Пойдите, научитесь, что значит: «милости хочу, а не жертвы»

Иисус Христос и Отец — единый образ на облаках (без разделения) Композиция строится так, чтобы не было двух независимых фигур и не возникало ощущения двух престолов власти. В центре — Иисус Христос, явленный телесно и зримо. За Ним и в Нём — Сияние Отца, не в виде отдельного антропоморфного образа, а как безначальный Свет, наполняющий всё пространство. Отец не изображён как «второй сидящий», а как: безграничное сияние, глубина света, присутствие, из которого исходит всё. Иисус восседает на облаках, а Престол словно продолжается в Свет Отца, показывая единство, а не разделение. Облака окружают сцену кругом, образуя сферу присутствия, а не сцену для наблюдения. Нет зрителей — всё внутри Бытия. Свет Отца: не ослепляющий, не судящий, а утверждающий. Иисус — как Слово, ставшее видимым, через Которое этот Свет стал доступным. Между Светом и Сыном нет границы. Нельзя сказать, где заканчивается одно и начинается другое. Внизу композиции: Источник Воды Жизни, исходящий из единого Света, вода течёт свободно, без направляющих каналов, рядом — раскрытая Книга, как свидетельство, а не как закон. Никаких жертвенников. Никакой крови. Никакого разделения. Это образ: «Отец во Мне, и Я в Нём», «Весь суд отдан Сыну», «Милости хочу, а не жертвы»

Пойдите, научитесь, что значит: «милости хочу, а не жертвы»

Бог есть Дух. И поклонение Богу возможно только в Духе и Истине. Это не утверждение для размышления, а описание закона бытия. Всё, что не исходит из Духа и не пребывает в Истине, не имеет собственного основания и существует лишь как форма без источника.

Слова «милости хочу, а не жертвы» устанавливают порядок. Они не предлагают выбор и не допускают компромисса. Здесь определяется, что принадлежит Богу, а что принадлежит человеку. Милость принадлежит Богу. Жертва принадлежит миру разделения.

Жертва всегда предполагает расстояние. Существует приносящий и существует принимаемый. Существует ожидание и существует расчёт. Даже в самых возвышенных формах жертва утверждает разрыв. В жертве движение направлено к Богу.

Милость не направляется и не достигается. Милость возникает там, где расстояние отсутствует. Она не производится, не накапливается и не передаётся. Милость проявляется как действие, совпадающее с Источником.

Поэтому сказано: «пойдите, научитесь». Речь идёт не об усвоении, а о выходе из прежнего способа восприятия. Пока действие исходит из формы, из необходимости оправдания или доказательства, оно остаётся жертвой.

Жертва может быть признанной и одобренной, но она свидетельствует лишь о человеческом усилии. Милость не свидетельствует ни о ком. Она оставляет след, который не нуждается в объяснении.

Сказано: «Если Я не творю дел Отца Моего — не верьте Мне». Этим установлен предел словам и учениям. Слово не является мерой. Объяснение не является основанием. Мерой являются дела, в которых Источник не искажён.

Дело Отца не есть активность и не есть результат усилия. Это проявление Духа в мире без подмены. Там, где действие не искажает Источник, там присутствует милость. Там, где появляется расчёт, возникает жертва.

Милость не отменяет крест. Она отменяет самораспятие. Крест возникает не из стремления страдать, а из непричастности лжи. Там, где действие не поддерживает искажённый порядок, возникает трение.

Жертва всегда требует объяснения. Она нуждается в смысле и оправдании. Милость завершена в самом действии. Где требуется объяснение, там действие ещё не совершилось.

Сказано: «Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут». Это не обещание и не вознаграждение. Это указание на соответствие. Милость распознаётся милостью. Дух узнаётся Духом.

Мир утверждён на жертве. Возвышение одного происходит за счёт другого. Успех порождает зависть. Это суета и томление духа, потому что Источник в этом движении отсутствует.

Милость не участвует в соперничестве. Она не сравнивает и не утверждает превосходства. Поэтому она несовместима с системой мира. Там, где исчезает обмен, разрушается контроль.

Отсюда возникает гонение. Не за нарушение правил, а за отсутствие основания мира. Милость не воюет с миром, но мир не вмещает милость.

Сказано: «В мире будете иметь скорбь». Это констатация состояния, а не призыв к терпению. Скорбь возникает там, где Истина не обслуживает форму. Но сказано также: «Я победил мир». Победа состоит в непричастности.

Поэтому путь Божий назван ежедневным крестом. Не потому, что требуется страдание, а потому что на страдание нет Времени. Страдание есть утрата внимания. Крест есть ежедневная собранность и трезвость.

Состояние не сохраняется автоматически. В одно мгновение источник действия может быть утрачен. Поэтому требуется постоянное распознавание духа. Опора на прошлое лишена силы.

Жизнь не является одномоментной победой. Она представляет собой непрерывное удержание точности. Победа подтверждается действием каждого мгновения.

Ежедневность креста подобна ежедневному очищению. Загрязнение возникает не из вины, а из движения. Поэтому бодрствование непрерывно.

Точность исключает жертву. В точном действии нет избыточности и демонстрации. Точность узнаётся по результату, а не по описанию.

Где просто, там сила. Простота есть отсутствие добавок. Всё добавленное принадлежит уму. Всё необходимое уже присутствует в Духе.

