Иногда кажется, что Зигмунд Фрейд под конец жизни слегка «двинулся». Его последняя большая работа, «Моисей и монотеизм», - это именно тот случай. Это историко-религиозный детектив с элементами политического триллера, написанный стариком, которому терять уже нечего. Он пишет её в Вене, накануне аншлюса, а заканчивает уже в Лондоне, спасаясь от нацистов. И в этой книге он берется развенчать… основу иудео-христианской цивилизации. Дешево и сердито.
Идеи - атомные. Фрейд, как Шерлок Холмс, собирает улики и выдвигает шокирующую версию.
Моисей был египтянином. И аристократом.
Да-да, не пришлым рабом, а высокопоставленным египтянином, возможно, жрецом или чиновником. И вера, которую он принёс евреям, - это не что иное как атонизм - кратковременная монотеистическая революция фараона Эхнатона. Помните того, кто поклонялся солнечному диску Атону и отменил всех старых богов? Вот его-то веру, по Фрейду, и подхватил Моисей. Он увидел в этом учении о едином, незримом, вселенском Боге истину, но после смерти Эхнатона культ Атона был разгромлен. И тогда Моисей решил сделать носителями этой высокой идеи… полудикое семитское племя, жившее в Египте на положении рабов. Он стал их вождём, вывел из Египта и дал им передовую по тем временам религию - без магии, идолов, с абстрактной духовностью.
Но народ не выдержал.
Представьте: вам, бывшим рабам, дают сложную, строгую, интеллектуальную религию с кучей запретов и высокими этическими требованиями. Это невыносимо. Это как грузить первоклассников университетским курсом теологии. Фрейд предполагает, что в какой-то момент (возможно, во время долгого странствия по пустыне) евреи восстали и убили Моисея. Слишком уж он был требователен, слишком непохож на обычного вождя-завоевателя.
А потом наступил период коллективной амнезии, вытеснения. Страшное отцеубийство (а пророк - фигура отцовская) было стёрто из памяти. Племя объединилось с другими семитскими племенами, у которых был свой, более примитивный и яростный бог пустыни - Яхве (который изначально был, вероятно, вулканическим божеством). Религия Моисея была забыта, точнее, ушла в подполье, в латентное состояние.
Религия - это возвращение вытесненного.
Прошли века. Смутная память о великом египетском пророке и его учении, а главное - чувство вины за его убийство, никуда не делись. Они копились в коллективном бессознательном нации. И вот, в эпоху пророков (Исаия, Иеремия и др.), это вытесненное с огромной силой прорвалось обратно. Пророки по сути реанимировали моисееву религию: они вновь заговорили о едином Боге, о нравственной чистоте, о соблюдении заповедей. Но теперь к высокой идее примешалось то самое древнее чувство вины. Чтобы его искупить, Бог стал восприниматься как строгий, карающий, требующий жертв. Вся концепция «избранного народа», страдающего за свою миссию, - это, по Фрейду, прямое следствие неосознанной вины за убийство основателя.
А Иисус - это искупительная жертва за это древнее преступление.
Фрейд доводит логику до конца. Христианство стало следующим витком этой драмы. Оно, по его мнению, возникло как религия, которая сказала: «Вина за убийство божественного посланника (теперь уже Иисуса) лежит на всех, но мы её искупим его смертью». Более того, сам факт убийства Христа - это символическое повторение убийства Моисея. Только теперь эта трагедия была осознана и положена в основу новой, мировой религии. Получается, иудаизм и христианство - два этапа одной травмы: вытеснение, а затем возвращение в новой форме.
Фрейд масштабировал человеческую психику до культуры целой цивилизации. Он показывает, как работает коллективное бессознательное, как травматическое событие (убийство отца-вождя) формирует судьбу народа на тысячелетия, как вина становится двигателем цивилизации и создаёт самые возвышенные, но и самые мучительные её формы.
Историки и библеисты, конечно, рвут на себе волосы на всех местах от такой вольной интерпретации фактов. У Фрейда нет доказательств - одни предположения и аналогии. Но гениальность книги не в её исторической точности, а в силе психоаналитического мифа. Это попытка объяснить, откуда в западной культуре эта вечная тревога, это чувство вины перед строгим Отцом, эта мечта об искуплении.
Читать это - как смотреть, как гениальный, но безумный старик складывает из осколков библейских историй, египетских рельефов и своих пациентов с навязчивыми неврозами совершенно новую, пугающую и завораживающую картину. Не истину в последней инстанции, но головокружительную интеллектуальную провокацию. После неё уже не можешь смотреть на Книгу Исхода и на всю нашу культуру прежними глазами. Что, собственно, Фрейду и было нужно.
Ваш
М.
ОТКРЫТ НАБОР НА КУРС "СЦЕНАРИЙ ПОЛНОМЕТРАЖНОГО ФИЛЬМА"
СЛЕДУЙТЕ ЗА БЕЛЫМ КРОЛИКОМ!