Здравствуйте, мои дорогие. Сегодня пишу вам, согревая руки о чашку горячего чая, и мысли мои бродят где-то далеко в прошлом. Я хочу поговорить с вами не как культуролог, а просто как женщина, мама и бабушка, которой на днях пришлось выдержать настоящую битву. Битву за память.
В прошлые выходные в нашей квартире разразилась буря, которую моя дочь Лена ласково назвала «генеральной уборкой», а я про себя окрестила «нашествием варваров». Под горячую руку попала моя гордость и отрада — книжные стеллажи.
Все началось субботним утром. Леночка, решившая, что нашей квартире срочно нужно «больше воздуха» и «меньше вещей», встала посреди гостиной, уперев руки в бока.
— Мам, ну давай смотреть правде в глаза, — начала она, кивая на полки, которые мы с Андреем Владимировичем собирали лет сорок. — Ты когда последний раз открывала этот двенадцатитомник Толстого?
А эти справочники? Это же просто склад пыли! Тёма вон говорит, что вся эта стена у него в телефоне помещается, да еще и место останется. Мой старший внук, пятнадцатилетний Артем, не отрываясь от экрана своего гаджета, поддакнул:
— Ба, ну серьезно. Сейчас все в «облаке». Зачем тебе эта макулатура? Только дышать мешает.
Я посмотрела на свои книги. Потрепанные корешки, кое-где надорванные, пожелтевшие от времени страницы, золотые буквы, которые уже почти стерлись. Мой муж, Андрей Владимирович, как мудрый человек, в этот момент тихонько ретировался на кухню чинить приемник, оставив меня одну на амбразуре.
Я вздохнула. Как объяснить им, детям цифрового века, что для меня это не просто «носители информации»? Что файл в телефоне и том в руках — это два разных мира?
Магия, которую нельзя оцифровать
Знаете, я часто говорю своим студентам: форма определяет содержание. Электронная «читалка» — вещь удобная, спорить не буду. Муж давно читает новости с планшета, шрифт делает покрупнее, и глаза не так устают. Но у электронного текста нет... тела. Нет души.
Вы замечали, как пахнут старые советские книги? Недавно читала, что старая бумага выделяет вещества, похожие на запах ванили и миндаля. Но для меня это запах детства, запах папиного кабинета, запах тайны.
Когда я беру в руки томик Чехова, изданный в 1965 году, я чувствую пальцами шероховатость тканевой обложки. Слышу тот самый, особенный хруст страниц. А иллюстрации? Вспомните, как в советское время оформляли книги. Гравюры, рисунки тушью — это же было настоящее искусство, воспитание вкуса с малых лет.
Я попыталась показать это нашему младшему, семилетнему Тошке. Усадила его рядом, открыла «Сказки» Пушкина.
— Смотри, — говорю, — эта книга старше твоего папы.
Он провел пальчиком по картинке с царевной Лебедью, и я увидела, как у него загорелись глаза. В планшете картинка светится, она яркая, но холодная, стеклянная. А здесь — живая.
Привет из 1980-го
Чтобы хоть как-то оправдать присутствие этих «пылесборников» и доказать дочери, что выкидывать их — преступление, я начала перебирать полки. И знаете, книги, словно чувствуя угрозу, начали отдавать свои секреты.
Я потянула с полки неприметный синий томик — кажется, что-то про садоводство. Книга раскрылась сама собой где-то посередине. И оттуда, плавно кружась, на пол спланировал прямоугольник плотной бумаги.
Я подняла его. Это была открытка. Советская, простая, с красными гвоздиками. Перевернула — и сердце пропустило удар. Знакомый, летящий, размашистый почерк моего отца.
«Дорогие мои девочки, Танечка и мама! Поздравляю вас с 8 Марта! Скоро вернусь из командировки, привезу вам солнце. 1980 год».
Папы нет с нами уже двадцать лет. А открытка — вот она. Лежала здесь, спрятанная между страницами о прививке яблонь, сорок шесть лет. Ждала своего часа.
Я села в кресло, и слезы сами покатились из глаз. Лена увидела, замолчала. Взяла открытку, прочитала, шмыгнула носом и присела рядом на подлокотник.
— Мам... ну ты чего...
В этом и есть главная ценность бумажной библиотеки. Книги работают как капсулы времени. Мы использовали их как сейфы для чувств, сами того не замечая.
Что мы в них только не находим:
- Засушенные кленовые листья с той самой осени, когда впервые влюбились.
- Билеты в театр на спектакль, который видели тридцать лет назад.
- Пометки на полях — споры с автором, восклицательные знаки.
- Детские каракули (Лена, кстати, нашла свои «художества» в томе Джека Лондона и долго смеялась).
Ни один бездушный файл не сохранит тепло вашей руки. Книга с вашей полки уникальна, потому что она прожила жизнь вместе с вами.
Память или удобство?
Есть еще один момент, который меня беспокоит. Я замечаю по себе и по студентам: то, что мы читаем с экрана, улетучивается из головы мгновенно. Мы бегаем глазами по строчкам, ищем суть, но теряем глубину. Чтение бумажной книги — это ритуал. Это тишина, шелест, спокойствие.
Когда книга стоит на полке, она самим своим видом напоминает о том, что в ней написано. Корешок «Войны и мира» — это якорь. Вы смотрите на него и вспоминаете свои мысли при чтении. Исчезнет книга — исчезнет и напоминание.
Наш семейный компромисс
Конечно, я не стала фанатично защищать каждую брошюру. Мы с Леной и внуками выпили чаю, успокоились и устроили семейный совет. Решили так: мы не превращаем квартиру в склад, но и не выбрасываем историю на помойку.
Я оставила «Золотой фонд» — то, что рука не поднимется отдать:
- Классика в хороших изданиях. Те самые собрания сочинений.
- Книги с дарственными надписями. Это уже семейные реликвии, документы эпохи.
- Альбомы по искусству. Интернет интернетом, а полистать тяжелый глянцевый том — особое удовольствие.
- Детские книги с хорошими картинками. Для Тошки и, дай бог, для правнуков.
- Мои рабочие книги. Те, что нужны мне как профессионалу.
Остальное — бульварные романы в мягких обложках, устаревшие учебники, дубликаты — мы аккуратно сложили в коробки. Часть отнесли в уличный шкаф для обмена книгами в парке, часть отдали в сельскую библиотеку (мы узнавали, там были очень рады).
Что в итоге?
К вечеру дышать в комнате и правда стало легче. Полки выглядят аккуратно, Лена расставила книги красиво, по росту (дизайнерская жилка в ней неистребима).
А потом случилось маленькое чудо. Артем, тот самый, что голосовал за «облако», подошел к полке, достал того Джека Лондона с мамиными рисунками, повертел в руках и неожиданно сказал:
— А прикольно. Винтаж. Ба, можно я эту себе в комнату заберу? Для атмосферы.
Я улыбнулась и кивнула. Пусть для него это пока «винтаж» и «атмосфера». Главное, что он взял книгу в руки. Может быть, однажды вечером, когда сядет батарейка в телефоне или отключат интернет, он откроет её и начнет читать. И тогда магия старой бумаги сделает свое дело.
Дом без книг для меня — как человек без души. Пустовато, холодно. Книги создают уют, они «греют» стены. И пока я жива, эти «пылесборники» будут стоять на почетном месте, храня в себе не только мудрость веков, но и открытки от тех, кого мы любили.
А как у вас обстоят дела с домашней библиотекой? Храните верность бумаге или полностью перешли на «цифру»? И удается ли привить любовь к шелесту страниц внукам? Расскажите в комментариях, мне очень интересно узнать ваше мнение.