— Лен, а ты чего тут стоишь? Прячешься, что ли, от кого?
Алиса подошла почти вплотную и остановилась так резко, что Лена вздрогнула. Она стояла у самой стены офисного здания, прижав к груди сумку, словно та могла служить щитом. Утро было обычное, рабочее: люди шли мимо, кто с кофе, кто с наушниками, кто уже с выражением усталости на лице, будто день давно перевалил за середину. Ничего подозрительного, если не знать, куда смотреть.
— Тсс… — Лена нервно дернула подругу за рукав и кивнула в сторону парковки. — Видишь вон мужчину около нашего офиса?
Алиса прищурилась, сделала вид, что поправляет волосы, и скользнула взглядом туда, куда показывала Лена.
— Ну… вижу. Стоит. Куртка нормальная, не бомж, не пьяный. И что?
— Он вчера ко мне домой приходил. — Лена произнесла это почти шёпотом, но от собственных слов по спине снова пробежал холодок. — Я в глазок видела. Не открыла.
Алиса резко повернулась к ней.
— В смысле приходил? Ты куда-то вляпалась?
— Да никуда я не вляпалась! — Лена вспыхнула, даже голос стал громче, чем хотелось. Она тут же огляделась и снова понизила тон. — Я не знаю, что ему от меня нужно. Честно.
Ночь она почти не спала. Каждый звук в подъезде казался шагами. Каждый скрип — щелчком замка. Она лежала, уставившись в потолок, и прокручивала в голове свою жизнь, словно искала там ошибку, которую могла допустить. Но ошибок не находилось. Работа обычная, бухгалтерия. Друзья проверенные. Никаких кредитов, никаких подозрительных знакомых. Даже бывших таких, чтобы вдруг объявились, не было.
— Может, ошибся адресом? — предположила Алиса.
— Он стоял минут пять. Потом ушёл. Сегодня… вот, — Лена снова осторожно выглянула из-за угла. — Ждёт.
Алиса пожала плечами.
— Так давай подойдем, спросим. Ничего он с нами не сделает. Люди вокруг. Если что, закричим.
Лене этот план не нравился. Но стоять и прятаться тоже было уже невозможно. Колени подрагивали, ладони были влажными, и от этого злилась ещё больше на себя, на неизвестного мужчину, на эту дурацкую ситуацию.
— Ну пошли, — выдохнула она.
Девушки двинулись в сторону входа. Алиса шагала уверенно, почти вызывающе. Лена семенила следом, стараясь держаться ближе к подруге, будто та могла заслонить её от всего мира. С каждым шагом сердце колотилось сильнее.
Мужчина заметил их сразу. Перестал смотреть в телефон, убрал его в карман и пошёл навстречу. Это пугало ещё больше.
Лена остановилась. Просто замерла, будто ноги отказались слушаться.
— Алиса… — шепнула она, но подруга уже шла дальше.
Мужчина подошёл, остановился на расстоянии вытянутой руки и вежливо кивнул.
— Доброе утро.
Голос у него был обычный. Обычный мужской голос.
— Вы же Елена Витальевна Пирогова?
От того, что он назвал её по имени-отчеству, внутри что-то неприятно сжалось.
— Да, я Пирогова, — ответила Лена, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Но вам-то что от меня нужно?
Алиса незаметно встала чуть впереди, словно заслоняя подругу.
— Девушки, давайте пройдемте в кафе, — спокойно сказал мужчина. — И я вам всё объясню. Тут не очень удобно.
Лена открыла рот, чтобы отказаться, но Алиса уже повернулась к ней.
— Пойдем. Если что… уйдём. Ничего страшного.
Они переглянулись. В этом коротком взгляде было всё: и страх, и любопытство, и усталость от неизвестности. Лена согласилась.
Кафе оказалось совсем рядом, небольшое, с большими окнами. Внутри пахло кофе и свежей выпечкой. Обычное место, где по утрам сидят такие же офисные работники, как и они. Это немного успокоило.
