Когда я осталась одна с ребёнком, мне казалось, что на мне поставили крест.
Не вслух, конечно. Но во взглядах. В паузах после слов «я одна его воспитываю». В сочувственных вздохах, от которых становилось только тяжелее.
Моему сыну было три года, когда его отец ушёл. Просто собрал вещи и сказал, что «не готов». Я не кричала. Не держала. Я держала только сына за руку — крепко, так, будто если отпущу, рухнет всё.
Первые месяцы были похожи на выживание.
Работа, садик, очередь в поликлинике, бессонные ночи, подсчёт денег до зарплаты. Я училась быть сильной, даже когда не хотела. Училась не плакать при ребёнке. Плакала позже — в ванной, тихо, в полотенце.
Однажды вечером мы шли домой, и сын вдруг спросил:
— Мам, а почему у всех папы есть, а у меня нет?
Я остановилась. Сердце стучало так, будто меня поймали на чём-то неправильном.
— У тебя есть я, — сказала я. — И я тебя люблю за двоих.
Он подумал и ответил:
— Тогда мне хватает.
И в этот момент я поняла: я не «недо-семья». Я — его семья.
Мы росли вместе.
Я — училась не винить себя. Он — учился доверять миру. Я сменила работу, потом ещё одну. Мы переехали в квартиру поменьше, но свою. Я покупала торт не на праздник, а просто потому что мы пережили трудную неделю.
Иногда мне всё ещё страшно. Иногда я устаю так, что хочется просто лечь на пол и ничего не решать. Но потом он подходит, обнимает меня и говорит:
— Мам, ты у меня самая сильная.
И я верю ему больше, чем кому-либо.
Потому что быть матерью-одиночкой — не про одиночество. Это про огромную любовь, которая держит двоих.
#истории#придательство#