Продолжение цикла публикаций по обозначенной в заголовке теме. Начало см. по ссылкам ниже (в каждой ссылке вкладка предыдущей части).
После провала СВО и стратегического поражения в военной кампании 2022 года, Россия купировала ситуацию срочными мерами по дополнительному мобилизационному развёртыванию страны, которых всячески пытались вначале избежать, и контрударом ЧВК «Вагнер» на рубеже Солидар-Бахмут.
На всем фронте ТВД с этого времени установился позиционный характер нынешней войны, который и сохраняется уже 3 года дальнейшего ее продолжения.
За это время Украина пыталась изменить позиционный характер войны стратегическим наступлением с амбициозными планами по выходу к морю восточнее Крымского перешейка, летом-осенью 2023 года, которое силы обороны Украины (СОУ) начали сразу на нескольких участках ТВД: с 10 мая под Бахмутом, с 3 июня на Запорожье (основное), с 8 июня на Западном Донбассе. Оно продолжалось до конца октября.
В изложении событий тех дней, это наступление называлось контрнаступлением, «контрнаступ». Что на самом деле соответствует действительности, только в районе Бахмута, где ЧВК «Вагнер» проводила наступление, а потом передавало участки фронта ВС РФ, сосредотачиваясь на завершении штурма города. В остальных местах это было наступление.
С термином «наступление» всё понятно. Оно характеризуется наличием инициативы (когда надо, тогда и наступают) и поставленными целями (должны куда-то продвинуться и чем-то овладеть,).
Контрнаступление - это обязательно ответные действия из положения обороны и подразумевает наличие начавшегося ранее наступления противника. Целью контрнаступления является отражение и прекращение наступления противника. Классический пример - это битва на Курской Дуге.
На большей части участков, где в 2023 году противник наступал, он переходил в наступление не против наших наступающих войск от обороны, а из положения позиционного противостояния на нашу оборону, владея общей инициативой.
Это стратегическое наступление противника окончилось стратегической победой ВС РФ в оборонной операции с переходом общей инициативы на большей части ТВД снова к нашим и изменением содержания войны.
Наступление российских войск в течение 2024-2025 годов явно не имело стратегических целей. Это были в оперативном смысле «материальные» сражения и «местные» бои (о понятиях данных терминов, ранее излагалось в публикациях многократно). Наступление ВС РФ получило тактические и даже ограниченные оперативные успехи, но без их развития на более высокий уровень. Такое наступление в течение более двух лет, рассчитанное «на стачивание» врага и обрушение фронта по этой причине, а не на прорывы и разгром противника. не смогло сломить стратегическую оборону Украины. Противник успевал поводить резервы, усиливать оборону на кризисных участках, проводить контратаки и контрудары, медленно отходить на новые подготовленные рубежи за теми, которыми овладевали наши войска.
Не удалось довести противника до истощения его оборонительной боеспособности и ресурсов которые, за исключением живой силы, обеспечиваются в основном за счёт военно-экономического содержания от альянса союзников.
От этого содержания альянс не отказался. Основной «тягловый конь» Украины - США, выделявшие до 2025 года более половины всего «пирога» для Киева, после прихода там к власти Трампа, «выскочил из хомута» халявной поддержки с перевешиванием его целиком на Европу. Деньги на войну для Украины с трудом, но все равно нашли.
На начало 2026 года стратегический характер войны не изменился, стратегического перелома в войне не случилось.
Причинами позиционной войны, после завершения ее манёвренной фазы в 2022 году, изначально стали, не большая плотность сил/средств, перекрывающая пространство вдоль всей ЛБС, подобно Западному фронту ПМВ, а следующая совокупность факторов:
- Малые силы/средства «размазанные» по фронту.
Они способны к рейдированию в отсутствие фланговой связи между собой и устойчивой тыловой логистики, но не способны к наступлению в широкой полосе, к сильному удару, захвату и удержанию больших территорий. То есть, применение таких сил и действий хороши для войн и конфликтов «малой интенсивности», но не для общевойсковой, полномасштабной, межгосударственной, региональной войны крупных стран.