Они разделись, сели за столик у окна. Мужчина заказал всем кофе, не спрашивая. Лена хотела возмутиться, но почему-то не стала.
— Меня зовут… — он сделал паузу, будто подбирая слова, — я помощник нотариуса. Уже третий день разыскиваю наследницу.
Лена нахмурилась.
— Какую ещё наследницу?
— Вас, Елена Витальевна.
Алиса округлила глаза и медленно повернулась к подруге.
— Лен… ты что, тайно миллионы получила и забыла рассказать?
— У меня нет никаких богатых родственников, — резко сказала Лена. — И вообще родственников почти нет.
Мужчина молча достал из папки копию документа и протянул ей через стол.
— Вот.
Лена взяла лист дрожащими пальцами. Бумага была плотная, с печатью. Всё выглядело слишком официально для розыгрыша.
Она пробежала глазами по строчкам. Сначала имя. Потом фамилия. И в этот момент воздух будто закончился.
Лена почувствовала, как сдавило грудь. Сердце сделало странный скачок, а потом заколотилось так, что стало трудно дышать. Она перечитала фамилию ещё раз, медленно, по буквам, словно надеялась, что ошиблась.
Руки задрожали сильнее.
— Лен? — тихо спросила Алиса. — Ты чего?
Лена не ответила. Она смотрела на документ и чувствовала, как прошлое, о котором она столько лет старалась не думать, вдруг поднялось изнутри, как тяжёлая, давно не тревоженная волна.
Она резко отложила лист на стол.
— Простите… — голос сорвался. — Мне нужно… минуту.
Она знала это имя слишком хорошо, чтобы сомневаться. Шустов Евгений Викторович. Даже спустя столько лет оно по-прежнему действовало на неё почти физически, как резкий запах, от которого невозможно уклониться. Лена откинулась на спинку стула и закрыла глаза, пытаясь выровнять дыхание. В кафе было тепло, шумно, кто-то смеялся за соседним столиком, бариста гремел чашками, а у неё внутри будто выключили звук, оставив только гул.
Она до шестнадцати лет носила другую фамилию. Шустова. Тогда она ещё не до конца понимала, почему мать каждый раз напрягается, услышав это слово, почему резко обрывает разговоры, если кто-то спрашивает про отца. В детстве всё казалось проще: папа уехал, папа не живёт с нами, папа далеко. У всех же бывает по-разному. Только позже Лена стала замечать, как мать сжимает губы, как злится, как резко меняется в лице, стоит кому-то упомянуть мужское имя.
Отца она не помнила. Единственное воспоминание — размытая фотография, где он стоит рядом с матерью, ещё молодой, улыбающейся, не такой, как потом. Эту фотографию мать убрала куда-то далеко, и Лена больше её не видела.
Когда Лене исполнилось шестнадцать, она сама настояла на смене фамилии и отчества. Не хотела больше таскать за собой этот хвост. Мать не возражала. Даже наоборот, будто вздохнула свободнее, когда в документах исчезло имя человека, о котором она старалась не говорить.
И вот теперь оно снова лежало перед Леной, написано чёрным по белому, официально.
— Простите, — она открыла глаза и посмотрела на мужчину. — А он… какое вообще имеет ко мне отношение? Нас с ним давно уже ничего не связывает.
Слова прозвучали жёстко, почти грубо. Алиса бросила на неё быстрый взгляд, но ничего не сказала.
Мужчина молча взял документ со стола, словно ожидал такой реакции, и начал читать вслух о том, что Шустов Евгений Викторович завещает своей дочери, Елене Витальевне Пироговой, жилой дом общей площадью сто шестьдесят квадратных метров в Каменском районе. О банковских счетах. О том, что всё оформлено надлежащим образом.
