Елена поняла, что дома гости, еще в подъезде. Из-за ее двери, обитой коричневым дермантином, тянуло тяжелым запахом жареного лука и приторно-сладкими духами «Красная Москва», которыми поливалась только одна женщина в мире — Галина Борисовна.
Лена посмотрела на часы. 20:15. Странно. Виталик еще утром ныл, что у него «тяжелое настроение из-за непризнанной гениальности», и обещал лежать пластом весь день. А тут — запах жарки и звон посуды.
Ключ в замке повернулся мягко. В прихожей Лена едва не споткнулась о чужие, стоптанные зимние сапоги, небрежно брошенные поперек коврика. Рядом сиротливо жались ботинки мужа.
Из кухни доносился голос свекрови — громкий, уверенный, перекрывающий шум воды:
— …Да ты не жалей масла, Настюша! Виталька любит, чтобы жирненько было, сытно. Это его худосочная привыкла травой питаться, вот мужик и отощал. Ни кожи, ни рожи, одни отчеты в голове.
— Ой, Галина Борисовна, а вдруг она придет? — тоненький, заискивающий голосок.
— И что? — хмыкнула свекровь. — Пусть приходит. Посмотрит, как нормальные бабы мужей встречают. А то ишь, королева! Придет, нос воротит, устала она. А мужик некормленый. Ты, Настя, главное помни: путь к сердцу мужчины лежит через желудок и уют. А квартира эта — большая, всем места хватит, если с умом подойти.
Лена почувствовала, как по телу пробежал озноб. Усталость, которая давила на плечи весь день, вдруг исчезла. Осталась только звенящая ясность.
Она скинула пальто, но тапочки надевать не стала — прошла в сапогах прямо на кухню.
Сцена была красноречивой. Виталик сидел во главе стола, уже порядком в веселом настроении. Перед ним стояла тарелка с горой котлет. Рядом суетилась незнакомая девица — полненькая, румяная, в домашнем фартуке Лены, повязанном прямо поверх кофточки. Галина Борисовна восседала напротив, как командир на параде.
— О! — Виталик поднял мутный взгляд и глупо улыбнулся. — Ленка пришла. А мы тут… это… маму встречаем.
Девица Настя замерла с половником, испуганно хлопая накладными ресницами.
— Здравствуй, Лена, — Галина Борисовна даже не привстала. — Что стоишь в обуви? Грязь несешь? У нас тут, между прочим, чистота наведена. Настенька с обеда старалась, полы намывала, борщ варила. Учись, пока я жива.
Лена медленно подошла к столу. Взгляд её упал на фартук. Тот самый, с лавандой, который ей подарила сестра.
— Снимите, — тихо сказала она, глядя на Настю.
— Что? — не поняла девица.
— Фартук снимите. И положите на стул.
— Ты чего это раскомандовалась? — Галина Борисовна грохнула кружкой об стол. — Человек тебе помог! Грязь твою выгреб! Ты должна ей в ноги поклониться! Виталик, скажи ей!
Виталик икнул и попытался напустить на себя важный вид.
— Лен, ну правда. Чего ты начинаешь? Мама приехала, гостинцы привезла, Настю вот захватила… Дочка ее подруги, хорошая девчонка, без жилья пока в городе. Мама говорит, пусть у нас поживет недельку-другую. Места же много.
— Поживет? — Лена перевела взгляд на мужа. — В какой комнате?
— Ну… — Виталик замялся. — Мы думали, вы с ней поладите. Она хозяйственная. А ты вечно на работе. Вам вдвоем веселее будет.
— Вдвоем? А ты где будешь?
— А сынок — мужчина! — вклинилась свекровь. — Ему отдых нужен. Он сейчас в поиске себя, ему испытания противопоказаны. Настя о нем позаботится, пока ты деньги заколачиваешь. И вообще, Лена, давай начистоту. Я вижу, что ты моему сыну не пара. Не тянешь ты семью. Детей нет, уюта нет. Мы тут посовещались и решили: Настя пока поживет здесь, присмотрится. А ты… ты бы к маме своей съехала на время. Дала бы людям построить счастье. Эта квартира — для моего сына и его новой семьи!
В кухне стало тихо. Только холодильник утробно заурчал, словно переваривая услышанное. Настя покраснела и опустила глаза, но фартук не сняла — видимо, перспектива остаться «хозяйкой» в трешке в центре города была слишком заманчивой.
Лена смотрела на мужа. На человека, с которым прожила четыре года. Которому оплачивала курсы «личностного роста», покупала хорошие крепкие напитки, чтобы «снять напряжение», и закрывала глаза на то, что его «поиск работы» затянулся на два года.
— Виталик, ты тоже так считаешь? — спросила она ледяным тоном. — Мне съехать к маме?
Он набрал в грудь воздуха, посмотрел на мать, ища поддержки, и выпалил:
— Ну а что, Лен? Мама дело говорит. Мы разные люди. Я творческая натура, мне муза нужна, а ты… ты сухарь. Тебе только деньги важны. Давай поживем отдельно. Квартира все равно моя, я тут хозяин, имею право…
Лена не дала ему договорить. Она развернулась и вышла из кухни.
— Вот и славно! — победно крикнула ей в спину Галина Борисовна. — Вещички собери самые необходимые, остальное потом заберешь!
