В тот год весна в Саянах выдалась не просто бурной — она была яростной. Зима, словно не желая уступать своих прав, долго держалась снегами в горах, а затем разом отпустила их под тёплыми ветрами и ливнями. Десятки ручьёв и речек, сбегающих с Абаканского хребта, наполнились до краёв, неся в главную артерию этих мест — реку Большой Абакан — не только воду, но и грузный пахнущий сыростью лес. Деревья, подмытые разбушевавшейся стихией, с глухим треском падали в кипящий поток, сплетаясь в гигантские естественные плотины. Именно эта «большая вода», как называют половодье в Сибири, и стала непреодолимой преградой, которая в конце весны 2024 года отрезала сибирскую отшельницу Агафью Лыкову от «большой земли» и сорвала долгожданную экспедицию к её заимке. Наверное, самой природе было угодно дать очередной урок тем, кто считает, что может беспрепятственно входить в её заповедные владения.
Планы у группы были серьёзные и важные. В начале июня, как только позволят условия, к заимке Лыковой, расположенной в верховьях реки Еринат, должна была отправиться съёмочная группа в сопровождении сотрудников государственного заповедника «Хакасский», на чьей особо охраняемой территории и находится жилище отшельницы. Подобные визиты — не просто эпизоды для любопытствующих. Это, по сути, ежегодная проверка состояния женщины, которой в апреле 2024 года исполнилось 79 лет, возможность доставить ей самое необходимое, помочь по хозяйству и, что немаловажно, зафиксировать для истории уникальный образ жизни, который вот-вот может кануть в Лету. Дорога туда всегда трудна. Добраться можно лишь двумя путями: долгим и опасным путешествием по реке или же на вертолёте, который, впрочем, сильно зависит от капризов горной погоды. Был выбран водный маршрут — вероятно, как более предсказуемый и позволяющий перевезти грузы.
Но в тот год река диктовала свои условия. «Из-за резкого поднятия коренной воды создались непроходимые заторы и завалы, которые не удавалось преодолеть», — так позже сухо констатировал директор заповедника «Хакасский» Виктор Непомнящий. Представьте себе картину: моторная лодка или катер упирается не в быстрину, а в настоящую стену из переплетённых стволов, ветвей и топляка, за которой бурлит и пенится водяной вал. Эти заторы — не просто куча мусора. Они монументальны, коварны и постоянно находятся в движении. Попытка разобрать или «пропилить нагромождения» силами небольшой группы — дело не только титанически трудное, но и смертельно опасное. Один неверный шаг на скользком, неустойчивом бревне, одно неожиданное движение многотонной массы — и человека просто не найдут. Рисковать жизнью участников экспедиции не стали. Группе, потратившей, вероятно, не один день на подъём по реке, пришлось признать поражение и с тяжелым сердцем развернуться назад, «ни с чем» возвращаясь в Абазу.
А что же Агафья Карповна? Сидела ли она в своём доме на возвышенности, с тревогой вслушиваясь в гул разъярённого Ерината и ожидая гостей, которые так и не пришли? Судя по словам Виктора Непомнящего, которые он позже передавал журналистам, отшельница отнеслась к случившемуся со свойственной ей стоической мудростью и спокойствием. «Агафья Карповна не жаловалась, ничего не просила, не высказала каких-то пожеланий и опасений», — отмечал директор заповедника. Для человека, родившегося и прожившего всю жизнь в этом суровом краю, подобные явления — не чрезвычайное происшествие, а часть естественного, вечного круговорота. Её дом, к счастью, построен на высоком месте, и «большая вода», которая в тот год, по свидетельству её племянника, была «прямо очень высокая» и даже смыла баню, построенную заповедником внизу у реки, не могла до него добраться. Основная проблема заключалась не в угрозе жилью, а в бытовых неудобствах: прежний удобный спуск к реке за водой был разрушен, и привычный уклад на время оказался нарушен.
Но разве можно было оставить пожилую женщину в полной изоляции? Конечно, нет. Связь с Агафьей Карповной, благодаря спутниковому телефону, который она давно освоила, поддерживалась постоянно. Более того, неподалёку от заимки, на кордоне, уже второй месяц дежурил государственный инспектор заповедника. Его задача — быть наготове, «прийти на подмогу и выручку» в случае крайней необходимости. Он носил воду, колол дрова, выполняя самую тяжёлую работу, которая уже была не под силу отшельнице. Это тихое, будничное присутствие — важнейшая часть системы заботы о ней, сложившейся за многие годы. Оно гарантировало, что даже если «большая земля» физически не может пробиться через стихию, Агафья Лыкова не останется один на один с бедой. К слову, сама она редко звонит первой, привыкла справляться сама, и её молчание — скорее знак того, что всё в порядке.
