Поразительно, но факт: при жизни Владимир Высоцкий был для официальной культуры почти призраком. В то время как его хриплый голос звучал из каждого подъезда и каждой кухни, система делала вид, что его не существует.
Одно-единственное стихотворение в сборнике вместо книг, ноль афишных концертов в столицах, несколько скромных «сорокопяток» («сорокапятками» называли не только военные орудия) вместо виниловых альбомов и полное молчание телевидения — вот горький парадокс его биографии.
Он был самым известным «неофициальным» человеком страны, гением, которому пришлось стать разрешённым подпольщиком, чья слава жила вопреки, а не благодаря. Это не просто факты из прошлого — это приговор эпохе, которая боялась правды в три аккорда.
«Мелодия» на семидюймовой «гибкости»
При жизни Владимира Высоцкого всесоюзная фирма грамзаписи «Мелодия» выпустила его персональных пластинок меньше, чем пальцев на одной руке. И это не метафора. Его официальная дискография начинается в 1968 году с гибкой грампластинки-миньона (7 дюймов, 33 об/мин) «Песни из кинофильма „Вертикаль“».
Этот формат — хрупкий, тонкий, часто прилагавшийся к журналам — как нельзя лучше символизирует положение Высоцкого в советской звукозаписи: не фундаментальное издание, а нечто дополнительное, прикладное, связанное с кино. Туда вошли четыре песни, включая будущие хиты «Песня о друге» и «Вершина».
Прижизненные издания
- Почти каждый релиз позиционировался как «песни из кинофильмов» (1972, 1974 гг.).
- Миниатюрный формат: Подавляющее большинство — те же семидюймовые миньоны с 2–4 песнями на стороне.
- Инструментальный ансамбль: Песни часто выходили не в авторском исполнении под гитару, а в аранжировке для эстрадного оркестра (ансамбль «Мелодия» под управлением Георгия Гараняна).
Единственным исключением стал полноформатный альбом («гигант», 12 дюймов) — «Владимир Высоцкий поёт свои песни», записанный в 1973-1975 и изданный совместно с болгарской фирмой «Балкантон» в 1978 году. Ирония в том, что в СССР он официально не продавался, хотя на этикетке и стояло «Made in USSR». Полноценный студийный альбом — и он оказался заграничным сувениром для избранных.
Эпоха самиздата
Если с песнями была хотя бы видимость официального пути, то со стихами ситуация была иной. Высоцкий-поэт для советского читателя долгое время был фигурой подпольной.
Первыми собраниями сочинений поэта были машинописные сборники, которые перепечатывали и передавали из рук в руки. Известны даже типографские самиздатовские издания, как сборник 1976 года, включивший 250 текстов. Энтузиасты в Бердянске в 80-е создавали уникальные многотомные собрания вручную, в трёх экземплярах.
Первая официальная книга лишь в 1981 году, через год после смерти поэта, в издательстве «Современник» вышел сборник «Нерв» тиражом 55 000 экземпляров. Для страны, заучивавшей его тексты на слух, это была капля в море, и значительная часть тиража сразу ушла за рубеж.
Параллельно, с 1981 года, в Нью-Йорке издательство «Литературное зарубежье» выпускало двухтомник «Песни и стихи». Это издание, несмотря на неизбежные ошибки, стало первой попыткой систематизации наследия Высоцкого и выполняло роль культурного моста.
Проблема канонического текста
Обилие изданий обострило главную текстологическую проблему. Высоцкий постоянно правил тексты в живых выступлениях, редко фиксируя это на бумаге.
Что издавать: ранний рукописный вариант или позднюю концертную редакцию? Споры между сторонниками разных подходов (например, Андрея Крылова, ориентированного на «стабильную» концертную редакцию, и других исследователей) продолжаются до сих пор. Это делает каждое серьёзное издание не только коммерческим, но и научным проектом.
Эволюция изданий Высоцкого — это история о трех четких фазах
В прижизненный период (1968-1980) его творчество существовало в статусе маргинального и полуразрешенного. Официальный канал был крайне скуден: несколько гибких или виниловых миньонов (7 дюймов), выпущенных преимущественно как саундтреки к кино. Это создавало поразительное расхождение между всенародной славой и почти полным отсутствием легальных носителей.
В эпоху самиздата Высоцкий стал подпольным классиком. Его стихи и тексты песен распространялись через машинописные и даже редкие типографские сборники, которые народными усилиями перепечатывались и передавались из рук в руки. Это была альтернативная, народная канонизация.
Коренной перелом наступил после 1981 года, особенно после посмертного присуждения Государственной премии. Творчество поэта обрело статус официально признанного национального достояния. Фирма «Мелодия» начала массовый выпуск виниловых гигантов (12 дюймов), позже замененных компакт-дисками и монументальными коллекционными бокс-сетами. Эта фаза характеризуется памятным, музейным подходом к наследию и острой текстологической работой по установлению канонических версий произведений.
Немного исторических фактов — на чём играла «сорокопятка»
Услышать «сорокопятку» можно было двумя способами. Дома нужна была специальная шайба-адаптер. Её вставляли в большую дырку пластинки. Это позволяло слушать её на обычном проигрывателе.