- Близкая сбалансированность боеспособности войск (сил) по качеству в ходе борьбы в тактической зоне.
По тактическим качествам вооружения, снаряжения, иного оборудования, выучке бойцов и командиров стороны близко сопоставимы между собой.
- Увеличившиеся на порядки в сравнении с ПМВ и ВМВ, возможности технической разведки.
Она делает «прозрачным» фронт на десятки и сотни км в ширину и глубину, сильно нивелирует факторы скрытности и внезапности при маневрировании и сосредоточении войск.
- Высокая и сопоставимая механизация, моторизация войск сторон при развитой транспортной системе на ТВД.
Обороняющаяся сторона успевает догонять, препятствовать маневру наступающей в свободном пространстве, либо перекрывая ей путь, либо атакуя открытые фланги, либо «подрезая» тыловые коммуникации, в любом случае быстро сковывая и останавливая продвижение, увлекая в вязкий бой.
Выявилось, что при таких обстоятельствах «слишком мало и редко», оказывается также приводит к позиционности, как «слишком много и плотно». Что по всей видимости стало большой неожиданностью для военных стратегов и не только обоих непосредственно участвующих в войне сторон.
Еще одним важным фактором позиционности стало «захлопывание окошка» возможностей противником при содействии своих союзников для нашей авиации по завоеванию абсолютного господства в воздухе «над его головой».
Это исключило массированное нанесение авиаударов по объектам стратегического и оперативного тыла противника из положения контроля воздушного пространства над территориями Украины во всей глубине, дезорганизацию там логистики и сковывание свободы оперативного маневра войсками.
Оказалась непреодолимой для Черноморского военно-морского флота береговая оборона врага. Выявившиеся недостатки в ПВО флота, наряду с появлением у противника флота БЭКов, повлекли отступление основных сил нашего ЧФ в дальние районы базирования к побережью Западного Кавказа.
Были исключены возможности блокады морского побережья противника и крупных десантных операций с обеспечением их кораблями с моря.
Выход из стратегической ситуации ПОЗИЦИОННОСТИ ВОЙНЫ российские стратеги искали В СОКРАЩЕНИИ ПРОТЯЖЕННОСТИ АКТИВНОГО ФРОНТА, а не в быстром наращивании сил/средств за счёт их притока от мобилизационных мероприятий для использования всей ширины фронта. Последнее было и остается невозможным при проводимой российским ВПР политике ограниченной войны.
Противник, обладающий меньшими ресурсами, но отмобилизованный, имеющий разведывательное превосходство, обеспечиваемое за счёт альянса союзников, более короткое плечо логистики и маневра, поскольку оперирует изнутри дугообразной конфигурации фронта ТВД, тоже концентрировался на направлениях сосредоточения наших.
Изначально при установлении позиционности в конце 2022 года, из более 2100 км протяженности общего фронта ТВД, активными были участки составляющие в сумме их протяженности где-то 500 км. В настоящее время около 800 км сумарно на двух стратегических направлениях ТВД.
За три года войны концентрация обоими сторонами сил на искусственно ограниченных участках фронта ТВД и постоянное их укрепление привело к тому, что сейчас фронт имеет инженерно-фортификационные сооружения (ИФС), создающие эффективность «торможения» войск в наступлении не ниже, чем в ПМВ.
ИФС, ряды подготовленных позиций, насыщенность войск эффективными средствами поражения (как в ПМВ пулеметы и артиллерия, сейчас ещё более смертоносные - дроны и артиллерия,) лишь «зацементировали», уже ранее ставшим позиционным фронт, но не они явились этому причиной.
Если в ПМВ такое случилось при перекрытии всего боевого пространства массой сил/средств по причине того, что у сторон их было достаточно для этого и ни у одной из них не получилось выиграть время для обхода или охвата, хотя и старались, то в этой войне по причине того, что мер по наращиванию сил/средств для использования свободных от насыщенности противником участков фронта не предпринималось, а временной фактор был упущен, именно, нашей стороной, чем противник при поддержке союзников воспользовался.
