— сказал муж, с осуждением глядя на тёщу. — Нам же нужны деньги на ремонт, на машину, зачем ты привезла свою мать к нам? — Жена посмотрела на мужа так, будто видела его впервые.
Жизнь Маргариты никогда не была лёгкой, но последние десять лет она стала похожа на постоянный бег с камнем на спине. Камень этот звали «надо».
Надо кормить, надо одевать, надо оплачивать репетиторов, надо покупать новые кроссовки каждые полгода, потому что сын растёт, а старые уже жмут.
Надо.
Муж, Сергей, работал водителем на хлебозаводе. Зарплата маленькая, но стабильная. Он приходил домой, ужинал, смотрел футбол, говорил «всё будет хорошо, как-то выкрутимся» и засыпал.
Но выкручивалась только Маргарита. Ему действительно всего хватало. Маргарите — нет.
Дочка Лиза в свои четырнадцать успевала поменять три хобби за год: сначала гитара, потом танцы, потом «мне срочно нужен айфон, потому что все фоткают в сторис, а я как лохушка на старом телефоне».
Сын Ваня в девять лет открыл для себя футбол. Не просто гонять мяч во дворе — настоящий футбол, с формой, бутсами, секцией, сборами на выезды. «Мам, там всего пять тысяч в месяц, ну пожалуйста…»
Маргарита считала. Считала каждый вечер, когда все уже спали. Получалось, что даже если экономить на всём, даже если она перестанет покупать себе, простите, трусы, колготки и крем для лица — всё равно не хватает.
Сергей только пожимал плечами: «Ну я поищу подработку когда-нибудь…»
Она поняла, что «когда-нибудь» наступит не скоро. Или не наступит совсем.
В марте 2019-го Маргарита собрала документы. Справки, диплом, фотографии, медицинская книжка, подтверждение знания языка (A2, больше не успела).
Ночью, пока все спали, она плакала в подушку — не от страха, а от злости на себя, что так долго ждала. Утром сказала только одно:
— Я уезжаю в Германию. На заработки. На пять лет. Потом вернусь.
Сергей смотрел на неё так, будто она сказала, что улетает на Марс.
— А мы?
— А вы будете жить. Как жили. Только без моих нервов по поводу счетов.
Лиза заплакала. Ваня спросил: «А кто мне будет бутсы покупать?»
Маргарита обняла их обоих так сильно, что у Лизы едва не затрещали рёбра.
— Я пришлю. Всё пришлю. Только учитесь, пожалуйста. И не бросайте бабушку.
Бабушка, мама Маргариты, тогда ещё ходила сама, варила борщ и ругала зятя за то, что он «мужик, а сидит на шее у дочери».
Маргарита уехала.
Пять лет.
Сначала работала на овощной ферме — спина болела так, что по ночам она кусала простыню, чтобы не разбудить соседку по комнате.
Потом устроилась в пожилой пары — уборка, готовка, сопровождение к врачу. Хозяйка оказалась доброй, но очень одинокой. Учила Маргариту немецкому за ужином. Потом — уход за лежачей женщиной в небольшой клинике.
Потом — снова семья, трое детей, огромный дом под Гамбургом. Работа с шести утра до десяти вечера. Выходной — воскресенье. Деньги копились быстро и верно.
Каждый месяц она отправляла домой две трети. Сергей писал короткие сообщения: «всё нормально», «дети учатся», «машину пора менять, старая совсем умерла».
Лиза присылала фотографии — то новая стрижка, то свое платье на выпускной, то куча подарков под ёлкой. Ваня хвастался кубками. Маргарита улыбалась в экран, а потом плакала в подушку — уже привычно, тихо.
Пять лет.
В июне 2024-го она вернулась.
С двумя чемоданами и пластиковым пакетом, набитым деньгами. Не наличкой в чулке — нормальным банковским переводом, который она обналичила уже дома.
Сумма получилась приличная. На квартиру не хватит, но на хороший ремонт, на машину, на учёбу детям и на огромную подушку безопасности — вполне.
Дома её встретили криками, объятиями, тортом. Ваня уже был почти с неё ростом. Лиза красилась и пахла взрослыми духами. Сергей обнял её и сказал:
— Ну наконец-то.