Но чаще эти пластинки звучали в кафе и барах. Там стояли музыкальные автоматы. Например, аппарат «Меломан». Он был польским. За пять копеек можно было выбрать песню. Механизм сам ставил пластинку на иглу. Для таких автоматов «Мелодия» печатала особые тиражи.
Сейчас это раритет. Состояние пластинок часто плохое. Иглы автоматов их стачивали. Слушать неудобно. Всего три минуты звучания. Потом пластинку нужно менять.
Это был не фоновый звук из динамика, а целый ритуал, в котором физическое действие — брошенная монета, нажатие кнопки, шелест опускающейся пластинки — предвосхищало кульминацию в три аккорда под гитару Высоцкого.
Какая была зарплата у Высоцкого?
Две кассы Высоцкого: 110 рублей в СССР и 32 000 долларов за океаном
По официальным советским меркам он был рядовым актёром Театра на Таганке с фиксированным окладом. По неофициальным — одним из самых состоятельных людей страны.
Его зарплата в театре составляла около 110 рублей в месяц — стандартная для советского человека сумма. Но подлинный масштаб его гонораров раскрывался за границей. Яркий пример — гастроли в Канаде, организованные продюсером Александром Лацыником. За 11 концертов в Торонто артист получил 32 000 долларов. По свидетельствам современников, Высоцкий был шокирован этим чеком — в СССР такие деньги ему «даже не снились».
Этот гонорар был фантастическим даже по западным меркам того времени, а для СССР — абсолютно умопомрачительным. По подсчётам, одной канадской недели хватало, чтобы заработать 5-6 тысяч, что в десятки раз превышало его годовую советскую зарплату. Конкретно канадских денег хватило бы на полный комплект элитной жизни: трёхкомнатную кооперативную квартиру в Москве, дачу и импортный автомобиль.
Именно машины были самой известной статьёй его расходов. На зарубежные гонорары Высоцкий менял их «как перчатки» — от скромных «Жигулей» до элитных «Мерседесов», что для обычного советского гражданина было немыслимой роскошью.
Таким образом, благосостояние Высоцкого строилось не на официальной зарплате, а на концертной деятельности, существовавшей в полулегальном поле.
Фурцева и Высоцкий: «Он враг. Пока я жива, его диск не выйдет»
Отношения Владимира Высоцкого с министром культуры СССР Екатериной Фурцевой — один из самых драматичных эпизодов в истории советской культуры. Это была не творческая дискуссия, а личное и идеологическое противостояние, где министр обладала абсолютной властью.
Фурцева, называвшая себя «верным солдатом партии», воспринимала мир чёрно-белым. Для неё Высоцкий был однозначно на «тёмной» стороне. Как свидетельствуют источники, в кругу партийных руководителей она заявила: «Высоцкий — антисоветчик, Высоцкий — враг». Её искренне возмущало его творчество: «это не музыка, это безобразие». После прослушивания песни «Штрафные батареи» её вердикт был окончательным: «Пока я жива, диск с его песнями не увидит свет».
Личная неприязнь Фурцевой трансформировалась в конкретные запреты. Она активно препятствовала выездам Высоцкого за границу, что было не только творческой изоляцией, но и личной драмой, мешавшей встречам с женой Мариной Влади. Разрешение удалось получить лишь в 1973 году, за год до смерти министра.
Обещание, которое не сдержали. Личная встреча у них была лишь одна. Высоцкий пожаловался на лежащие без дела записи на «Мелодии». Фурцева, возможно, поддавшись его обаянию, пообещала разобраться и дала номер приёмной. Однако все последующие попытки поэта встретиться с ней терпели неудачу — министр была «постоянно занята». Это вынудило Высоцкого искать обходные пути, в том числе через связи в КГБ.
Результатом стала фактическая информационная блокада при жизни. Как свидетельствует сам Высоцкий, при огромной популярности у него за всё время вышло всего четыре пластинки.
Единственный прижизненный диск-гигант увидел свет в 1978 году — через четыре года после смерти Екатерины Фурцевой. Только продавался он в Болгарии и в магазине «Березка» за валюту.
Высоцкий про запрет на печатание своих стихов
Книгу стихов? Ну, собираюсь я её выпускать. Сколько уже собираюсь — не знаю. И сколько будут собираться те, от кого это зависит, — мне и вовсе неизвестно. От меня одного тут мало что зависит, как вы понимаете.
Разговоров о названии пока нет. Хотя предложения есть — и по книге, и по подборкам.
Но знаете что? Чем становиться просителем, оббивать пороги редакций и выслушивать, как тебе переделать строчки, лучше сидеть и писать. Зачем быть неудачником, у которого не печатаются, когда можно писать и петь? Это ведь то же самое.
А вы не думаете, что магнитофонные записи — это и есть род литературы теперешний? Вот если бы у Александра Сергеевича Пушкина был магнитофон, я уверен, некоторые его стихи остались бы только на плёнке.
Возможно, актер воспринимался простыми людьми небожителем, стукачом специальных служб, но это не значит, что его путь был легкой прогулкой. Его голос пытались заглушить, но мы помним и ценим его спустя годы. Интерес публики к нему по-прежнему не остывает. Любите ли вы слушать песни его, какие роли нравится — поделитесь в комментариях.