Фантастический рассказ
Пролог
2047 год, секретная лаборатория «Фронтир», окрестности Новосибирска.
В полутёмном зале, пронизанном голубоватыми лучами лазерных датчиков, царила напряжённая тишина. В центре помещения — сферический портал из переплетённых металлических колец, испещрённых светящимися символами. Вокруг него — десятки мониторов, на которых пульсировали графики и формулы, словно сердце гигантского механизма.
— Последний чек, — хрипло произнёс доктор Игорь Лаврентьев, глава проекта. Его пальцы дрожали над панелью управления. — Энергопоток стабилен. Временной континуум зафиксирован. Начинаем синхронизацию.
Рядом стояли четверо бойцов спецподразделения «Гром»:
- майор Артём Волков — командир, с холодным взглядом и шрамом на виске — след операции в Сирии;
- старший лейтенант Алексей Рябов — снайпер, молчаливый, с цепкой хваткой и привычкой щуриться, даже когда нет цели;
- капитан Дмитрий Сорокин — инженер‑взрывотехник, вечно что‑то чертящий в блокноте и бормочущий формулы;
- лейтенант Ольга Кузнецова — медик, с мягкой улыбкой, но железной волей — она вытаскивала раненых из‑под огня не раз.
— Готовы? — спросил Лаврентьев.
Волков кивнул. Остальные молча заняли позиции у портала.
— Запуск!
Кольца вспыхнули ослепительным светом. Воздух затрещал, словно разрываясь на части. Волков почувствовал, как его тело становится невесомым, а зрение затуманивается. Последнее, что он услышал, — крик Лаврентьева:
— Аномалия! Контур рвётся!
Затем — тьма.
Глава 1. Вне времени
1941 год, окрестности Вязьмы, октябрь.
Артём очнулся от резкого запаха гари и сырости. Он лежал на мокрой траве, в тени обгоревшего танка. Небо — серое, низкое, будто придавленное тяжестью войны.
Он поднялся, ощупывая форму будущего — комбинезон из наноткани, бронежилет с встроенными датчиками, автомат с голографическим прицелом. Всё на месте. Но вокруг…
Разбитые пушки. Трупы в зелёных гимнастёрках. Дым от горящих машин. Где‑то вдали — глухие выстрелы и крики на немецком.
— Командир? — послышался голос Рябова. Снайпер сидел у колеса танка, сжимая винтовку. — Это… не полигон.
Сорокин, пошатываясь, поднялся:
— Датчики показывают… 1941‑й. Октябрь. Координаты — под Вязьмой.
Кузнецова, бледная, но собранная, осмотрела их:
— Раненых нет? Хорошо. Но нам нужно понять, где мы и как вернуться.
Они двинулись вглубь леса. Через полчаса наткнулись на раненого красноармейца — юношу лет восемнадцати, с окровавленной повязкой на ноге.
— Фашисты… прорвались… — прошептал он, увидев их странное оружие. — Вы… свои?
Волков присел рядом:
— Свои. Скажи, где штаб?
— В трёх километрах… к северу… но там уже, наверное, никого…
Бойцы переглянулись.
— Значит, действуем как они, — решил Волков. — Пока не разберёмся, мы — часть Красной армии.
Глава 2. Первый бой
На следующий день, рассвет.
Они заняли позицию на холме, откуда открывался вид на дорогу. Вдалеке показались немецкие танки и пехота.
— Шесть танков, около тридцати пехотинцев, — сообщил Рябов, глядя в прицел. — Командир, разрешите работать?
— Жди, — скомандовал Волков. — Сначала проверим, как они отреагируют на обычное оружие.
Сорокин разложил мины вдоль дороги, маскируя их под листья и ветки. Кузнецова подготовила аптечку и перевязочные материалы.
Когда немцы приблизились, Волков дал сигнал.
Первые выстрелы — из винтовок и ППШ. Немцы, не ожидая сопротивления, залегли. Затем — взрывы. Мины Сорокина сработали идеально, подбив два танка и разорвав строй пехоты.
— Рябов, целься в офицеров! — крикнул Волков.
Снайпер сделал три выстрела. Три тела упали.
Но немцы не отступили. Они перегруппировались и пошли в атаку.
— Огонь! — скомандовал Волков.
