Накрытый стол был безупречен. Длинная, полированная до зеркального блеска поверхность отражала мягкий свет хрустальной люстры.
На белоснежной отутюженной скатерти стояли тарелки из тонкого фарфора с нежным золотым ободком.
Серебряные приборы лежали в безукоризненном порядке. В центре, между высоких подсвечников, дымилось главное блюдо — запечённый в травах ягнёнок с томлёными артишоками и молодым картофелем.
Аромат розмарина, чеснока и хорошего вина висел в воздухе. Анна создавала эту картину шесть часов, не считая двух дней планирования.
Её муж, Артём, поправлял галстук у буфета, поглядывая на жену с лёгким беспокойством. Он знал, какими титаническими усилиями давалась ей эта безупречность.
— Всё в порядке? — тихо спросил мужчина, подходя.
— Всё идеально, — ответила Анна, едва заметным движением поправляя нож у тарелки. — Гости скоро будут.
Гостями были важные для Артёма люди: его непосредственный начальник, Дмитрий Валентинович, с женой Ларисой, и коллега-соперник, Максим, с его молодой супругой Алисой.
Ужин должен был стать неформальным, но решающим штрихом перед рассмотрением кандидатуры Артёма на повышение. Анна отлично понимала это.
Первые полчаса прошли в размеренном гуле приветствий, комплиментов интерьеру и первому блюду — тыквенному крем-супу с копчёными гребешками.
Лариса, женщина с острым, изучающим взглядом, похвалила подачу. Дмитрий Валентинович благосклонно кивал.
Алиса, сияющая в дорогом платье брендового цвета «пыльной розы», болтала без умолку о последней поездке в Милан.
Анна отвечала улыбками, подливала вино, следила за тем, чтобы бокалы не пустели.
Женщина была идеальной хозяйкой, растворившейся в процессе обслуживания. Проблема началась с основного блюда.
Когда Анна, сняв крышку с серебряного блюда, позволила аромату вырваться на свободу, Максим, сидевший напротив, сделал преувеличенно глубокий вдох, а затем слегка поморщился.
— О, ягнёнок! Смелый выбор, — произнёс он, и в его голосе зазвучали первые нотки снисходительной оценки. — У меня, знаете ли, был незабываемый ягнёнок в Тоскане, на винограднике. Его готовили в печи на виноградной лозе… Несравненный вкус.
Анна улыбнулась, раздавая тарелки с порциями.
— Я надеюсь, и мой вам понравится. Рецепт семейный.
Лариса, отрезав маленький кусочек мяса, прожевала его медленно, с видом дегустатора на конкурсе.
— Мясо, конечно, качественное, — начала она, и в гостиной на секунду воцарилась тишина. — Но, мне кажется, ему не хватило времени на маринование. И розмарин… Он немного заглушает собственный вкус ягненка, не находите?
Анна почувствовала, как у неё слегка похолодели кончики пальцев. Она взглянула на Артёма. Мужчина застыл с вилкой в руке, а его улыбка стала неподвижной, как маска.
— Ну, что вы, Лариса Петровна, — попытался он парировать, — по-моему, изумительно.
— Артём, ты всегда был скромным, — с лёгким смешком вступил Максим. — Но в кулинарии, как и в бизнесе, важны детали. Вот соус, например… — он ковырнул соус ножом, поднёс его к свету. — Консистенция хорошая, но не хватает кислоты. Сюда бы каплю бальзамика или лимонного сока — и был бы идеал.
Алиса, подхватив общий тон, склонив голову набок.
— А картофель, милочка, ты не пробовала его с трюфельным маслом? Это сейчас на пике гастрономической моды. Просто бомба.
Они говорили, обмениваясь знающими взглядами. Каждое замечание било точно в цель.
Дмитрий Валентинович молчал, наблюдая, и его молчание было хуже любых слов. Он оценивал не только еду, но и реакцию Артёма и его жены.
Анна слышала каждое слово: «Суховато». «Переперчено». «Банально». Она вспомнила, как выбирала мясо на фермерском рынке, как растирала травы в ступке, как часами следила за температурой в духовке. Всё это превращалось в пустоту после их разрушительной критики.
— …конечно, это просто моё скромное мнение, — заканчивала свою тираду Лариса, отодвигая тарелку так, будто на неё капнули ядом.
Анна встала. Платье, тёмно-синее, строгое, шуршало вокруг её ног. Все взгляды устремились на неё.
— Кажется, основное блюдо не оправдало ваших ожиданий, — произнесла она сухо и подошла сначала к Ларисе, затем к Максиму, к Алисе, к Дмитрию Валентиновичу.
Без суеты, без резких движений, она забирала у них почти полные тарелки с едой.
В комнате повисла оглушительная тишина. Было слышно только тиканье напольных часов в углу и лёгкий звон фарфора в её руках.
Артём смотрел на жену бледным лицом. Он прошептал: «Аня…», но не нашёл слов для продолжения. Максим попытался вставить шутку, чтобы разрядить обстановку:
— О, Анна, мы просто делимся впечатлениями! Не стоит так серьёзно все воспринимать…
Но она уже прошла мимо, неся стопку тарелок на кухню. Её молчание было красноречивее любых слов. Оно говорило: «Ужин окончен. Судейство завершено».
Вернувшись, женщина не села. Стоя у своего стула, она положила ладони на спинку.
— На десерт был запланирован рецепт павлова с маракуйей и манго, — сообщила она всё тем же бесстрастным тоном. — Но, учитывая ваши высокие стандарты и свежие воспоминания о тосканских и миланских деликатесах, боюсь, мой скромный десерт также покажется вам недоработанным. Поэтому, чтобы не разочаровывать вас ещё раз, я предлагаю на этом завершить трапезу. У нас еще есть кофе, коньяк и превосходный портвейн. Артём, дорогой, ты проследишь за гостями?
Она произнесла это так, будто предлагала самую естественную в мире вещь. Анна не выгоняла гостей, нет. Хозяйка просто отказывалась их кормить
Дмитрий Валентинович первый нарушил молчание. К удивлению всех, в его глазах мелькнуло нечто, отдалённо напоминающее уважение. Он нервно откашлялся.
— Благодарю за ужин, Анна. Было… очень познавательно. Артём, пойдём, выпьем коньяку. Обсудим тот контракт.
Артём, выглядевший совершенно потерянным, механически встал и последовал за начальником.
Остальные гости, сильно сконфуженные, потянулись за ними. Лариса бросила на Анну последний колючий взгляд, но не нашлась, что сказать.
Женщина осталась одна в столовой, залитой светом и усеянной крошками хлеба.
Она быстро все убрала и пошла мыть посуду. А в гостиной гремели мужские голоса.
Анна не знала, как ее поступок отразится на муже, но ни о чем не жалели. Когда гости через час ушли, она подошла к Артему.
— Я не смогла сделать вид, что ничего не произошло. Как можно есть и говорить такие гадкие слова. Я два дня мучилась... А надо было им просто поставить сырые мидии и булку хлеба... Прости, — Анна с сочувствием посмотрела на мужа. — Я все испортила?
— Пока не знаю, но им явно не понравилась твоя выходка, — тяжело вздохнул мужчина.
На следующий день, придя на работу, он узнал, что не только не будет повышен в должности, но и уволен.