Литература и история - это две стороны одной медали, жизни. Так часто говорил один из моих преподавателей в университете. Настоящая литература рождается из жизни, жизнь становится историей.
Полученное не так давно письмо подтверждает эти слова. Автор - Раиса Васильевна Есакова - проживает на юге нашей страны, в хуторе Мещеряковский Верхнедонского района Ростовской области. И пишет она на "донскую" тему - здесь и литература, и история, и сама жизнь...
«В начале мая 1981 года по нашим хуторам и станицам пополз слушок: в хуторе Калининском казаки поставили памятник Гришке Мелехову. Ну, поговорили и замолчали. Никто толком ничего не знал, пресса тоже молчала. И только девять лет спустя, в 1990 году, из областной газеты «Молот» мы узнали, что памятник поставил житель Нижнего Новгорода Иван Александрович Калеганов.
В далеком предвоенном сороковом десятилетним парнишкой прочитал он роман Михаила Шолохова «Тихий Дон». Увлекла волнующая история Григория Мелехова, он был очарован природой Верхнего Дона, его людьми. А в 1956 году Иван Калеганов посмотрел фильм «Тихий Дон» и решил самолично взглянуть на места, где разворачивались события романа и жили его герои.
Он нашёл хутор Татарский (Калининский), познакомился с местным казаком Филиппом Ивановичем Каргиным, который и рассказал ему, что прототипом Григория Мелехова стал казак Харлампий Васильевич Ермаков. На вопрос Калеганова, знал ли он Григория, тот ответил: «А то как жа! Яво Харлампием звали... Друг мой с самого сызмальства». Вот Каргин-то и рассказал историю Ермакова, столь похожую на описанные в романе мытарства Мелехова, которому не доверяли ни белые, ни красные.
Рассказал Филипп Иванович и о том, что они вместе с Ермаковым в 1919 году принимали участие в Верхнедонском восстании, за что и был Харлампий Васильевич расстрелян восемь лет спустя. С тех пор, «заразившись» казачьим духом, Иван Калеганов приезжал на Дон чуть ли не ежегодно. Обходя хутора и станицы, он собирал материал о казаках, изучал их быт, обычаи, традиции, особенности речи. Станичники считали его своим, давали ночлег, часто слушали его игру на баяне. «Само собой, я влюбился в этот своеобразный край, в земляков Харлампия. А сам он для меня стоял на такой высоте, что я уже с собой ничего не мог поделать», — так просто объяснил своё тайное решение Иван Александрович.
И решил он в знак глубокого уважения к мужеству и храбрости Ермакова поставить ему памятник. Продал свою «Волгу», втайне начал делать обелиск из нержавеющей стали, меди и мрамора. Изготовлял по частям. На лицевой стороне написал: «Ермаков Харлампий Васильевич, прототип главного героя «Тихого Дона». Лихому рубаке и отчаянно храброму человеку. 1891-1927. Вечная память». На другой стороне - слова из романа: «Низко кланяюсь и по-сыновьи целую твою пресную землю, донская, казачьей нержавеющей кровью политая степь. Шолохов».
Вес памятника 86 килограммов. Вёз его Иван Александрович в чехле до города Миллерово в поезде, потом до Калининского - на попутной бортовой машине, а до Дона нёс на своих плечах. За ночь вырыл котлован, утром 1 мая 1981 года установил памятник и ушёл пешком в Базки, откуда уехал домой. Наутро люди, увидев на солнце отблески металла, потянулись к памятнику, прочли надписи.
Памятник белогвардейцу простоял недолго. Его «арестовали» и перевезли во двор милиции. Но шуму он наделал много. Власти недоумевали: кому такое могло прийти в голову?
