Секрет в комнате с дубовыми панелями
Амстердам, 1636 год. В своём новом, просторном доме на улице Синт-Антонисбрестрат, только что купленном за умопомрачительные 13 000 гульденов, Рембрандт ван Рейн обустраивает мастерскую. Он уже не просто подающий надежды художник из Лейдена, а модный и успешный портретист, «первая кисть» богатой голландской республики. Среди заказов на групповые портреты ополченцев и статичных изображений бюргеров зреет личный, рискованный проект. В одной из комнат, под светом из северного окна, он начинает работу над большой мифологической картиной. Он называет её «Даная». Согласно мифу, царь Акрисий, узнав пророчество о смерти от руки внука, заточил свою дочь Данаю в медную башню. Но Зевс, пленённый её красотой, проник к ней в виде золотого дождя, и от этой связи родился герой Персей. Сюжет был популярен у живописцев, но Рембрандт задумал нечто неслыханное. Он решил написать не идеальную, отстранённую богиню, а живую, теплую, ждущую женщину. И у этой женщины было очень конкретное, узнаваемое лицо.
Саския ван Эйленбюрх, или Невеста, которая не вдохновляет
Формально Рембрандт был помолвлен с Саскией ван Эйленбюрх, дочерью бургомистра. Их брак открывал двери в высшее общество. Он бесконечно писал её: и роскошной невестой в шляпе, и Флорой, и блудницей.
Но в «Данае», начатой через два года после свадьбы, произошёл странный сдвиг. Черты Саскии, если они и были там изначально, начали растворяться. Картина писалась мучительно долго, несколько лет. И в какой-то момент художнику потребовалась другая модель. Ею стала Гертье Диркс, молодая вдова, нанятая в дом после рождения сына Титуса, чтобы помогать всё чаще болеющей Саскии. Гертье не была красавицей в классическом смысле. Но в её лице была трепетная, нервная одухотворённость, которая захватила Рембрандта. Между художником и служанкой вспыхнула связь, о которой вскоре узнал весь Амстердам.
Тело как исповедь: золотой дождь по-рембрандтовски
Так на полотне родился уникальный образ. Его Даная — не холодная античная статуя. Это женщина в интимной, полупостельной обстановке. Она полулежит на роскошном ложе с кружевными подушками, её тело мягко и естественно, оно не стыдится своей наготы. Позади — тяжёлый, тёмно-бархатный полог, который должен был символизировать ту самую башню. Но главное — её жест. Она приподнимается навстречу потоку света и протягивает к нему руку. Не смущённо прикрывается, как у Тициана, а открывается, жаждет его. Лицо её озарено не просто светом, а внутренним ожиданием, смешанным с тревогой и надеждой. Это выражение невозможно выдумать. Оно списано с живой женщины, переживающей глубоко личную драму. А поток золотого дождя у Рембрандта… почти неуловим. Он льётся не монетами, а сгустками волшебного, тёплого света, который ласкает её лоно. Это не аллегория богатого дара, а почти физиологическая метафора зачатия, написанная человеком, одержимо изучавшим человеческое тело.
Скандал в буржуазном доме: беременная служанка и суды
В 1642 году Саския умирает от чахотки, оставив Рембрандта с девятимесячным Титусом. Гертье Диркс официально становится его экономкой и фактической женой. Но их отношения не были идиллическими. Сохранились документы судебных тяжб, которые проливают свет на этот странный брак. Гертье обвиняла Рембрандта в «невыполнении обещания жениться» и требовала алименты. Художник же, в свою очередь, пытался упечь её в исправительный дом для «распутных женщин». В одном из протоколов всплывает пикантная и трагичная деталь: Гертье заявляет, что Рембрандт дарил ей драгоценности покойной Саскии, чтобы она позировала обнажённой. А позже, во время ссор, в ярости кричал, что «он её в свою постель взял, но никогда не женится». В 1649 году их связь окончательно разорвана. Рембрандт находит новую любовь — молодую Хендрикье Стоффельс. А бедная Гертье, сломленная судами и разбитым сердцем, заканчивает свои дни в приюте для умалишённых в Гауде. Её лицо, вписанное в вечность на картине «Даная», стало для неё проклятием и единственным памятником.