В итоге сейчас, как и сто с лишним лет назад, обе стороны давно вынужденно перешли к применению стратегии - изнурение «в долгую» в концепции «тактического измора».
При применении данной стратегии, все решается в тактической зоне давлением с прогибанием ЛБС, посредством местных боев или «материальных» сражений «на перемол» друг друга, а не ударом с прорывом фронта на всю глубину боевого порядка с выходом на тылы и свободное пространство.
При сложившейся типичной картине на поле боя, как и в ПМВ, в целях сокращения потерь стороны давно перешли к групповой тактике ведения боя.
Гораздо больший размер групп (отрядов) и масштаб потерь в ПМВ в сравнении с настоящим, объясняется техническим прогрессом в средствах связи и управления боем.
Они в данный момент позволяют вести на переднем крае боевые действия в очень рассредоточенном и разделённом боевом порядке, без потери связи и информационного поля об обстановке, как в наступлении, так и в обороне.
В ПМВ этих средств и соответственно данных возможностей просто не существовало, поэтому приходилось «переться большой толпой» на пулеметы под вал огня артиллерии и занимать линию окопа плотной массой.
Необходимо отметить особенности присущие нынешней войне в ее позиционной стадии - массовое применение беспилотников снаряженных фугасным, коммулятивным, зажигательным боеприпасом для поражения целей с постоянным увеличением дальности действия в качестве высокоточных и дешёвых средств ударно-разведывательного контура (РУК). Это привело:
- к негибкости тылов и отсутствию возможностей по тыловому обеспечению значительных сил на переднем крае фронта из-за сильного затруднения логистики.
Чего не имело места ни в ПМВ, ни в ВМВ в тактической зоне боевых действий, несмотря на значительно меньшую ее глубину в сравнении с ныне имеющейся.
- к исключению применения бронетехники в качестве ударно-транспортного средства для ведения совместного боя с пехотой.
В связи с чем пехота утратила возможности для быстрого перемещения на большие расстояния в глубину непосредственно с рубежа своей атаки в наступлении/контрнаступлении. Чего не имело места в ВМВ, в послевоенных конфликтах и в манёвренный период в начале нынешней войны.
- к делению пехоты на микрогруппы, в целях исключения массового поражения личного состава в более крупных тактических единицах взрывом высокоточного боеприпаса на дроне.
Микрогруппы пехоты, как тактические единицы, физически не способны:
-наносить сильный удар, приводящий к рассечению и прорывам обороны на большую глубину, а лишь захватывать позиции на переднем крае противника;
-проводить единовременные и объемлющие штурмы крупных по площади или объёму объектов атаки;
-удерживать в обороне значительной по площади или объёму объект (позицию);
-создавать высокую плотность стрелкового огня на широком фронте и на большой дальности.
Но способны:
-осуществлять скрытное проникновение в оборону противника на глубину пешего марша в полном снаряжении с запасом продовольствия и воды;
-в глубине обороны консолидироваться в бОльшие по численности группы в определённых точках назначенных рубежей;
-выполнять функции наблюдательно-огневых постов в обороне;
-вести ближний стрелковый бой в ограниченных пространствах;
-совершать разведывательно-диверсионные действия в засадах, налетах и проводить точечное минирование.
Эти боевые свойства микрогрупп массово применяемых, как в наступлении, так и в обороне, приводят к использованию тактики ведения боя на передовой фронта способами специальных действий характерных для ведения «партизанской войны» и выполнения задач спецназа.
Микрогруппы «зачищают» друг друга продолжительное время в районах «смешанного боевого контакта», «килзон» и «серых зон» продолжительное время.
Таким образом, в настоящее время вооружённая борьба направлена:
- у наступающей и владеющей инициативной на ТВД российской стороны:
-на истощение боеспособности и ресурсного потенциала обороняющей украинской стороны;
-на одновременное наращивание собственной боеспособности и ресурсного потенциала до подавляющего доминирования.