Бойцы «Грома» открыли огонь из оружия будущего. Голографические прицелы позволяли бить точно, гранаты с программируемым взрывом уничтожали укрытия. Кузнецова, рискуя, вытаскивала раненых красноармейцев, вкалывая им регенеративные инъекции.
Через час бой закончился. Немцы отступили, оставив десятки убитых.
Один из красноармейцев, глядя на Ольгу, которая перевязывала ему рану, прошептал:
— Колдуны… или ангелы…
Глава 3. Тайна «Фронтира»
Через два дня, развалины штаба.
Сорокин разбирал радиостанцию, пытаясь наладить связь. Остальные охраняли его, настороженно оглядываясь на лес.
— Есть сигнал! — вдруг воскликнул инженер. — Но это… не то, что я ожидал.
Из динамика раздался голос — знакомый, но искажённый:
— «Гром», это «База». Вы в 1941‑м. Повторяю: вы в 1941‑м. Портал нестабилен. Вернуться можно только через точку синхронизации — она появится через 72 часа в координатах…
Сообщение оборвалось.
— 72 часа, — повторил Волков. — Значит, у нас трое суток, чтобы добраться до точки возврата.
Но проблемы только начинались.
Ночью они услышали шаги. В лагерь вошли трое в форме НКВД. Впереди — капитан Григорий Мельников, с холодным взглядом и шрамом на щеке.
— Вы — те, о ком я слышал, — сказал он. — Пришельцы из будущего.
— Кто вы? — спросил Волков.
— Я — часть проекта «Фронтир‑1». Мы пытались изменить историю в 1938‑м. Но… что‑то пошло не так.
Мельников улыбнулся, но в его глазах не было тепла.
— И теперь вы — моя проблема.
Глава 4. Тени прошлого
Следующие сутки, лес под Вязьмой.
Мельников рассказал свою историю:
— В 1938‑м нас отправили сюда, чтобы предотвратить войну. Но портал выбросил нас в 1940‑м. Мы пытались действовать, меняли ход событий… но только ухудшили ситуацию. Война стала ещё страшнее.
— Почему вы не вернулись? — спросила Кузнецова.
— Портал исчез. Мы застряли. Я понял: чтобы выжить, нужно стать частью этой реальности. Теперь у меня своя власть. И вы… вы можете всё разрушить.
Волков понял: Мельников не хочет их возвращения. Если они уйдут, его влияние исчезнет.
— Нам нужно добраться до точки синхронизации, — твёрдо сказал майор. — И мы это сделаем.
Мельников усмехнулся:
— Тогда удачи. Потому что я не позволю.
На следующий день бойцы «Грома» двинулись к точке возврата. Но их уже ждали.
Глава 5. Решающий бой
Последние часы, точка синхронизации.
До портала оставалось 12 часов. Немцы окружили лес, партизаны и красноармейцы, примкнувшие к бойцам «Грома», готовились к обороне.
Волков собрал команду:
- Рябов займёт позицию на высотке, прикрывая отход.
- Сорокин заложит мины по периметру.
- Кузнецова поведет раненых к точке возврата.
- Волков пойдёт на переговоры с Мельниковым.
Диалог в разрушенной церкви:
— Ты понимаешь, что нарушаешь историю? — рычит Мельников, держа пистолет у виска Волкова. — Если вы уйдёте, всё изменится. Я потеряю всё.
— А ты уже её нарушил, — отвечает Волков, не отводя взгляда. — Ты стал паразитом времени. Ты не спасаешь — ты используешь.
Выстрел. Волков уклоняется, бросается на Мельникова. Завязывается рукопашная.
В это время:
- Рябов, видя, как немцы входят в лес, стреляет. Патроны заканчиваются. Последний выстрел — в офицера, ведущего атаку.
- Сорокин активирует мины. Взрывы перекрывают путь врагу.
- Кузнецова, ведя раненых, достигает светящегося круга — точки возврата.
Волков, раненый, успевает шагнуть в портал последним.
Эпилог
2047 год, лаборатория «Фронтир».
Четвёрка появляется в том же зале, где началась их миссия. Но что‑то не так.
На экранах — другие даты. Другие войны.
