Вставляю диск. Жму «плей». Картинка проявляется из темноты. На экране двое мужчин стоят плечом к плечу и улыбаются прямо в камеру. Над ними свисает голая лампочка. Еще одна горит где-то в глубине комнаты. Все остальное тонет в тени. «Привет, ребята!» — говорит тот, что справа. «Сегодня вы узнаете, как нужно ухаживать за…» Камера отъезжает назад, и между ними на полу становится виден еще один человек, одетый в костюм собаки. «…за Пёсиком!»
Так, милый, — говорю я. — Посмотри мультик, а маме надо поработать. Джек сидит на полу, скрестив ножки по-турецки. Его взгляд прикован к экрану. Он едва заметно кивает. Ха. Сработало даже лучше, чем я думала. Джек занят, я могу заняться делами по дому. Идеально. Я целую Джека в щеку и выхожу. Уже в коридоре слышу голос того мужика: «Во-первых, собакам нужно много любви. И очень много внимания. Вот так…» Звук обрывается.
Черт. Только не говорите мне, что он сломался. Я купила этот ламповый телик и DVD-плеер на гаражной распродаже всего за двадцать баксов. Тетка, которая их продавала, уверяла, что это почти даром. Хотя, может, это она меня обокрала. Заглядываю в комнату. Джек все так же пялится в экран, но под таким углом мне не видно, что там показывают. Захожу внутрь, и экран оказывается в поле зрения. Картинка застыла. Все трое персонажей стоят неподвижно. Я уже собираюсь подойти и перезагрузить плеер, но тут кое-что замечаю.
Из динамиков доносится слабый гул. Прислушиваюсь и понимаю, что это шум машин снаружи — там, где они это снимали. А потом над их головами мигает лампочка. Видео не на паузе. Оно продолжает идти. Я всматриваюсь в лицо того парня, который говорил в начале. Его глаза скошены вниз. Второй смотрит туда же. И хотя на «собаке» маска, голова костюма повернута в ту же точку. Я прослеживаю за их взглядом — вниз, на пол, за край экрана, прямо на моего сына.
Делаю шаг вперед, чтобы выключить это дерьмо, и тут оба мужчины падают на колени и начинают гладить «собаку». Человек в костюме трется головой об их руки и часто, ритмично дышит, изображая пантомиму. «Может, я это выключу…» — говорю я. Джек испуганно вскрикивает. Он поднимает на меня глаза. «Ладно, ладно. Но завтра мы купим другие диски».
Следующий час я оставляю Джека в покое — пылесошу, вытираю пыль. Джек ни разу не выходит из игровой. В полдень я делаю ему сэндвич с арахисовой пастой и джемом, ставлю тарелку на кухонную стойку. «Джек! — кричу я. — Обед!» В доме тишина. «Джек?» Ничего. Я пересекаю кухню и иду по коридору к игровой. Когда до двери остается пара метров, я слышу шепот.
Я замираю. Это голос Джека. Каждые несколько секунд он становится громче, эмоциональнее. Но в остальном он говорит так тихо, что я не могу разобрать слов. Потом он замолкает. Тишина на пару секунд. И тут ему отвечает чей-то низкий голос. Сердце бешено заколотилось в груди. «Джек. Милый». Я влетаю в комнату.
Джек сидит в той же позе — наклонившись вперед, скрестив ноги, и смотрит в телевизор. Я оглядываюсь. В комнате никого. «С кем ты сейчас разговаривал?» Джек оборачивается ко мне. Его лоб хмурится. «Ни с кем, мамочка». «Но я же только что слышала». Он сжимает губы, усиленно соображая. Потом пожимает плечами. И снова отворачивается к телевизору. Те двое мужчин теперь водят «собаку» по комнате на поводке. «Так, выключай это, пожалуйста. Пора есть».
После обеда я разрешаю Джеку досмотреть мультик, а сама сажусь за компьютер разгребать налоги. Проходит час. Я на удивление продуктивна. Даже слишком. Почему Джек не пришел сказать, что ему скучно? Или что он хочет пойти погулять? Обычно это происходит гораздо раньше. Выхожу в коридор. Слушаю. Ни звуков телевизора. Ни шепота. Я иду по коридору и захожу в игровую.
