня пар. Она была центром притяжения, музой, вдохновением. Но не невестой. Она словно искала в каждом мужчине черты отца и не находила.
Глава 2. Первый брак: от Збарского к Былинкину и рождение дочери Саши
Серьёзный роман завязался с харизматичным художником Львом Збарским, мужем легендарной манекенщицы Регины Збарской. Сам Лев, по словам Марианны, буквально выпал из ложи в театре, увидев её. Ухаживал настойчиво и в конце концов «соблазнил, а не она его». Они даже сняли дачу, но когда из-за бытового конфликта с матерью Марианны Збарский ушёл, она за ним не побежала. Увлекшись разговором с подругой, она опоздала, он обиделся. А она вскоре вышла замуж за их общего друга, архитектора Илью Былинкина.
Это был 1967 год. Брак поначалу казался счастливым. В 1969 году родилась дочь, которую назвали Александрой — в честь деда, дав ей двойную фамилию Былинкина-Вертинская. Но проза жизни взяла своё. Илья учился в аспирантуре, денег было мало, всю домашнюю работу и заботу о ребёнке Марианна тащила на себе. Начались ссоры. А потом, в 1974-м, на пробах в Кишинёве она встретила человека, который на время стал её роком.
Глава 3. Роковая страсть: Георгий Рерберг и спасение «Робин Гудом»
Георгий Рерберг, гениальный оператор «Зеркала» и «Дворянского гнезда», был невероятно харизматичен. Рысьи глаза, особая стать. И абсолютное, по словам Вертинской, хамство. Они влюбились друг в друга с первого взгляда. Марианна, не раздумывая, развелась с Ильёй, который умолял её одуматься: «Ты влюбчивая, это быстро пройдёт! А у нас с тобой ребёнок!»
Но её не остановить. Отношения с Рербергом быстро превратились в ад. Он патологически ревновал, следил за каждым шагом, а главное — пил и бил её. Потом ползал в ногах, молил о прощении. Он говорил, что мечтает разогнаться на машине и врезаться в стену вместе с ней. Позже она скажет: «Если бы я от него не утекла, то меня бы не было. Он меня прибил бы».
Спасителем выступил старый друг, актёр Театра на Таганке Борис Хмельницкий. Он был влюблён в Марианну ещё со студенческой скамьи. Вместе с друзьями он буквально выкрал её из этого кошмара, увозя после спектаклей к себе. Рерберг взламывал дверь её квартиры и сидел там с ножом, но поймать её не мог. Измученная страстями, Вертинская оттаяла рядом с добрым, спокойным Борисом. Ей казалось, что она нашла своё спасение.
Глава 4. Брак с Хмельницким: «женщина-праздник» против идеала генеральши
Они поженились, и в 1978 году родилась вторая дочь Марианны — Дарья. Отец Бориса, кадровый военный, «выбил» молодой семье двухкомнатную квартиру. Первое время всё было хорошо. Старшая дочь Саша, которой было восемь, тепло вспоминала те годы. Борис был счастлив, повторяя: «Я дождался свою Машу!»
Но очень скоро выяснилось, что их представления о семейной жизни — разные планеты. Сестра Бориса, Луиза, объясняла это так: их мать была классической женой офицера, которая всё делала для мужа и детей, моталась по гарнизонам и первым делом искала на новом месте музыкальную школу для детей. Таким же идеалом жены был для Бориса.
А Марианна… Марианна оставалась «женщиной-праздником». После свадьбы она не превратилась в домоседку. Ей по-прежнему нужны были шумные компании, рестораны, внимание поклонников. Борис же, поздно создавший семью, бежал домой с головой, игнорируя поклонниц. Постепенно между ними стала вырастать стена непонимания. Свекровь и вовсе считала невестку легкомысленной и слишком самостоятельной.
Глава 5. Роковая поездка в Ялту и «Бери!»: как Вертинская оставила дочь
Когда Даше было полтора года, Марианна, уставшая от быта с двумя детьми, попросила у Бориса разрешения отдохнуть одной в Ялте. Там она встретила югославского экономиста Зорана Казимировича, который был моложе её на девять лет. Вспыхнул стремительный роман. Вернувшись, Вертинская заявила мужу, что уходит.