Лена слушала и чувствовала, как внутри поднимается странная смесь: злость, обида и растерянность. Слова про дом и деньги не вызывали радости. Скорее раздражение. Как будто ей подсовывали что-то чужое, ненужное.
Она вспомнила свои дни рождения. Как мать пекла пироги, как приглашали соседских детей, как вечером они вдвоём мыли посуду. Ни одного звонка, никогда ни одной открытки. Ни одного подарка от человека, который теперь вдруг решил что-то ей оставить.
— Нет, — перебила она. — Мне от него ничего не надо.
Алиса резко ткнула её локтем в бок.
— Ты что несёшь? — прошипела она. — С ума сошла? Молчи.
Лена повернулась к подруге.
— Я серьёзно. Он мне никто.
— Вот именно, — не унималась Алиса. — Никто. А теперь, видишь, решил возместить всё, что недодал. Так бери.
Лена снова посмотрела на мужчину.
— А что с ним? — спросила она тихо.
Тот на секунду замялся, потом ответил:
— Полтора месяца назад Шустов Евгений Викторович скончался. Онкология. Болел давно.
Лена почувствовала странную пустоту. Просто факт. Чужая жизнь закончилась, и она к этому вроде бы не имела никакого отношения.
— То есть… — она сглотнула. — У него не было других наследников?
— Почему же, — ответил мужчина. — Есть сын. Приёмный.
Лена подняла голову.
— И всё ему?
— Нет. Наследство поделено. Но то, что досталось Константину, я вам озвучить не могу.
Мужчина аккуратно сложил документ и снова протянул его Лене.
— Вот копия. Вы можете всё обдумать. Связаться с нотариусом.
Он встал, попрощался и вышел, оставив их вдвоём за столиком.
Некоторое время они молчали.
— Лен… — первой нарушила тишину Алиса. — Ты чего такая бледная?
— Мне это всё не нравится, — медленно сказала Лена. — Он даже не представился нормально. Не показал удостоверение. Просто помощник нотариуса… и всё.
— Ну, может, спешил.
— Может. А может, и нет. Мне кажется, что-то тут нечисто.
Алиса задумалась, покрутила ложечку в чашке.
— Слушай, а давай его догоним? Пока не ушёл далеко. Пусть покажет документы. А то правда как-то странно.
Лена кивнула. Это предложение вдруг показалось ей единственно правильным. Слишком много неизвестного и как-то все внезапно.
Они быстро расплатились и выбежали на улицу. Мужчина был уже почти у выхода со двора, но они окликнули его.
— Подождите!
Он обернулся, явно недовольный, но остановился.
— Мы подумали, — начала Алиса, — что сейчас много мошенников. Простите, но вы могли бы показать документы?
Мужчина вздохнул, полез во внутренний карман куртки и достал паспорт. Протянул Алисе.
Она начала читать вслух, медленно, отчётливо, словно проверяя каждую букву.
Шустов Константин Евгеньевич.
Лена резко подняла глаза.
— Так вы… его сын?
— Да, — спокойно ответил он. — Приёмный.
Он убрал паспорт и посмотрел на Лену внимательнее, уже без той отстранённости, что была раньше.
— Я хотел лично познакомиться с той, с кем, возможно, придётся сотрудничать.
— Сотрудничать? — переспросила Лена.
— Да. В любом случае нам всем предстоит идти к нотариусу. Я нашёл копию завещания случайно, в кабинете отца. Он в последнее время часто вспоминал о вас.
Лена напряглась.
— Вспоминал?
— Да. Просил вас найти. Хотел увидеть хотя бы перед смертью.
Она почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось.
— Почему не нашли?
Константин отвёл взгляд.
— Моя мать была против. Она боялась, что это его расстроит. Что стресс ускорит… конец.
Лена молчала. Она не знала, что сказать. Всё это звучало слишком поздно и, казалось, не вовремя.
— Он прожил после этого ещё четыре месяца, — продолжил Константин. — И умер, шепча ваше имя.