Маргарита улыбалась, но внутри что-то ныло.
На третий день она поехала в деревню к матери. Созванивались они редко, потому что мать плохо слышала.
Та открыла дверь медленно. Седые волосы, глубоко запавшие глаза, руки дрожали. Маргарита обняла её — и чуть не задохнулась от ужаса. Мать стала такой лёгкой.
— Почему ты такая худая? — спросила она шёпотом.
— Да нормально всё… — мать отвела взгляд. — Просто возраст уже не тот. Долго же тебя не было, доча!
Маргарита осталась на три дня. За эти три дня она увидела всё: пустой холодильник, просроченные лекарства, кран, из которого текла ржавая вода, тарелку с засохшим хлебом на подоконнике.
Мать почти не вставала. Соседка сказала, что последние полтора года она почти не выходила из дома.
— А дети? Сергей? — спросила Маргарита.
Соседка только плечами пожала.
— Приезжали на Новый год. Посидели час. Уехали.
Когда Маргарита решила ехать домой, в голове уже всё было решено.
Она собрала мать за один вечер. Маленький чемодан, две сумки, любимая подушка, старый молитвослов, три пары тёплых носков. Мать плакала и повторяла: «Не надо, я буду обузой вам…»
— Ты мне не обуза, — сказала Маргарита. — Ты мой человек родной. Самый главный в жизни.
Дети встретили бабушку спокойно. Лиза даже помогла разобрать вещи и поставила в комнате вазу с ромашками. Ваня принёс из своей комнаты старый футбольный мяч и положил его на подоконник: «Чтобы бабушка смотрела в окно и видела, как я забиваю».
Сергей в этот раз пришёл с работы поздно. Пахло от него женскими духами. Неужели подарок решил мне сделать, подумала Маргарита, но не успела заострить своё внимание на, потому что Сергей, увидев тёщу, сидящую на кухне в старом кресле, и лицо его потемнело.
— Это что, навсегда? — спросил он тихо, но Маргарита услышала каждое слово.
— Да. Навсегда.
— Маргарита… это не самая лучшая идея. Ей нужен уход. Профессиональный. Есть дома престарелых, нормальные, с врачами…
Она посмотрела на него так, будто видела впервые.
— Ты сейчас серьёзно?
— Я серьёзно думаю о нас. О детях. О квартире. Нам ремонт нужен. Новые мебли. Машина нужна. А тут… — он махнул рукой в сторону комнаты тёщи.
Маргарита встала. Медленно. Очень медленно.
— Пять лет я пахала, чтобы у нас было будущее. Чтобы дети не считали копейки. Чтобы ты мог наконец-то не ныть про старую машину. А ты… ты мою мать в дом престарелых собрался сдать. За мои деньги. За те, что я выгрызала каждый день.
Сергей открыл рот, но ничего не сказал.
— Знаешь что? — продолжила она уже спокойно. — Я лучше разведусь с тобой, чем позволю тебе решать, кому жить, а кому умирать в казённой койке.
И он смотрел на неё, как на чужую женщину. Совсем не ту, что подарила ему двух детей.
— И ты это, я так понимаю, серьёзно?
— Абсолютно.
На следующий день она написала заявление в загс. Через месяц они развелись тихо, без скандалов. Сергей забрал старый диван, телевизор и половину посуды. Маргарита еще и дала ему немного денег, тех, что привезла — «чтобы потом после рассказов Сергея не говорили, что я жадная».
Он ушёл молча.
Мать прожила у неё ещё четыре года. Умерла тихо, во сне, под тёплым пледом, который Маргарита купила в Германии. Ваня в тот день впервые не пошёл на тренировку. Лиза сидела у кровати и держала бабушку за руку, пока та не перестала дышать.
После похорон Маргарита долго сидела на кухне одна. Потом встала, открыла окно и долго дышала холодным воздухом.
Она вдруг поняла, что впервые за много лет камень с плеч исчез. Совсем.
Она сделала для своей матери всё, что могла. Окружила её любовью и вниманием и теплотой семейных вечеров. Теперь она могла дышать полной грудью.
Теперь она могла жить не потому что «надо», а просто — для себя и для тех, кто остался рядом.