Жизнь Анны всегда была простой и ясной: любимая работа архитектора, уютная квартира, которую они с Ильей обустраивали шесть лет, и две самые близкие женщины — мама и сестра Катя.
Катя, младшая на семь лет, была вечным «ребенком», которого нужно опекать, выручать и направлять.
Она была ветреной, артистичной, вечно влюбленной то в актерское мастерство, то в йогу, то в очередного «принца».
Анна с легким снисхождением выслушивала ее очередные восторги, помогала деньгами, когда «принцы» исчезали, и верила, что под ее крылом Катя в безопасности.
Илья, муж Анны, был надежный, спокойный и немного консервативный. Он был для жены скалой.
Свадьба у них, шесть лет назад, была скромной, но Анна до сих пор с улыбкой вспоминала, как Илья, волнуясь, уронил обручальное кольцо. Тогда его поймала Катя, которая была в роли свидетельницы.
С Ильей Анна была счастлива и, казалось, ничто не может помешать их крепкому браку.
Предательство пришло тихо. Сначала Илья стал задерживаться на «совещаниях».
Потом в его телефоне, который всегда лежал экраном вверх, появилась функция «всегда на беззвучном».
Анна ловила на себе его взгляд, в котором читалась какая-то вина. Она списала все на усталость, на кризис в отношениях, который бывает у всех.
Чтобы все исправить, женщина предложила мужу съездить в отпуск. Однако он отмахнулся, сославшись на важный проект.
Развязка наступила в обычный вторник. Анна готовила ужин, когда зазвонил телефон. Это была мать. Ее голос был необычайно сухим.
– Аня, приезжай. Срочно! Только без сцен. Приезжай, нужно просто поговорить...
Сердце Анны упало в пятки. Она подумала о болезни отца, который в последнее время чувствовал себя плохо.
Анна примчалась через час. Войдя в родительскую квартиру, она увидела растерянные лица матери и отца.
Тут же, за столом сидела Катя, а рядом... Илья. Их руки лежали на столе рядом, но не соприкасаясь.
По тому, как они сидели — плечом к плечу — Анна все поняла. Мир поплыл перед глазами.
– Что происходит? — спросила она с надрывом.
Катя встала. Глаза ее заблестели от возбуждения, которое бывает у человека, совершающего запретный, но желанный поступок.
– Анечка, ты только не сердись. Мы не хотели тебя ранить. Так… вышло. Мы полюбили друг друга. Это сильнее нас, – выпалила Катя.
Анна посмотрела на Илью. Он отвел глаза в сторону.
– Сильнее? — прошептала она. — Что сильнее, Илья? Наша семья? Наши шесть лет? Клятвы?
Мужчина наконец посмотрел на нее. В его глазах была растерянность и стыд.
– Прости, Аня. Я не могу врать. Ни тебе, ни себе. С Катей я… я чувствую, что живу. Мы хотим быть вместе.
– Шесть лет с тобой — это что, была не жизнь? — голос Анны сорвался, в горле встал ком, стало трудно дышать.
Дальше был водоворот ужасных, обрывочных сцен. Крик матери: «Как вы могли! Она же сестра!».
Молчание отца. Спокойные, отрепетированные фразы Кати о «настоящем чувстве», которое «не выбирают».
Илья, уверяющий, что, оказывается, не любил Анну. Женщина сама не помнила, как покинула квартиру родителей.
С того дня Анна погрузилась в пучину отчаяния. Месяц она была как зомби: ходила на работу, молча выполняла задачи, возвращалась в пустую квартиру (муж съехал от нее в тот же день) и плакала до изнеможения.
Она удалилась из всех социальных сетей, чтобы не видеть, но мама, сама того не желая, сообщала новости: «Они сняли квартиру… Видела их в торговом центре… Она, кажется, беременна».
От этой новости Анну даже вырвало. Предательство было полным. И вот, спустя полгода, когда рана стала утихать, пришло сообщение с неизвестного номера. По стилю она узнала сестру: «Анечка, привет! Должна сообщить тебе важную новость. Мы с Илюшей решили узаконить наши отношения. Это будет очень скромная, камерная церемония, только самые близкие. Ты же знаешь, сейчас у нас туго с деньгами — копим на расширение жилплощади, малыш ведь скоро будет. Но хочется сделать красивый праздник. Мама с папой помогают, чем могут. Может, и ты примешь участие? Нужно около трехсот тысяч. Это как твой свадебный подарок нам. Мы будем так благодарны! И, конечно, очень хотим видеть тебя на церемонии. Ты же моя сестра. Все прошлое должно остаться в прошлом, правда? Целую! Катя».