Там пусто. «Джек?» — зову я достаточно громко, чтобы меня услышали в любой комнате. Слышу только тиканье часов в гостиной. «Джек. Ответь мне. Сейчас же». Тишина. Он прячется? Распахиваю шкаф. Пусто. Иду в его спальню, заглядываю под кровать. Его там нет. Открываю шкаф в его комнате. Тоже нет. Паника подступает к горлу. Я бегу в свою спальню, проверяю там. Пусто. Мечусь по всему дому, заглядываю под мебель, за шторы, под столы — везде, где он мог бы спрятаться. Но после десяти минут поисков до меня доходит жуткая истина. Мой сын исчез.
Сначала я звоню в полицию, потом мужу. Копы приехали раньше него. За кухонным столом офицер засыпает меня вопросами о сегодняшнем дне. Я отвечаю как можно четче. Наконец заходит муж и садится рядом. Когда я пытаюсь взять его за руку, он скрещивает руки на груди, будто мое прикосновение ему противно. Будто он испытывает отвращение ко мне. «Вы всегда оставляете сына одного?» — спрашивает офицер. Горло перехватывает. Я больше не могу это выносить. «Офицер, вы меня извините?» Он поднимает взгляд от блокнота. Пожимает плечами. «Конечно».
Я бреду в игровую, даже не зажигая свет, и сажусь на то самое место, где сидел Джек. Оглядываюсь. На полу валяются его игрушки. В груди всё сжимается. Я закрываю лицо руками и начинаю рыдать. Мой муж прав. Как я могла это допустить? Поднимаю взгляд на телевизор. Я купила пятилетнему ребенку этот ящик только для того, чтобы он не мешался под ногами, пока я занимаюсь хозяйством. И теперь его… похитили? Он убежал? Что я за мать такая? Надо взять эту бандуру, подойти к окну и вышвырнуть её к чертям на…
Подождите. А что, если в мультике ему сказали что-то сделать? Куда-то пойти. Это может быть зацепкой. Я подаюсь вперед и бью по кнопке включения. Экран вспыхивает, и застывшая картинка с треском оживает. Дверь. Это последнее, что видел Джек. Тянусь под телевизор, хватаю пульт и жму «плей».
Мужчины заходят в кадр и встают по обе стороны от двери. «Итак, ребятки. Последнее, что вам нужно знать — это где держать вашу собаку ночью. Вы же не хотите, чтобы она бродила повсюду в темноте, так что лучше всего держать её в клетке. Вот так!» Он протягивает руку, поворачивает дверную ручку и тянет на себя. Дверь со скрипом открывается, открывая вид на темный чулан. На полу стоит маленькая клетка. Человек в костюме собаки втиснут внутрь, он буквально раздавлен там. Но клетка такая маленькая… может, это уже другой человек?
«Ну что, спокойной ночи, детки», — говорит он и поворачивается к другому мужчине. «Попрощаешься с ними, Чарли?» «Спокойной ночи». Затем мужчина поворачивается к клетке. «А как насчет тебя, пёсик? Ты скажешь спокойной ночи?» Камера наезжает на клетку. Голова актера опущена так низко, что висячие уши костюма волочатся по полу. Звук, который он издает, такой тихий, что я едва слышу. Прислушиваюсь. И понимаю, что он плачет. «Я спросил, ты скажешь спокойной ночи, пёсик?»
Актер делает дрожащий вдох и тоненьким голосом, захлебывающимся от слез, выдавливает: «Гав… гав». У меня подкашиваются ноги. Я оседаю на пол. Дыхание перехватывает. Голос, который я только что услышала… голос, донесшийся из-под этой маски… он звучал точь-в-точь как голос моего сына.
Новые истории выходят каждый день
В телеграм https://t.me/bayki_reddit
На Дзене https://dzen.ru/id/675d4fa7c41d463742f224a6
И во ВКонтакте https://vk.com/bayki_reddit
Озвучки самых популярных историй слушай
На Рутубе https://rutube.ru/channel/60734040/
В ВК Видео https://vkvideo.ru/@bayki_reddit
На Ютубе https://www.youtube.com/@bayki_reddit
На Дзене https://dzen.ru/id/675d4fa7c41d463742f224a6?tab=longs