Было около часа дня. В спальне родителей стоял тяжёлый, спертый дух перегара и несвежего постельного белья. Света и Игорь спали вповалку, раскинув руки-ноги, как выброшенные на берег медузы. Игорь храпел с присвистом, Света тихо посапывала, уткнувшись лицом в подушку, на которой остался отпечаток туши.
Дверь распахнулась с грохотом, будто её выбили ногой.
Полина вошла в комнату маршевым шагом. Она подошла к окну и рывком, так, что кольца жалобно звякнули, раздёрнула плотные шторы. Яркий, безжалостный солнечный свет ударил по кровати, как прожектор на допросе.
— Подъём! — голос Полины звенел сталью. — Хватит валяться! Режим нарушаете!
Игорь замычал, закрываясь рукой от света. Лицо у него было помятое, серое, под глазами мешки.
— Ты чё... — прохрипел он, пытаясь сфокусировать взгляд. — Полина? Ты время видела? Закрой шторы, быстро! Голова раскалывается.
— А мне плевать, — спокойно ответила дочь. Она стояла у кровати, скрестив руки на груди. Взгляд её был прямой и тяжёлый, как у надзирателя. — Время — час дня. В доме срач, ребенок не кормлен, бельё не стирано. Встали!
Света приподняла голову, щурясь как крот.
— Ты как с матерью разговариваешь? — прошипела она. — Совсем страх потеряла? А ну марш из комнаты! Дай поспать!
— Не дам, — отрезала Полина. — Вы вчера говорили про обязанности? Про то, что каждый должен отрабатывать свой хлеб? Так вот. Я вчера свою смену отработала. Тёму лечила, квартиру охраняла. Теперь ваша очередь.
— Ты очумела? — Игорь сел на кровати, свесив волосатые ноги. Вид у него был жалкий и злой одновременно. — Я сейчас встану, и ты у меня ремня получишь! Где мой телефон?
Он похлопал рукой по тумбочке. Пусто. Посмотрел под кроватью. Пусто.
— Телефонов нет, — сообщила Полина тоном, которым объявляют приговор. — И планшета нет. И пульта от телевизора. И шнур от роутера я забрала.
— Что?! — взвизгнула Света, мигом просыпаясь окончательно. — А ну верни немедленно! Это моя вещь!
— Вещи нужно заслужить, — парировала Полина, копируя интонации отца. — Вы ведёте себя как безответственные подростки. Гулянки, алкоголь, нарушение режима. Я решила ввести санкции. Пока квартира не будет блестеть, а Тёма не будет накормлен нормальным супом, а не банкой из магазина — никаких гаджетов.
Игорь побагровел. Он рванулся с кровати, но ноги запутались в одеяле, и он едва не рухнул.
— Ты... Ты мелкая... — он задыхался от гнева, смешанного с похмельем. — Я тебя кормлю! Я за эту квартиру плачу!
— Ты платишь, — кивнула Полина. — А я в ней живу и работаю. Я здесь главная по быту, раз вы самоустранились. Кто ребенку попу моет? Я. Кто убирает? Я. Значит, я — старшая. А вы — подчиненные. И сейчас у вас наряд вне очереди.
Она кинула на кровать список. Листок бумаги спланировал прямо на живот отцу.
— Игорь — пылесосить и мыть посуду. Ту самую, которую вы мне вчера оставили. Света — варить суп и гладить бельё. Время пошло. Если через два часа не будет сделано — я пароль от вай-фая сменю навсегда.
— Да я тебя... — Игорь шагнул к ней, занося руку.
Полина не шелохнулась. Она даже не моргнула. Просто смотрела ему прямо в глаза. В её взгляде было столько ледяного презрения, столько взрослой, страшной уверенности, что Игорь замер. Его рука повисла в воздухе. Он увидел перед собой не дочь-подростка, а кого-то чужого. Кого-то, кто сильнее его.
— Только тронь, — тихо сказала она. — Я в опеку позвоню. И расскажу, как вы ребенка с температурой одного бросаете. И фото покажу. Вчерашнего бардака. И сегодняшнего вашего состояния. Поверь, папочка, тебе это не понравится.
