Лето 1940 года стало для Третьего Рейха моментом головокружительного триумфа.
За шесть недель пала Франция — одна из сильнейших сухопутных держав Европы, обладавшая крупнейшей армией континента (стоит напомнить, что советские возможности нередко занижались западными аналитиками) и мощной системой укреплений.
Британский экспедиционный корпус с трудом эвакуировался из Дюнкерка, Бельгия и Нидерланды капитулировали, а Европа фактически осталась без серьёзных сухопутных противников для Германии.
В Берлине царила эйфория: казалось, что старая система балансов рухнула, а вермахт доказал собственную непобедимость.
Эта атмосфера вседозволенности и стратегической самоуверенности быстро распространилась далеко за пределы сухопутных штабов.
Даже в Кригсмарине — самом слабом виде вооружённых сил Рейха, уступавшем британскому флоту по всем ключевым показателям, — начали мыслить категориями глобального передела Европы.
28 июля 1940 года в главном командовании военно-морских сил Германии (ОКМ) была подготовлена записка под названием «Соображения о России».
Её автором стал начальник оперативного отдела вице-адмирал Курт Фрике, а адресована она была начальнику штаба Руководства войной на море адмиралу Отто Шнивинду и главнокомандующему кригсмарине Эриху Редеру.
Формально документ носил аналитический характер, но по сути отражал радикальное изменение стратегического мышления немецкого руководства после победы на Западе.
Записка начиналась с категоричного тезиса: «Противником в настоящее время и в будущем является Англия». Однако уже далее следовал вывод, что для продолжения борьбы с Великобританией Германии необходимы безопасность, стратегическое пространство и сырьё — и всё это может быть обеспечено исключительно за счёт Советского Союза.
Авторы документа исходили из того, что Германия находится в исключительно сильном положении, тогда как СССР якобы страдает от «внутренней слабости». Отсюда вытекала и предлагаемая линия поведения: Берлин может предъявить Москве жёсткие требования, а в случае отказа — добиться своего силой.
В записке прямо указывалось, что оккупация территории СССР до линии Ладожское озеро — Смоленск — Крым может быть осуществлена военным путём без особого напряга, после чего Германия сможет спокойно диктовать условия мира с выгодных позиций.
То бишь да, у нас нередко Кригсмарине представляют как более осторожных деятелей. В частности, тот же Редер в целом полагал, что Германия сперва должна «разобраться» с Британией. Это так.
Но даже в Кригсмарине на Советский Союз смотрели как на противника, который «слабее англичан». Даже там шапкозакидательные настроения были распространены.
Особое внимание уделялось северо-западному направлению. Предполагалось, что наступление через Прибалтику позволит быстро установить связь с финнами у Ладожского озера, овладеть Ленинградом и тем самым «подорвать сопротивление русского флота».
Вопрос о захвате Москвы, по мнению авторов, оставался вторичным и должен был решаться «в зависимости от обстановки и времени года» — показатель поразительной самоуверенности в отношении масштабов и сложности будущей войны.
Примечательно, что данная «аналитическая» записка ОКМ даже не была доложена Гитлеру — она осталась в пределах военно-морского руководства.
Но сам факт её появления говорил о многом. Моряки, традиционно осторожные в оценках и прекрасно понимающие уязвимость своего флота перед Королевским флотом Великобритании, теперь рассуждали о разгроме СССР как о технической задаче оперативного масштаба.
Победа над Францией разрушила прежние представления о пределах возможного и создала ощущение, что для Германии больше не существует непреодолимых военных или политических барьеров.
В этом и заключалась главная перемена лета 1940 года: поражение Франции стало не просто стратегическим успехом, а психологическим переломом.
Германия перестала мыслить категориями ограниченных целей и перешла к логике тотального переустройства Европы и всего мира. В этой логике Советский Союз всё чаще рассматривался как ресурсная база и стратегический тыл будущей войны с Англией (и, возможно, с США).
Даже Кригсмарине — флот, не готовый к масштабному морскому противостоянию с Британской империей, — уверовал, что сухопутный разгром СССР автоматически решит и морскую проблему Германии.
Захват Ленинграда, выход к северным портам, подрыв советского флота — всё это представлялось шагами к окончательной победе над Лондоном.
Так победа на Западе породила опасную иллюзию всесилия. Германия уверовала не просто в своё военное превосходство, а в способность навязывать реальности собственную волю.
Именно в этом состоянии стратегического опьянения и начала формироваться та логика, создавшая «Барбароссу».
На примере записки из ОКМ видно — подобное состояние было характерно не только для Гитлера или его ближайших партийных помощников. И военные на тот момент придерживались аналогичных взглядов. Причем не только вермахт.
Если вдруг хотите поддержать автора донатом — сюда (по заявкам).
С вами вел беседу Темный историк, подписывайтесь на канал, нажимайте на «колокольчик», смотрите старые публикации (это очень важно для меня, правда) и вступайте в мое сообщество в соцсети Вконтакте, смотрите видео на You Tube или на моем RUTUBE канале. Недавно я завел телеграм-канал, тоже приглашаю всех!