А Иван Александрович через полтора года, чтобы узнать судьбу памятника, написал письмо Полюшке — дочери Xарлампия Ермакова Пелагее, которая жила в станице Базковской, где работала в школе учительницей. Ответа долго не было, но потом он все же пришёл, полный горечи и обиды: «Мне ваш памятник не принёс радости, а только горе и много ночей печальных дум. Кто вы и почему вам взбрело в голову ставить памятник моему отцу? По какому праву вы это сделали? Памятник привезли из милиции, ставить его не разрешили даже во дворе и в саду. И стоит памятник в пустой комнате на полу. И вообразите себе на одну минуту. Я одна осталась в доме. Дети мои не со мной, у них свои семьи, свои дети, свои радости и горести. И как бы вы себя чувствовали в моей доле, глядя на этот памятник? Старые раны, они ведь не заживают, а кровоточат. Вот иногда и не хочется жить, и нет радости, что такие, как вы, тревожат прошлую жизнь моей семьи. Вам интересно знать о героях «Тихого Дона», а мне это надоело. Сколько людей идут и едут, чтобы расспросить, даже меня уж называют не Харлампиевной, а Григорьевной. Вы меня извините за чёрствый тон письма, но я не знаю, что делать с памятником. Я вас не обвиняю, а только написала о своих чувствах, о горе и жизни...»
А Иван Александрович, узнав, что памятник убрали, загоревал: сколько труда вложено, и всё напрасно?! Написал автору романа - Михаилу Александровичу Шолохову, просил принять его. Их беседа длилась долго. На вопрос, что же побудило поставить памятник, он ответил: «Глубокая любовь к донским казакам, мужество и храбрость Ермакова». «Вам надо было бы получить разрешение в райисполкоме. Вы же знаете, что Ермаков был расстрелян и до сих пор не реабилитирован», - объяснил Шолохов. Потом встал со стула, подошёл к Калеганову, пожал руку и взволнованно добавил: «А вы, товарищ Калеганов, не бойтесь, вам ничего не будет». Потом он позвонил кому-то и сказал: «Не ищите, «виновник» здесь, нашёлся. Он у меня сидит».
В 1989 году, собрав необходимые документы, взяв заявление у Пелагеи Харлампиевны, Калеганов обратился в КГБ с ходатайством о реабилитации Ермакова. Встретили его недружелюбно: никто из шолоховедов не додумался до реабилитации прототипа Мелехова, а простой шофёр берется за это? Но настойчивость «простого шофёра», вооружённого множеством документов, свидетельских показаний, помогла восстановить справедливость. В документе о реабилитации написано: «За отсутствием в деяниях X. Ермакова состава преступления». А памятник остался, он находится в музее Шолохова в станице Вёшенской.
И много лет Иван Александрович поддерживал связь с полюбившимся ему Донским краем. Он почти каждый год приезжал на Шолоховскую весну. Собрал обширный материал о Ермакове, нашёл его родное подворье. Подружился с его дочерью и ее детьми. Не только на Дону, но и дома, в Нижнем, у него появились единомышленники.
Нашей семье очень захотелось познакомиться с этим удивительным человеком. Муж написал ему, ответ пришёл незамедлительно, завязалась переписка.
И вот Иван Александрович — наш гость. А приехал он не с пустыми руками - с фотовыставкой «Тихий Дон» и Вёшенское (Верхнедонское) восстание»: иллюстрации к роману художника С. Королькова, фотоматериалы о Xарлампии Ермакове и о различных этапах казачьей истории. Всего 115 фотографий.
Выставка перешла в станицу Шумилинскую. Туда съехались казаки со всех соседних районов почтить память своих предков панихидой. Вот и побывал Иван Александрович на том историческом месте, где в далёком 1919 году был и Харлампий Ермаков. Уехал домой с чувством выполненного долга, хотя осталось у него одно незавершенное дело: установить мемориальную доску на доме, где жил герой...
Четыре дня я общалась с ним. И по сей день не перестаю удивляться его поступку (а может, подвигу), его бескорыстным действиям, его увлечённости.
Не стало Ивана Александровича в уже далеком теперь мае 2012 года. Но памятник, сотворенный его умом и его руками, хранится в музее Шолохова до сих пор…»
Читайте также:
Жизнь с ярлыком "врагов народа". Это было в тридцатые
Живу на свете сотый год... Мой двадцатый век