Крушение Советского Союза в 1991 году стало политэкономической катастрофой. Как государство, вышедшее победителем из чудовищной войны и демонстрировавшее невиданные темпы индустриализации, могло самоликвидироваться практически без сопротивления? Буржуазная историография предлагает примитивные ответы: «неэффективная экономика», «тоталитарный гнет», «проигрыш в гонке вооружений». Однако эти объяснения игнорируют материальную диалектику исторического процесса. Ключ к пониманию лежит в диалектике взаимодействия объективных условий и субъективного фактора, в противоречии между динамично развивающимися производительными силами и закостеневшими бюрократизированными производственными отношениями.
Исходной точкой для понимания кризиса является конкретно историческое положение СССР после Второй мировой войны. Страна вышла из войны победительницей, но в состоянии невероятного экономического и демографического истощения. Между тем, мировой капитализм, вопреки прогнозам о скорой гибели, не только стабилизировался, но и вступил в новую фазу – ультраимпериализма, характеризующуюся консолидацией капиталов под эгидой США, созданием глобальных финансовых институтов и переносом эксплуатации в страны «третьего мира». Эта новая реальность требовала от советского руководства не догматического повторения лозунгов о «гниении Запада», а глубокого научного анализа изменений и творческой корректировки стратегии. Однако послесталинское руководство оказалось неспособно на такой теоретический прорыв.
Главным субъективным фактором, предопределившим поражение, стало качественное перерождение правящей коммунистической партии. Из революционного авангарда рабочего класса она постепенно превратилась в административную бюрократическую корпорацию – номенклатуру. Этот процесс был закономерен в условиях, когда страна десятилетиями существовала в режиме мобилизационной готовности к войне, что требовало жесткой централизации и подавления внутренней дискуссии. Однако после войны эта структура не была демонтирована, а, напротив, окостенела. Вместо политиков-теоретиков, какими были Ленин и Сталин, к власти пришли управленцы, блестяще умевшие выполнять планы, но совершенно не способные к их теоретическому обоснованию и самостоятельному творческому развитию марксизма. Их идеалом был не коммунизм как живое творчество масс, а стабильное и предсказуемое функционирование системы.
Идеологическое следствие этого перерождения было катастрофическим. Марксизм-ленинизм из живого метода познания и преобразования мира превратился в набор догм и ритуальных формул. Теория перестала быть руководством к действию, оторвалась от практики. Партийные съезды стали церемониями единогласного одобрения заранее подготовленных решений, а не площадкой для научной дискуссии. Пока западный мир переживал научно-техническую революцию и структурную трансформацию капитализма, советские идеологи продолжали твердить об «общем кризисе капитализма», не замечая его адаптационных возможностей. Это был классический случай, когда надстройка (идеология и политика) не просто отстала от базиса (мировой экономической реальности), но и начала активно тормозить его развитие внутри страны, подавляя любые инновационные, не укладывавшиеся в прокрустово ложе догм, предложения.
Экономика стала полем, где это противоречие проявилось с особой силой. Жестко централизованная плановая система, идеальная для форсированной индустриализации и военной мобилизации, оказалась крайне неповоротливой в условиях усложнения народного хозяйства и роста потребительских запросов населения. Директивная экономика подавляла инициативу на местах, порождала гигантские диспропорции и хронический дефицит товаров народного потребления. Попытки реформ наталкивались на сопротивление ведомственной бюрократии, видевшей в любых изменениях угрозу своему монопольному положению, да и сами эти реформы подчас вырабатывались бюрократическим аппаратом со слабым знанием марксисткой научной методологии. Номенклатура, по сути, превратилась в особый эксплуататорский слой, присваивавший власть и привилегии, но не несущий реальной ответственности за эффективность экономики.
Внешнеполитический контекст лишь усугублял внутренние проблемы. Гонка вооружений, навязанная ультраимпериализмом, ложилась на экономику непосильным бременем, выкачивая ресурсы из гражданских отраслей. Одновременно советская модель бездумно копировалась в странах Восточной Европы, где она не учитывала национальной специфики, что порождало скрытое недовольство и в конечном итоге привело к эффекту домино в 1989-1991 годах.
Кульминацией системного кризиса стала перестройка. Ее инициаторы, выходцы из той же номенклатуры, попытались реформировать систему, не меняя ее сущностных основ – власти партийной бюрократии. Однако запущенные ими процессы гласности и экономической либерализации мгновенно вышли из-под контроля. Общество, десятилетиями пребывавшее в состоянии пассивного отчуждения от власти, использовало полученные свободы не для укрепления социализма, а для тотальной критики системы, лишенной к тому времени какого-либо теоретического иммунитета. Партийная элита, увидев в кризисе возможность легализовать свои властные полномочия в форме частной собственности, фактически предала государство, совершив то, что можно назвать «номенклатурной реставрацией капитализма».
Крах СССР не был следствием проигрыша в экономическом соревновании в чистом виде. Это было историческое поражение конкретной извращенной модели социализма, в которой произошло отчуждение правящей партии от народа, теории от практики. Главный урок для марксистской науки заключается в том, что социализм не может быть застывшей догмой. Он должен постоянно развиваться как теоретически, так и практически, опираясь на творческую активность масс и беспощадную критику собственных ошибок. Диктатура пролетариата остается таковой лишь до тех пор, пока не превращается в диктатуру над пролетариатом со стороны обособившейся управленческой касты. История Советского Союза — это не опровержение социализма, а суровое предупреждение о том, что происходит, когда революционная теория перестает быть живым руководством к действию и вырождается в ритуальную идеологическую скорлупу, охраняющую интересы нового привилегированного слоя.
Подписывайтесь на наш журнал, ставьте лайки, комментируйте, читайте другие наши материалы. А также можете связаться с нашей редакцией через Телеграм-бот - https://t.me/foton_editorial_bot
Также рекомендуем переходить на наш сайт, где более подробно изложены наши теоретические воззрения - https://tukaton.ru
Для желающих поддержать нашу регулярную работу:
Сбербанк: 2202 2068 9573 4429