«Деревня „Глуховка“ — официальный сервисный центр по ремонту людей»
Кирилл ехал в деревню уже месяц.
Не потому что она была далеко — просто навигатор, видимо, тоже хотел забыть свою жизнь и решил вести его куда угодно, лишь бы подальше от цивилизации.
Грунтовка вытрясла из машины всё, что можно вытрясти:
подвеску, печень, и даже остатки уважения к себе.
Но Кирилл ехал.
Потому что сюжет требовал.
Миша пропал полгода назад.
Уехал на рыбалку, оставил машину открытой, вещи на месте, мозги — неизвестно где.
Полиция сказала: «Ну бывает».
Волонтёры сказали: «Ну бывает».
Все сказали: «Ну бывает».
И дело закрыли, потому что в России так работает драматургия.
Но через полгода на карту пришёл чек:
«Хлеб, сахар, деревня „Где‑мы‑вообще?“»
И Кирилл понял:
Брат жив. И покупает сахар. Значит, точно жив.
Деревня встретила его тишиной.
Такой тишиной, будто здесь снимают рекламу антидепрессантов.
Дома — идеальные.
Заборы — покрашены.
Люди — как будто прошли заводскую полировку.
Кирилл вышел из машины.
К нему подошла женщина с лицом «я — пустой файл».
— Брата ищу. Видели?
Женщина посмотрела на фото так, будто сравнивала два одинаковых кирпича.
— Видела. У Марфы. Третий дом с краю. Исправный.
«Исправный» — это диагноз или характеристика?
Кирилл не уточнил.
Он уже привык, что логика в этой истории — факультативная.
Калитка была не заперта.
На ней висела табличка:
«СЕРВИСНЫЙ ЦЕНТР „ГЛУХОВКА“
Ремонт людей. Форматирование. Сброс настроек.
Гарантия — до первого стресса.»
Кирилл решил, что это шутка.
Он ошибся.
Во дворе стоял Миша.
Колол дрова с точностью робота, который прошёл инструктаж и теперь живёт по инструкции.
Удар — треск — полено пополам.
Удар — треск — полено пополам.
Удар — треск — «пожалуйста, подождите, идёт обновление».
— Мишка! — заорал Кирилл.
Миша обернулся.
Лицо — гладкое.
Эмоций — ноль.
Выражение — «я — приложение для колки дров».
— Здравствуйте, — сказал он. — Вам дрова нужны? Или консультация?
— Мне брат нужен!
— У меня нет брата. У меня есть дрова. И корпоративные стандарты.
Кирилл понял:
Брат умер. Остался только бытовой прибор.
Дверь открылась.
На крыльцо вышла Марфа.
Она была одета в строгий серый халат с бейджиком:
«Марфа
Старший инженер по ремонту людей
Стаж: 12 лет
Специализация: форматирование, сброс, удаление совести»
— Не трясите его, — сказала она. — Он на гарантии.
— Что вы с ним сделали?!
— Обслуживание по тарифу «Полное обнуление».
— Это что ещё такое?!
— Стираем память, удаляем травмы, отключаем совесть, оставляем базовые навыки.
— Это незаконно!
— У нас лицензия. На стене висит. Правда, криво, но висит.
Кирилл попытался схватить брата за плечи.
— Миша, это я! Кирилл!
— Здравствуйте, Кирилл. Хотите, я вам дров наколю?
— Я хочу, чтобы ты вспомнил!
— Вспоминание не входит в гарантийный пакет.
Марфа спустилась по ступенькам.
— Он пришёл сам.
— Не может быть!
— Может. У нас даже запись есть.
Она достала планшет и включила видео.
На экране Миша, пьяный, в слезах, стучит в дверь:
— Пожалуйста… удалите мне всё… кроме умения жарить картошку…
Марфа за кадром:
— Картошку оставим. Совесть удаляем полностью?
Миша:
— Полностью! И память! И ответственность! И ипотеку!
Марфа:
— Ипотека — это допуслуга. 500 рублей.
Кирилл был в шоке.
— Вы сделали из него… робота!
— Неправда. Роботы хотя бы обновления получают.
Она кивнула на Мишу:
— Это стабильная версия. Без багов. Без мыслей. Без претензий.
Марфа вынесла банку воды.
На банке была наклейка:
«ГЛУХОВСКАЯ ВОДА™
Стирает память.
Не содержит ГМО.
Побочные эффекты: счастье, тупость, желание колоть дрова.»
— Один глоток — и ты тоже будешь счастлив.
Кирилл посмотрел на банку.
Она выглядела как реклама секты.
— Нет.
— Почему?
— Потому что я не хочу превращаться в бытовую технику.
— А зря. У нас акция: «Форматируйся сам — приведи друга бесплатно».
— Нет!
— Ладно. Но предложение действует до конца недели.
Кирилл попытался увести брата.
— Миша, поехали домой!
— Зачем?
— Там жизнь!
— А здесь дрова. И корпоративная стабильность.
Он упёрся в землю, как корень.
Кирилл тянул, кричал, уговаривал.
Миша вежливо сказал:
— Не мешайте работать. Марфа расстроится. А расстроенная Марфа — это вне гарантийного обслуживания.
Кирилл сел в машину.
Плакал.
Орал.
Страдал.
И наслаждался этим.
Потому что боль — это жизнь.
А счастье без боли — это просто «режим энергосбережения».
Он уехал, оставив брата в деревне, где людям делают хард‑ресет.
Марфа стояла на крыльце, держа банку воды, как продавец, уверенный, что клиент ещё вернётся.
На табличке рядом висело:
«Сервисный центр „Глуховка“
Мы чиним людей.
Иногда даже успешно.»