Сказано: «держаться одного и не отнимать руки от другого». Это не двойственность, а равновесие. Истина не отрывается от мира и не подчиняется ему. Она проходит сквозь, не принимая условий.

Милость есть действие без расчёта. Крест есть следствие такого действия. Жертва есть подмена источника.

Научиться милости означает прекратить жертву в корне. Прекратить расчёт. Прекратить объяснение. Прекратить подмену действия словом.

Когда действие исходит из Духа, оно свидетельствует само о себе. Тогда становится очевидно: Источник в действии, и действие в Источнике.

Так раскрывается смысл сказанного: «пойдите, научитесь». Не усвоить, а оставить. Не принести, а прекратить приносить.

Источник милости — Иисус Христос

Все мыслимые и немыслимые междоусобицы и противостояния между людьми происходят от непринятия Иисуса Христа — Агнца Божьего, Источника Милости. Там, где не принят Христос, сохраняется разделение, а всякое разделение порождает конфликт.

Милость имеет Источник. Источник милости — Иисус Христос. Не как образ, не как символ и не как объект вероисповедания, а как явленный Дух, в Котором устранено разделение между Богом и действием.

Принятие Иисуса Христа не есть психологический акт и не есть согласие с утверждениями. Принятие есть пребывание в Источнике. Там, где Христос принят, жертва становится невозможной.

Названный Агнцем Божьим, Христос не утверждает культ жертвы, а завершает его. Агнец есть указание на конец всякого жертвенного мышления. Жертва доведена до предела и потому отменена.

Всесожжения и всякого рода разновидности жертвы неблаговолиши, потому что возвращают к разделению, которое уже устранено. Там, где жертва продолжается, принятие Христа отсутствует.

Учение Иисуса Христа не строится на требовании отдавать или уничтожать себя. Оно основано на пребывании. «Пребудьте во Мне, и Я в вас» описывает состояние без расстояния.

Крест Христов есть точка пересечения мира жертвы и мира милости. На кресте жертва исчерпана и не имеет продолжения. Всякое возвращение к жертве есть отступление.

Принятие Христа исключает духовный обмен. Нечего приносить и нечего доказывать. Остаётся не выходить из Источника.

Учение не передаётся как система знаний. Оно существует как способ бытия. «Следуй» означает пребывай в том же Источнике.

Где Христос принят, исчезает оправдание, страх и компенсация. Всё это принадлежит миру жертвы.

Милость Христова не обусловлена. Она не зависит от правильности и не усиливается от старания. Она присутствует там, где отсутствует сопротивление Источнику.

Поэтому всё Учение пребывает в Принятии Иисуса Христа. Всякая иная форма вновь приводит к жертве, даже если она названа благочестием.

Так окончательно раскрывается сказанное: «милости хочу, а не жертвы».

Где Христос — там милость.
Где милость — там нет жертвы.
Где нет жертвы — там нет расстояния.

И где нет расстояния, действие и Источник едины.

Учение остаётся живым.
И потому действенным.

«Придите ко Мне все труждающиеся и обременённые, и Я успокою вас; возьмите иго Моё на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдёте покой душам вашим». Это приглашение не к слову и не к образу, а к пребыванию в Источнике. Где присутствует Кротоcть и смирение сердца, там действие совпадает с Источником, и обременение исчезает.

Иисус Христос на Престоле Славы, на облаках Иисус Христос на Престоле Славы, на облаках В центре образа — Иисус Христос, явленный не как земной человек, а как Господь, пребывающий в славе. Он восседает на Престоле, который не имеет чётких границ и форм: престол соткан из света, славы и облаков, словно само Бытие стало Его сидением. Облака под Престолом — не плотные, а светящиеся, прозрачные, движущиеся, как дыхание. Они не скрывают, а подчёркивают высоту и покой. Из облаков исходит мягкое, но всепроникающее сияние. Иисус изображён: без излишнего акцента на чертах лица, взгляд — спокойный, пронизывающий, судящий светом, а не гневом, выражение — кротость, власть, завершённость. Одежды — светлые, почти растворяющиеся в сиянии, без декоративной пышности. Вся фигура словно источник света, а не объект, отражающий его. Над Престолом — Солнце Славы, не физическое светило, а символ полноты и истины. В небе — птицы, парящие свободно, как знаки жизни, духа и свободы. Ниже, под Престолом: Источник Воды Жизни, чистый, прозрачный, исходящий из света, рядом — раскрытая Библия, лежащая спокойно, без нажима, без угроз, упразднённый жертвенник — разрушенный, неиспользуемый, покрытый светом, а не пеплом. Вся сцена наполнена: покоем, ясностью, завершённостью Пути. Это образ Господства Сына, в Котором суд уже совершён светом, а милость стала основанием мира. 2. Иисус Христос и Отец — единый образ на облаках (без разделения) Композиция строится так, чтобы не было двух независимых фигур и не возникало ощущения двух престолов власти. В центре — Иисус Христос, явленный телесно и зримо. За Ним и в Нём — Сияние Отца, не в виде отдельного антропоморфного образа, а как безначальный Свет, наполняющий всё пространство. Отец не изображён как «второй сидящий», а как: безграничное сияние, глубина света, присутствие, из которого исходит всё. Иисус восседает на облаках, а Престол словно продолжается в Свет Отца, показывая единство, а не разделение.