Вот есть же у некоторых людей будильники. Цифровые, с птичками, с постепенным нарастанием света. А у меня — курильский бобтейл, пушистый деспот со взглядом Наполеона и голосом оперного певца, переживающего трагедию вселенского масштаба. Трагедия эта обычно называется «Миска полупуста» или «Человек дышит слишком равномерно и явно не ценит моего присутствия».
Он научился будить меня не просто так, а с чувством, с толком, с расстановкой. Сначала философское наблюдение у изголовья. Потом — пробный, глубокий, полный экзистенциальной тоски звук: «Мя-ууу...» прямо в ухо. Это значит: «Я размышляю о бренности бытия и о твоем несовершенстве». Если не срабатывает — включается режим «Срочное совещание». Лапа на щеке. Настойчиво. «Проснись. Дело государственной, вернее, кошачьей важности».
Вчера, в четыре утра, я получил очередную побудку. Он сидел, подбоченясь, весь вид излучал деловитость и легкую извиняющуюся торопливость, будто он только что оторвался от сверхважных переговоров о поставках сметаны в масштабах планеты.
Его взгляд говорил: «Понимаю, Евгений. Четыре утра. Спишь. Сам не рад беспокоить. Но ситуация критическая, и только ты можешь помочь. Вопрос: не хочешь ли ты, прямо сейчас, в темноте, спотыкаясь о тапки, сыграть со мной в догонялки? Это не прихоть. Это — миссия».
И знаете, что самое удивительное? В этот момент, протирая глаза, я поймал себя на мысли, что где-то там, в закоулках памяти, живет точно такой же я. Тот, кого будили не на работу, а на первую рыбалку, когда еще темно. Тот, для кого «важное срочное дело» могло быть велосипедом, книжкой с фонариком под одеялом или звонком друга: «Выходи, там такое небо!». Дела, важность которых измерялась не дедлайнами, а гулким стуком сердца от самого предвкушения.
Теперь мой главный начальник по «важным и срочным делам» — этот полосатый министр чрезвычайных ситуаций. Его повестки дня абсурдны, неудобны и прекрасны. Они напоминают, что среди графиков, планов и «надо» существует чистое, необузданное «хочу». Хочу играть. Хочу внимания. Хочу, чтобы жизнь была не рутиной, а приключением, желательно прямо сейчас, пока все спят.
Мы с ним договорились. Вернее, он мне диктует условия. И я, ворча, принимаю их. Потому что эта ночная погоня за улепетывающим в темноту хвостом — она ведь и правда важная. Это же и есть оно, самое настоящее, живое и пушистое дело жизни. Сиюминутное, бессмысленное и потрясающе необходимое.
А как у вас с чрезвычайными ситуациями?