Анна перечитала сообщение раз десять. Каждая фраза была ударом хлыста по лицу.
«Узаконить отношения» — украсть мужа и назвать это законным. «Скромная церемония» — с просьбой о трехстах тысячах.
«Малыш будет» — вонзила нож и провернула. «Все прошлое должно остаться в прошлом» — удобная философия для предателя.
Сначала Анну захлестнула ярость. Она хотела разбить телефон, вломиться к ним, устроить скандал на всю округу.
Но потом ярость схлынула, оставив после себя странное, леденящее спокойствие, которое наступает после принятия окончательного решения. Она не стала ждать и набрала номер, с которого пришло сообщение.
– Анна? — голос Кати прозвучал настороженно-радостно. Наверное, она решила, что сестра сдалась.
– Я получила твое сообщение. Хочу обсудить твою просьбу. Встретимся завтра в четыре на нейтральной территории. В кофейне на Арбате. Только ты и я.
– А… а Илья? — запинаясь, спросила Катя.
– Только ты и я, Катя. Или никак.
*****
В кофейне пахло дорогим кофе и корицей. Катя пришла первой. Она сидела за столиком у окна, красивая, ухоженная, в свободном платье, скрывающем небольшой животик. Увидев Анну, сестра попыталась изобразить робкую улыбку.
– Аня, спасибо, что пришла. Я так волновалась…
Женщина присела напротив, не снимая пальто. Она заказала эспрессо и молча посмотрела на сестру, пока та не заерзала от дискомфорта.
– Ну… как ты? — пробормотала Катя.
– Пропустим светскую беседу, — холодно сказала Анна. — Ты просишь у меня денег на свадьбу с моим бывшим мужем. Можешь обосновать, почему я должна тебе их дать?
Катя покраснела. Ее наигранная невинность начала давать трещину.
– Ну, я же… мы же сестры. И это самый важный день в моей жизни. Я хочу, чтобы у нас все было красиво. А у тебя хорошая работа, ты всегда хорошо зарабатывала…
– Я хорошо зарабатывала, чтобы строить свою семью с Ильей. Ту, которую ты разрушила.
– Я ничего не разрушала! У нас просто случилась любовь! Ты же сама говорила, что Илья стал таким скучным, замкнутым!
Анна вздрогнула, словно от пощечины. Она, действительно, могла пожаловаться сестре на усталость в отношениях.
– Так ты решила его… развеселить? Используя мои откровения? Благородно. Очень.
– Не упрощай! — Катя повысила голос, забыв о роли несчастной влюбленной. – Ты его не ценила! Ты жила своей работой, своими планами! А я увидела в нем человека! И он увидел во мне женщину!
– Понятно. Ты — женщина. А я так, функциональная супруга, на которую он и свою свадьбу с тобой решил повесить. Экономия какая...
Катя побледнела.
– Он не знал, что я напишу тебе! Это моя инициатива! Я думала, ты сможешь быть выше обиды, простить, сделать красивый жест!
– Красивый жест? — Анна коротко и безрадостно рассмеялась. — Отдать вам триста тысяч, чтобы вы купили на них торт, цветы и оплатили ресторан? Это не жест, Катя. Это патология.
Она отпила глоток горького кофе.
– Я тебе денег не дам. Ни копейки. И на свадьбе твоей я не буду. Вы для меня больше не семья. Вы — болезненная страница моей жизни, которую я закрываю. Навсегда.
Катя заплакала. Но это были не слезы раскаяния, а слезы злости и несбывшихся расчетов.
– Ты жестокая! Ты всегда была холодной и расчетливой! Илья прав!
– Возможно. Но я не подлая. И не прошу денег на свое счастье, построенное на чужом горе.
Анна встала, достала из кошелька купюру и положила на стол за свой кофе.
– Я ухожу и больше не хочу тебя видеть и слышать. Родителям передавай привет. Но знай: с этого момента у меня нет сестры.
Анна вышла на улицу. Был холодный осенний день. Ветер срывал с деревьев последние листья.
Она достала телефон и, не глядя, заблокировала новый номер Кати. Потом открыла список контактов, нашла номер хорошего психолога, с которым консультировалась пару раз, и записалась на прием.
Потом Анна повернула за угол, оставив за спиной кофейню, прошлое и двух людей, которые для нее теперь были просто тенями.