Игорь опустил руку. Сглотнул. Кадык дёрнулся.
— Да ты... монстр какой-то, — прошептал он.
— Я ваше воспитание, — усмехнулась Полина. — Какого воспитали, такой и вырос. Не нравится? Ваши проблемы. Всё, разговор окончен. Марш работать.
Она развернулась и вышла из комнаты, хлопнув дверью.
Света зарыдала. Некрасиво, с подвываниями, размазывая остатки туши по щекам.
— Игорь, сделай что-нибудь! — выла она. — Она же сумасшедшая!
— Заткнись, — буркнул Игорь, потирая виски. Ему было страшно. По-настоящему. Он понял, что девчонка не шутит.
Следующие два дня в квартире царил странный режим. Родители, притихшие и злые, ходили по струнке. Игорь, пыхтя и чертыхаясь, мыл полы. Света, сжав зубы, стояла у плиты. Полина сидела в кресле с книжкой, периодически делая замечания.
— Игорь, там в углу пыль осталась. Переделывай.
— Мам, суп пересолен. В следующий раз старайся лучше.
— Нет, телевизор нельзя. Почитайте книги, полезно для мозга.
Вечером в воскресенье родители попытались улизнуть «за хлебом». Полина встретила их в прихожей, позвякивая связкой ключей.
— Куда собрались? — спросила она.
— В магазин, — соврал отец, отводя глаза.
— Хлеб есть, я проверяла. Разувайтесь. Вы наказаны за попытку обмана. Сидите дома, учитесь общаться с сыном.
— Полина, это уже статья! — взвизгнула мать. — Это незаконное лишение свободы!
— А оставлять ребенка в опасности — это законно? — парировала дочь. — Сидеть.
Они сдались. Они поняли, что проиграли. Полина не истерила, не требовала внимания. Она просто взяла власть, которая валялась под ногами.
Во вторник вечером, когда Игорь вернулся с работы, он молча положил на стол перед дочерью визитку.
— Няня, — буркнул он, не глядя ей в глаза. — Приходит завтра. С десяти до семи. Готовит, убирает, с Тёмой сидит.
Полина взяла визитку. Покрутила в руках.
— Дорого, небось? — спросила она с усмешкой.
— Не твоё дело, — огрызнулся отец, но как-то без огонька. — Главное, чтобы ты... это... в школу ходила. И уроки делала.
— Вот и договорились, — кивнула Полина.
Она встала, подошла к ящику комода и достала оттуда телефоны родителей. Положила на стол.
— Забирайте. Заслужили.
Игорь схватил свой смартфон, как утопающий хватается за круг. Света, придя с работы и узнав новости, чуть не расплакалась от облегчения.
Жизнь вроде бы вошла в привычное русло. Няня, дородная женщина по имени Тамара Ивановна, взяла на себя быт. Полина снова стала просто школьницей. Она делала уроки, гуляла с подружками, сидела в ТикТоке.
Но что-то изменилось безвозвратно.
Теперь, когда Полина заходила в кухню, где сидели родители, смех смолкал. Игорь невольно втягивал живот и убирал ноги с табуретки. Света поправляла прическу и старалась не встречаться с дочерью взглядом.
Они её боялись.
Полина наливала себе чай, неспешно размешивала сахар, слушала звяканье ложечки о стенки чашки.
— Что притихли? — спрашивала она весело. — Расслабьтесь. Я сегодня добрая.
Родители натянуто улыбались. А Полина пила чай и думала, что быть взрослой, оказывается, не так уж и сложно. Главное — вовремя показать зубы и не давать слабину.
Она посмотрела на родителей. Жалкие. Напуганные. Свои.
— Кстати, — сказала она, допив чай. — Мне кроссовки нужны. Новые. Те, которые я просила.
— Конечно, доченька! — поспешно воскликнула Света. — Завтра же купим! Да, Игорь?
— Ага, — кивнул отец. — Обязательно.
Полина улыбнулась. Жизнь налаживалась.
В Telegram новый рассказ!!! (ссылка)