Постепенное и планомерное достижение результата в виде совокупности этих компонент в течение определенного периода времени является способом принуждения противника к медленному отходу в процессе.
- у обороняющейся украинской стороны:
-на истощение сил и ресурсного потенциала наступающей российской стороны до потери ею ударно-наступательных способностей;
-на одновременное поддержание собственной оборонительной боеспособности и ресурсного потенциала до сбалансированности критериев обороны и наступления,
Постепенное и планомерное достижение результата в виде совокупности этих компонент в течение определенного периода времени является способом принуждения к «замораживанию» участка наступательной активности.
Однако длительность «накопления результата» в обоих указанных случаях:
- для российской стороны - не даёт возможностей серией ударов и манёвров войсками для разгрома врага;
- для украинской стороны - быстро останавливать «ползучее» наступление российских войск.
Ресурсный метод для «поддержания огня в печи войны» - на у кого скорее «дровишки» закончатся, работает по полной. Этот «конвейер» отличается от ПМВ в гораздо меньшую сторону лишь объёмом и скоростью, а в остальном все примерно также.
Как уже ранее упоминал в публикации по данной теме Россия в разы превосходит Украину в ресурсах. Но в части именно ресурсного противостояния противодействует не только Украина, ещё альянс всех ее союзников.
Причем гибридное противодействие со стороны этого альянса является глобальным и осуществляется сразу тремя способами:
1). Военно-экономическое содержание Украины, без вступления в прямое вооружённое столкновение с РФ.
2). Беспрецедентная экономическая «война» с Россией.
3). «Холодная» война с Россией.
Экономическая и военная мощь «кооператива» союзников Украины, превосходит российский потенциал, имеющийся в настоящее время, по причине индустриальной и технологической отсталости РФ.
Таким образом, противник в своей стратегической обороне выкупе со своими союзниками использует стратегию изнурение «в долгую» в концепции «тактического измора», тогда как Россия в рамках этой стратегии пытается победить «в тактику» - достичь целей СВО, выигрывая на тактическом и иногда ограниченно на оперативном уровне, в «ползучих» наступлениях «вытолкать» врага за линию его укрепленных рубежей и за границы конституционных российских субъектов, а также создать буферную зону вдоль госграницы на иных участках фронта и тем самым, заставить Украину согласиться на свои условия «урезанного осетра» для заключению мира.
Что бывает, когда ведение войны «в стратегию» противопоставляется ведению войны «в тактику» см. некоторые исторические примеры в предшествующих публикациях.
Однако есть нюансы в расчётах противоборствующих сторон сломить друг друга:
- С одной стороны:
1). Украина более двух лет успешно держится в стратегической обороне, но не может «заморозить» фронт, не говоря уже о проявившейся явной неспособности в 2025 году к контрнаступательным операциям оперативного масштаба.
Она показала, что в текущее время может наносить лишь отдельные контрудары, результаты которых зачастую купируются российскими войсками и имеют лишь временный оперативный эффект, сводясь к тактическим итогам в виде замедления или временной приостановки российского наступления без возможности лишения наступательной инициативы в целом.
2). Кратно меньший в сравнении с Россией мобилизационный ресурс Украины, несмотря на то, что в течение последних двух лет она возможно несёт меньшие безвозвратные потери, чем РФ, он исчерпывается, так как их пропорциональная доля к общему количеству ресурса выше, чем в РФ.
Это проявляется в деградации СОУ по живой силе уже больше года, хотя на Украине проводится всеобщая мобилизация с самого начала войны, а в РФ большее время войны комплектование идёт на основе добровольного рекрутинга.
3). США вышли из «халявного» содержания Украины. И хотя в отношении Украины Трамп давит политически на словах. никакого прямого экономического или иного давления, в отличие от России, которое могло бы резко негативно отразиться на стабильности украинской обороны, не оказывает, денег Киев получает всё меньше.
