Продолжение поэзии Творческое продолжение в стиле Бориса Леонидовича Пастернака Февраль. Достать чернил и плакать! Писать о феврале — навзрыд, когда грохочущая слякоть весной горящею горит. Но я пишу о том, что — после: о саде, спящем под снегом, где яблони стоят, как сёстры, укрытые февральским негой. Здесь тишина такая — звонкая, что слышно, как растут сугробы. И ветка — тоненькая, ломкая — касается оконной пробы. Весь мир — в ожидании чуда, которое зовётся — март. И я, как дерево, отсюда не двинусь — жду, когда мой старт. Когда земля вздохнёт устало и скинет снежное пальто, когда всё то, что замерзало, оттает — станет чёрт-те что! Читать далее ->
Продолжение поэзии
Творческое продолжение в стиле Бориса Леонидовича Пастернака
Февраль. Достать чернил и плакать!
Писать о феврале — навзрыд,
когда грохочущая слякоть
весной горящею горит.
Но я пишу о том, что — после:
о саде, спящем под снегом,
где яблони стоят, как сёстры,
укрытые февральским негой.
Здесь тишина такая — звонкая,
что слышно, как растут сугробы.
И ветка — тоненькая, ломкая —
касается оконной пробы.
Весь мир — в ожидании чуда,
которое зовётся — март.
И я, как дерево, отсюда не двинусь —
жду, когда мой старт.
Когда земля вздохнёт устало
и скинет снежное пальто,
когда всё то, что замерзало,
оттает — станет чёрт-те что!