— Я влюбилась! — сказала она.
Потрясённый Борис, думая прежде всего о дочери, выдохнул: — Оставь мне Дашу.
Её ответ вошёл в историю их семьи и стал приговором в глазах общественности. Всего одно слово: — Бери.
Она ушла к Зорану. Борис, будучи человеком исключительной порядочности, оставил ей квартиру, а сам с маленькой Дашей переехал к родителям. Брак с Зораном продлился семь лет и распался, когда тот решил уехать из России. А Даша так и осталась с отцом. Когда в 13 лет она потеряла деда и бабушку, Марианна предложила дочери переехать к ней. Но девочка, обожавшая отца, отказалась.
Глава 6. После развода: благородство Хмельницкого и судьбы дочерей
Самое удивительное в этой истории — это поведение Бориса Хмельницкого. Он никогда не очернял Вертинскую в глазах дочери. Напротив, он внушал Даше, что мама её любит, мама всегда поможет и она рядом. Однажды в ресторане его спутница начала пересказывать какую-то сплетню о Марианне. Борис резко прервал её, встал и ушёл, оборвав на этом отношения.
— Всю жизнь Боря относился ко мне с огромным уважением и любовью, — говорила Вертинская. — Он всегда говорил: «Ты родила мне дочь, ты мне жена».
Даша, давшая откровенное интервью Юлии Меньшовой, не держит зла на мать. Она объясняет, что они всегда виделись, её любила и опекала старшая сестра Саша. А главное — у неё был отец, который своей всепоглощающей любовью заполнил всё возможное пространство. Он варил каши, занимался уроками, был на её стороне. Он даже развёлся со своей следующей женой через полтора месяца, когда та предложила «отселить» Дашу. «Я детей на женщин не меняю!» — заявил он.
Судьбы дочерей сложились по-разному, но достойно. Старшая, Александра, стала художницей, вышла замуж за успешного галериста Емельяна Захарова, родила двух дочерей, Василису и Лидию (в честь бабушки), и живёт на две страны — Россию и Италию. Именно в Италии с её помощью Борису Хмельницкому поставили последний диагноз — рак. Дарья окончила Щукинское училище, но актрисой не стала. Она посвятила себя благотворительности, возглавив фонд помощи бездомным животным, родила дочь Анну. Сёстры остаются близки всю жизнь.
Эпилог: почему «женщина-праздник» так и не нашла своего праздника?
Так кто же она, Марианна Вертинская? Бездушная мать, бросившая младенца? Или жертва собственной натуры, вечно искавшая утраченный идеал отцовской любви и менявшая мужчин, как перчатки, в этой погоне?
Её история — это история разрыва между мечтой и реальностью. Она мечтала о тихом семейном счастье, как у родителей, но её натура — взбалмошная, лёгкая, жаждущая восхищения — снова и снова влекла её к страстям, драмам и новым увлечениям. Она была создана для того, чтобы вдохновлять талантливых мужчин, быть музой, а не генеральшей в гарнизоне. Борис Хмельницкий, сам того не желая, оказался для нежи клеткой, пусть и золотой. Его идеал семьи был ей тесен.
Её решение оставить Дашу было, вероятно, самым честным в той ситуации. Она понимала, что не сможет быть той матерью, которой был отец. И отпустила. А Борис своей благородной, самоотверженной любовью к дочери доказал, что его выбор был правильным.
Лично у автора эта история вызывает не осуждение, а грусть. Грусть о женщине, которая так и не смогла примирить две свои сущности: дочь, тоскующую по вечной любви, и свободную художницу, для которой семья — слишком тесные рамки. Она платила за свою свободу высокую цену — одиночеством. Но, может быть, в этом и был её выбор? А как вы думаете, можно ли оправдать такой поступок матери, если отец смог дать ребёнку столько любви?