Европе сложно заместить долю США в военно-экономическом содержании Украины не от того, что она экономически или военно слаба и неспособна. Необходимо понимать, что объединённый ЕС вполне мог бы «потянуть» Украину и без США. Только следует учитывать, что ЕС и Евронато - это не единое государство с единым управлением и государственной нацией, как США, а союзный «кооператив», в котором нет единой европейской нации, имеющий типично бюрократическую сущность и собственные национальные интересы его членов. Серьезно пренебречь этими интересами ради общего дела в поддержке Украины очень сложно в условиях демократии, которая работает на выборах. И в этом случае можно быстро потерять власть и оказаться в аутсайдерах, когда ей есть всегда РЕАЛЬНАЯ альтернатива. Именно эта рыхлость не позволяет ЕС выступить единым фронтом против США ни «в торговой войне», которой грозят США «выкручивая руки», ни даже в деле защиты Дании касательно Гренландии. Также и обеспечить Украине достаточное военно-экономическое содержание большее, чем по принципу: «с миру по нитке - голому рубашка». У национальных евроэлит есть понимание, что СВО — это не тот конфликт, когда Европа ради Украины может массово пожертвовать национальными социально-экономическими интересами, осуществляя свою собственную ресурсную милитаризацию в ущерб им, выше того предела, который видимо уже близок.
- С другой стороны:
1). Экономическое состояние России все ближе к серьёзному кризису. По мнению тех же наших провластных экономистов - страну ждёт первый по настоящему с начала войны тяжёлый год.
2). Никаких могучих союзников у России, которые могли бы оказать ей экономическую помощь нет. Есть союзники, которые сами нуждаются, а также дружественные государства, действующие в своём интересе.
3). Цены на нефть низкие, на рынке её избыток, энергетический кризис Европе не грозит. Что играет против России.
В такой ситуации в борьбе на что быстрее закончится - украинская армия или российская экономика, альянс союзников Украины во главе с США пошел на глобальную стратегическую операцию в экономической войне, чтобы постараться лишить Россию мирового рынка нефти либо максимально ограничить ее долю на этом рынке, также ещё больше сократить ее доходы на рынке торговли природным газом.
Тем самым, Запад обозначил контуры стремления обнулить около трети доходов российского бюджета в течение года или двух. Что крайне негативно может сказаться на возможностях РФ по ведению «горячей» войны в прежнем позиционном ракурсе и привести к окончательному «замораживанию» фронта без каких-либо дальнейших перспектив его «разморозки», О чем автор подробно излагал в публикации по ссылке ниже.
По причине «полуфабрикатно-сырьевой» экономики РФ и в виду просто отсутствия средств для дальнейшего ведения военных действий на горизонте встаёт отсутствие возможности избежать острейшего социального кризиса в стране и внутриполитической дестабилизации, при продолжении войны в таком положении. Чего очень опасается наше ВПР и очевидно не без оснований.
Но пока эта стратегическая операция в рамках экономической «войны» ещё не получила широкого масштабирования, а используется как рычаг политического давления со стороны США к понуждению к сделке на условиях Трампа.
Отсюда и перспектива войны через три года позиционности для РФ стала такой, как изложено в заглавии статьи по ссылке ниже.
О том, что происходит постепенный слив на компромиссный договорняк стали теперь по-чуть догонять даже «охранители тронов» и «турбопатрио» (впрочем часто это совмещение), появились признаки растерянности и у соответствующих информационных ЛОМов.
Как же так, «перемалывали четыре года хохлов при потерях 1 к 5 в нашу пользу, убили 1,7 млн. врагов, как писал мне тут такие «байки» один из этой кагорты - Максим Ю., ЕС «раком поставили», пиндосы «от ужоса» соскочили, чтобы не оказаться в стане проигравших, «весь мир с нами», но почему уже не ведется громких речей даже о том, чтобы освободить от оккупации все четыре новых субъекта РФ, а только два - в составе Донбасса.
А есть ли выход у РФ из сложившейся ситуации ?
Об этом субъективное мнение автора - в заключительной части публикаций по теме: «Война «в стратегию», против «войны в тактику», а пока на этот вопрос хотелось бы получить комментарии от читателей, которые дочитали эту длиннющую статью до конца.
А воевать все равно надо!