Голос из динамика звучит глухо, с помехами, будто пробивается сквозь толщу времени:
— «Гром», вы… вернулись. Но не туда, куда планировали.
Волков делает шаг к панели управления. На мониторе — ряд хроно‑координат, каждая отмечена кроваво‑красным крестом.
— Что это? — шепчет Кузнецова, вглядываясь в строки данных.
— Альтернативные реальности, — отвечает голос. — Вы нарушили временной континуум. Каждое ваше действие в 1941‑м создало новую ветвь истории.
Сорокин бросается к анализатору:
— Он прав… Смотрите!
На экране разворачивается мозаика миров:
- в одном — СССР капитулировал в 1942‑м;
- в другом — ядерная война 1953‑го стерла Европу;
- в третьем — фашисты захватили Сибирь…
— Сколько их? — хрипло спрашивает Рябов.
— Бесконечно много, — говорит голос. — И все — ваши.
Глава 6. Цена выбора
Лаврентьев появляется из тени. Его лицо осунулось, глаза горят безумным огнём.
— Вы думали, это эксперимент? — он смеётся, и смех его похож на скрежет металла. — Это был тест. Тест на то, кто достоин управлять временем.
Волков сжимает автомат:
— Вы знали, что так будет?
— Знал. И ждал. Вы — ключ. Ваши гены, ваши решения, ваша кровь — то, что может стабилизировать континуум. Но только если…
Он замолкает. В глубине зала открываются створки — за ними сияет новый портал, но не сферический, как прежде, а рваный, словно рана в пространстве.
— …если один из вас останется там, — договаривает Лаврентьев. — В точке разрыва. Чтобы стать якорем.
Тишина.
Кузнецова делает шаг вперёд:
— Я останусь.
— Нет! — рявкает Волков. — Это приказ: отступить. Мы найдём другой способ.
— Другого нет, — тихо говорит она. — Смотрите.
На экранах — кадры из разных реальностей: дети в противогазах, руины Москвы, флаг со свастикой над Кремлём.
— Каждый миг промедления создаёт новые кошмары, — продолжает Ольга. — Я — медик. Моя работа — спасать. Даже если спасать придётся время.
Глава 7. Последний рубеж
Они стоят у портала. Ветер из разлома треплет их одежду, несёт запах гари и озона.
— Готовьтесь к синхронизации, — командует Лаврентьев. — Когда она войдёт, контур замкнётся. Но если попытаетесь её вытащить…
— Мы поймём, — перебивает Волков.
Кузнецова смотрит на каждого:
— Рябов, не забудь: снайпер должен видеть цель, а не мишень. Сорокин, твои мины — как стихи: точные и беспощадные. Волков…
Она не договаривает. Обнимает его, шепчет что‑то только для него. Затем шаг — и она исчезает в сиянии.
Портал схлопывается с грохотом. Экраны гаснут. Остаётся лишь одна хроно‑линия — ровная, синяя, стабильная.
Лаврентьев падает на колени:
— Получилось…
Но Волков не слушает. Он смотрит на пустое место, где только что стояла Ольга, и в его глазах — не победа, а пропасть.
Глава 8. Новое задание
Спустя три месяца.
Они сидят в кабинете генерала Петрова. На столе — карта мира, испещрённая красными метками.
— Это не конец, — говорит генерал. — Лаврентьев сбежал. У него доступ к другим порталам. И он знает, как создавать «якоря».
Рябов хмурится:
— Значит, он будет прыгать по реальностям, менять историю в свою пользу?
— Именно. И наша задача — остановить его.
Сорокин листает досье:
— Где он сейчас?
— В 1983‑м. Пытается сорвать подписание договора о ядерном разоружении. Если преуспеет — холодная война станет горячей.
Волков встаёт. Его шрам побелел, но взгляд — как прежде, холодный и твёрдый.
— Собираем команду.
— Командир, — зовёт Рябов. — А как же Ольга? Мы даже не знаем, жива ли она…
Волков замирает. Затем тихо:
— Жива. Я чувствую. И мы её найдём. Но сначала — закончим работу.
На стене — портрет Кузнецова в рамке. Под ним надпись: «Погиб при исполнении. Вечная память».
Но Волков знает: это не правда. Она где‑то там — в разломе времени. И он дойдёт до края вселенной, чтобы вернуть её.