Эти слова ударили неожиданно. Лена отвернулась, сделав вид, что смотрит на дорогу.
— А жене его что досталось? — вдруг спросила она.
Константин посмотрел на неё прямо.
— Вам это необходимо знать? Могу сказать только одно: мама не обижена. И не держите на неё зла. Она… добрая женщина. Заботливая.
Он помолчал, потом добавил:
— И винить её в том, что когда-то отец ушёл от вашей матери, не стоит. Иногда любовь бывает искромётной. Вспыхнула… и погасла.
Эти слова почему-то задели сильнее всего.
Они обменялись номерами. Всё равно им предстояло встретиться снова у нотариуса, при оглашении завещания.
Когда Константин ушёл, Лена долго смотрела ему вслед.
— Ну что? — спросила Алиса. — Всё ещё думаешь, что это афера?
— Не знаю, — честно ответила Лена. — Но мне кажется, что моя жизнь только что свернула куда-то не туда.
После той встречи Лена несколько дней жила как в тумане. Всё происходящее казалось не с ней. Она ходила на работу, делала отчёты, отвечала на письма, но мысли постоянно возвращались к разговору у офиса, к кафе, к паспорту с фамилией Шустов. К тому самому имени, которое она столько лет старательно вычёркивала из своей жизни, а оно вдруг вернулось так настойчиво.
Алиса звонила ей каждый вечер.
— Ну что, объявлялся этот Костя?
— Нет.
— Странно. Обычно такие люди не тянут.
— Может, передумал.
— Или ты ему не нужна, — хмыкала Алиса. — Тогда вообще странно. Чего тогда приходил?
Лена пожимала плечами, хотя подруга этого не видела. Внутри было двоякое чувство. С одной стороны, ей хотелось, чтобы он позвонил, чтобы всё это не повисло в воздухе. С другой, она боялась продолжения. Боялась, что придётся принимать решения, к которым она не готова.
Мать она решила пока не посвящать. Знала, что разговор будет тяжёлым, что эмоции захлестнут, и в итоге она сама начнёт сомневаться во всём ещё сильнее.
Звонок раздался через неделю, ближе к вечеру. Лена как раз вернулась с работы, сняла туфли и собиралась ставить чайник.
— Елена Витальевна? — голос в трубке был знакомым.
— Да.
— Это Константин. Я по поводу нотариуса. Вы сможете приехать в Каменск на следующей неделе?
Лена села на табурет.
— Я… наверное, да. А нотариус сам не мог позвонить?
— Мог, — спокойно ответил он. — Просто я предложил взять это на себя. Так будет быстрее. И вам не придётся объяснять всё по телефону.
Лена помолчала.
— Хорошо. Скажите адрес и время.
После разговора она долго сидела на кухне, глядя в одну точку. Потом всё-таки набрала номер матери.
— Мам, мне нужно тебе кое-что рассказать.
Мать выслушала молча. Это было даже хуже, чем если бы она начала кричать сразу. Лена чувствовала, как по ту сторону трубки накапливается напряжение.
— Вот гад, — наконец сказала мать. — Даже после смерти не может спокойно оставить нас в покое.
— Мам, он умер.
— И что? — резко ответила она. — Думаешь, от этого легче? Глянь, решил искупить свою вину. Не захотел, значит, жариться в аду. Везде лазейку найдёт.
Лена вздохнула.
— Меня пригласили к нотариусу в Каменск.
— Конечно пригласили. Сейчас тебя там и оберут, — мать говорила всё быстрее. — Эти люди только и ждут, чтобы ты что-нибудь подписала. Сынок его, приёмный, да жена — все они заодно.
— Мам, я ещё ничего не решила.
— Ты главное запомни, — жёстко сказала она. — Без нотариуса ни одной бумаги не подписывай. Ни одной. Обещай мне.
— Обещаю.