Позор и забвение: как шедевр стал «неправильным»
После смерти Рембрандта картина, считавшаяся неудачной и слишком откровенной, теряется в частных коллекциях, её авторство забывается. Её записывают в каталоги просто как работу «неизвестного художника школы Рембрандта». Она кажется слишком тёмной, слишком странной, слишком личной для парадного XVIII века. Ситуация изменилась только в XIX столетии, когда её приобрели для формирующейся коллекции Эрмитажа. Реставраторы сняли слой потемневшего лака, и мир снова увидел это чудо света и плоти. Но самой страшной драме было суждено произойти в веке двадцатом.
Акт ненависти: кислота, нож и крик в тишине зала
15 июня 1985 года. Зал голландской живописи в Эрмитаже. К картине подходит ничем не примечательный мужчина. Он достаёт из-под полы склянку с серной кислотой и выплёскивает содержимое прямо в центр полотна. Жидкость начинает моментально разъедать краску, лак, грунт. Затем он достаёт нож и наносит два глубоких прорезающих удара. Сотрудники музея, рискуя жизнью, обливают картину водой, чтобы остановить химическую реакцию. Нападавшим оказался 48-летний житель Каунаса Бронюс Майгис. На суде он заявил, что хотел «протестовать против советской власти, войны в Афганистане и безнравственности в искусстве». Его особенно возмущал эротический, «распутный» сюжет картины. Ирония судьбы: человек, пытавшийся уничтожить «безнравственность», нанёс удар по величайшему в мировой живописи памятнику человеческого чувства — сложного, грешного, трагического и глубоко настоящего.
Воскрешение из пепла: двенадцать лет в стеклянной клетке
Реставрация стала подвигом, сравнимым с написанием новой картины. Двенадцать лет лучшие мастера Эрмитажа, под руководством А. П. Косолапова и Е. Н. Герасимова, день за днём, миллиметр за миллиметром возвращали к жизни разрушенную живую плоть. Они разработали уникальные методики, укрепляя осыпающийся красочный слой, впрыскивая в раны специальные составы, восстанавливая утраченные фрагменты. Картина жила в специальной стеклянной камере, где поддерживался особый микроклимат. Когда в 1997 году её снова выставили в зале, это было второе рождение. От реставраторов потребовалась не только техническая виртуозность, но и глубокое проникновение в замысел Рембрандта. Им пришлось заново прописать утраченные лучи золотого дождя, угадывая их интенсивность и направление.
Гертье, Саския и Хендрикье: призраки у изголовья
Сегодня, глядя на «Данаю», мы видим не просто миф. Мы видим сложный сплав трёх женских судеб, пропущенных через призму гения. В овале лица, в изгибе брови угадываются черты и умирающей Саскии, и страстной Гертье. А в фигуре, как установили рентгеновские исследования, Рембрандт позже, уже счастливый с Хендрикье, внёс изменения, сделав тело более зрелым и мягким. Таким образом, картина стала его интимным дневником, в котором любовь, потеря, новая страсть и вечный поиск идеальной женственности сплелись воедино.
Эта картина — вызов Рембрандта против идеальной, но холодной красоты. Это гимн человеческому несовершенству, трепету живой плоти, сиюминутности чувства. «Даная» пережила банкротство художника, забвение, вандализм и химическую атаку. Она выстояла, как выстаивает сама жизнь, грубая, страстная, ранимая и вечно жаждущая своего золотого дождя. Это не картина о боге, сошедшем к женщине. Это картина о женщине, которая, даже будучи заточённой в башне условностей и ожиданий, смеет протянуть руку навстречу своему счастью, каким бы греховным и опасным оно ни было.
Подписывайтесь на мой канал!!! Здесь будет интересно🔥🔥🔥
Ставьте лайки, они помогают каналу развиваться 👍👍👍
И конечно же мне очень важно ваше мнение, которое вы можете оставить в комментариях 😉