Эта неудавшаяся экспедиция высветила не только мощь природных сил, но и удивительную адаптивность самой отшельницы. Весна и лето 2024 года принесли ей немало тревог помимо паводка. Как раз в тот период, когда вода отступила, на заимку стали наведываться незваные гости из леса. С приходом аномальной жары активизировались змеи, и одна из них укусила любимую козу Агафьи Карповны. Животное, увы, не справилось с ядом. Но жизнь, как это часто бывает в хозяйстве, продолжалась: на смену погибшей пришли новорождённые козлята, которых нужно было выкармливать. Другой, более серьёзной угрозой стали медведи. Визиты «хозяина тайги» к человеческому жилью — событие ежегодное. Но в том году один из косолапых проявил особое любопытство и наглость, подойдя вплотную к дому и даже распотрошив поблизости павшую курицу. Годом ранее медведь задрал собаку, охранявшую заимку.
Как же восьмидесятилетняя женщина справляется с такими соседями? Здесь проявляется ещё одна грань её характера — практицизм и готовность разумно использовать блага цивилизации, которые не противоречат её вере. Агафья Лыкова — не фанатичная затворница, отвергающая всё новое. Она с интересом осваивает технику: от будильника и фонарика до того же спутникового телефона и солнечных батарей на своём новом доме. Не стала она отказываться и от современных средств безопасности. Несколько лет назад волонтёры, ежегодно приезжающие помогать ей с заготовками на зиму, привезли на заимку петарды и научили Агафью Карповну ими пользоваться. Громкий хлопок и яркая вспышка оказались эффективным способом отпугнуть любопытного зверя, не причиняя ему вреда. В 2024 году, уже после половодья, директор заповедника Виктор Непомнящий, наконец-то добравшийся до заимки, привёз ей новые запасы этой пиротехники, и она чувствовала себя спокойнее, зная, что зарядов «в избытке». Звуковой отпугиватель — ещё один инструмент в её арсенале. Она не делает из встречи с медведем трагедии, но и не испытывает к нему безрассудного бесстрашия, соблюдая меры предосторожности.
Что же происходило на самой заимке всё то время, пока бурные реки отрезали её от мира? Жизнь, подчинённая вековым ритмам. Молитва, ежедневный труд, забота о живности. К лету на помощь, как обычно, пришли волонтёры — в тот год это были студенты из «Команды Арктики». Они косили сено для пяти коз, заготавливали дрова на долгую сибирскую зиму, помогали по хозяйству. Даже в выборе дней для работы студенты прислушивались к хозяйке: Агафья Карповна, сведущая в народных и церковных приметах, могла посоветовать отложить тяжёлую работу в определённую дату. Атмосферу этого общего труда скрашивали вечно крутящиеся под ногами котята, которых на заимке расплодилось в тот год особенно много. Кстати, с котятами связана своя, почти курьёзная проблема: Агафья Карповна готова была раздать их, но увезти пушистый «приплод» из тайги по той же бурной реке — задача нетривиальная.
История с весенним паводком 2024 года — это не просто рассказ о том, как группа людей не доехала до точки на карте. Это яркая иллюстрация хрупкого баланса, в котором существует Агафья Лыкова. Баланса между её добровольным уединением и заботой о ней общества, между её архаичным укладом жизни и разумным использованием технологий, между её духовной свободой и суровой физической реальностью тайги. Стихия в тот год напомнила всем, что окончательное слово всегда остаётся за природой. Она может в любой момент размыть тропы, повалить деревья, возвести непроходимые барьеры. Но она же показала и невероятную внутреннюю силу этой женщины, для которой подобные испытания — не форс-мажор, а часть той самой «естественной среды обитания», в которой она чувствует себя дома. Половодье сошло, вода успокоилась, и осенью, как обычно, на заимке кипела работа по подготовке к зиме. Тайга ненадолго захлопнула свои двери, но жизнь внутри неё, жизнь Агафьи Лыковой, продолжала свой неспешный и вечный ход.