Лена прошла в спальню. Открыла нижний ящик комода, достала плотную папку с документами. Вернулась на кухню.
Бросила папку на стол, прямо в тарелку с котлетками. Жирные брызги полетели на нарядную блузку свекрови.
— Читайте, — коротко бросила Лена.
— Ты что творишь?! — взвизгнула Галина Борисовна, оттирая пятно. — Это шелк!
— Читайте! Вслух! — рявкнула Лена так, что Виталик вжал голову в плечи.
Свекровь брезгливо открыла папку.
— Ну? Свидетельство о праве собственности… И что? Я знаю, что мы квартиру покупали…
— Дату смотрите, Галина Борисовна. Дату!
Свекровь прищурилась.
— 12 февраля 2018 года… Ну и что?
— А свадьба у нас была когда? Напомнить? 20 августа 2019-го.
— И что это значит? — голос свекрови дрогнул, сбавив обороты.
— Это значит, — Лена наклонилась над столом, глядя прямо в бегающие глаза мужа, — что квартира куплена мной за полтора года до брака. На мои личные средства. Ипотеку я закрыла за месяц до свадьбы, продав бабушкину дачу. Виталик здесь не прописан. Он здесь никто. Гость.
Настя тихонько начала развязывать фартук, стараясь не шуршать.
— Подожди… — Виталик побледнел. Веселье с него слетело мгновенно. — Как это твоя? Ты же говорила… Мы же семья… Мама, она врет!
— Документы не врут, — Лена достала из папки еще один лист. — А вот ПТС на машину. Владелец — Елесеева Елена Викторовна. Кредитный договор — на меня. Платежи — с моей карты. Ты, Виталик, в этой машине только пассажир. И то — до сегодняшнего вечера.
Галина Борисовна задохнулась от возмущения, не находя слов.
— Но… но мы же ремонт делали! Обои клеили! Виталик полку прибивал!
— Полку он может забрать, — кивнула Лена. — Вместе с гвоздем. У вас есть пятнадцать минут.
— На что? — пискнула Настя.
— На сборы. Если через пятнадцать минут вы не покинете мою квартиру, я вызываю наряд полиции. Статья «Незаконное проникновение в жилище». А тебя, Виталик, я завтра выпишу из своей жизни через ЗАГС. Благо, делить нам нечего. Своих носков ты накупил, это я не оспариваю.
— Ленка, ты чего? — Виталик вскочил, опрокинув стул. — Зима же! Ночь! Куда мы пойдем? Мама из другого города приехала!
— Вот и поезжайте к маме. Втроем. Настя же хорошая, хозяйственная. Будет вам котлеты жарить.
— Ты не посмеешь! — взревела свекровь. — Я на тебя в суд подам! За моральный удар! Мы тебя… мы тебя ославим на весь город!
— Время пошло, — Лена демонстративно посмотрела на запястье. — Четырнадцать минут.
Такой скорости сборов Лена не видела даже в кино. Виталик бегал по квартире, запихивая в мусорные пакеты свои джемпера, приставку и коллекцию комиксов. Настя, уже в своей куртке, жалась у двери, боясь поднять глаза. Она поняла главное: ловить здесь нечего, «олигарх» оказался пустышкой.
Галина Борисовна стояла в прихожей, величественно заматывая шарф.
— Ты пожалеешь, Елена, — шипела она. — Бог всё видит. Выгнала мужа на мороз! Меркантильная особа! Останешься одна, с кошками, никому не нужная! А Виталик… Виталик найдет достойную!
— Обязательно найдет, — Лена открыла входную дверь настежь. — Ключи, Виталий.
Муж, нагруженный пакетами, как ишак, подошел к порогу. В глазах его стояли слезы.
— Ленусь… Ну может не надо так? Ну поговорили бы… Я же люблю тебя… Это мама все, накрутила…
— Ключи, — Лена протянула ладонь.
Он со злостью швырнул связку на пол.
— Подавись своей хатой! — крикнул он, выбегая на лестничную площадку. — Глупая женщина!
— И вам не хворать, — Лена захлопнула дверь. Лязгнул засов.
Она прижалась спиной к холодному металлу двери и сползла на пол. Сердце колотилось где-то в горле.
В квартире стояла тишина. Но эта тишина была другой.
Лена посидела минуту, встала и решительно пошла на кухню.
Она сгребла со стола «праздничную» скатерть прямо вместе с тарелками, котлетами и недопитым красным сухим мужа. Комком запихнула все это в мусорное ведро. Следом полетел и фартук с лавандой — от него теперь тоже пахло чужими дешевыми духами.
Открыла окно настежь. Морозный воздух ворвался в помещение, выгоняя запах жареного лука.
Телефон в кармане звякнул. Сообщение от Оксаны с работы: «Ленчик, ты как? Все хорошо? Проект сдали, завтра можно выдохнуть».
Лена улыбнулась. Слезы, которые подступали к горлу, вдруг высохли.
«Все в порядке, Ксюш. Даже больше — я наконец-то проснулась. И, кажется, уволила самого бесполезного сотрудника в своей жизни».
Завтра будет новый день. Замена замков, заявление на развод, химчистка мебели. Но это будут приятные хлопоты. Хлопоты свободной женщины в своей собственной квартире.