Поездка в Каменск выдалась напряжённой. Лена всё время ловила себя на том, что оглядывается по сторонам, будто ждёт подвоха. Константин встретил её у здания нотариальной конторы. Поздоровался сдержанно, без фамильярности. Это почему-то успокоило.
В кабинете их уже ждала женщина лет шестидесяти, аккуратная, с собранными в пучок волосами и спокойным взглядом.
— Елизавета Дмитриевна, — представилась она и протянула Лене руку. — Я жена Евгения Викторовича.
Лена напряглась, но рукопожатие оказалось тёплым, уверенным.
— Проходите, — сказала женщина. — Не волнуйтесь, всё будет по закону.
Оглашение завещания прошло спокойно. Всё было так, как говорил Константин. Когда нотариус закончил, Елизавета Дмитриевна неожиданно хлопнула в ладоши.
— Какой же у меня был муж, — сказала она с улыбкой. — Всё продумал. Всё по-человечески. Мне квартиры достаточно, а детям жить надо.
Лена невольно сравнила эту реакцию с тем, как бы повела себя её мать. Та бы уже возмущалась, считала, кому сколько досталось, доказывала, что всё должно быть поровну.
После нотариуса Елизавета Дмитриевна пригласила Лену к себе домой.
— Если хотите, конечно. Я покажу вам альбомы. Думаю, вам будет интересно.
Лена колебалась, но всё-таки согласилась.
В квартире было уютно. Не богато, но со вкусом. На фотографиях отец, совсем другой, не тот, о котором рассказывала мать. С доброй улыбкой, с мягким взглядом. Лена долго рассматривала снимки, словно пыталась найти в нём что-то знакомое.
— Он часто о вас вспоминал, — сказала Елизавета Дмитриевна тихо. — Особенно в последние годы.
Лена съежилась, не зная, что ответить. На прощание Константин предложил заехать в фирму.
— Она досталась мне, — объяснил он. — Я и так там работал с отцом. Знаю все нюансы. Но… — он замялся. — Мне бы хотелось, чтобы вы тоже попробовали. Мы всё-таки… родственники. Пусть и не кровные.
Лена согласилась не сразу.
— Я не обещаю, — сказала она. — Просто попробую.
— Этого достаточно, — улыбнулся он.
Работа оказалась неожиданно интересной. Лена втянулась. Константин оказался спокойным, рассудительным, без попыток давить или командовать. Все документы, все решения на нём. Ей действительно ничего не приходилось подписывать.
Мать же звонила почти каждый день.
— Смотри в оба, — повторяла она. — Они хитрые. Сейчас приласкают, а потом дом отберут.
Лена слушала и всё чаще ловила себя на мысли, что эти слова начинают раздражать. Потому что реальность была другой. Совсем не такой, какой её рисовала мать.
Совместная работа сблизила их. Сначала разговоры были только по делу. Потом обед в кафе. Потом смех, редкие шутки, взгляды, которые задерживались чуть дольше, чем нужно.
Она заметила это не сразу. Просто в какой-то момент поняла, что ждёт его сообщений, что день кажется пустым, если они не виделись.
И как-то за обедом Константин вдруг сказал:
— Лен, а как ты смотришь на то, чтобы нам пожениться?
Она замерла, не донесла вилку до рта. В ушах вдруг зазвучал голос матери, чёткий, предупреждающий: точно дом хотят отобрать.
— Я… — она заставила себя улыбнуться. — Я подумаю.
Официальное предложение он сделал позже. У себя дома. В присутствии Елизаветы Дмитриевны. Лена согласилась. Мать она тогда не стала посвящать. Просто не смогла.
Свадьба была простой. Лена была счастлива по-настоящему. А мать сидела с каменным лицом, что-то шептала Алисе, а та только улыбалась.
Иногда жизнь действительно умеет удивлять. И оказывается, что можно в один момент получить не только наследство, но и любовь. Как будто кто-то всё это давно продумал.