Через год после смерти любимого девушка встречает на сайте знакомств его идеальную копию. Он пишет первый: «Мне кажется, или мы уже были вместе… и я тебя потерял». Это совпадение? Или её молодой человек всё-таки нашёл способ вернуться?
Тень в другой жизни
Кэти проснулась оттого, что снова услышала хруст металла.
Но это был не настоящий звук — просто сон, и просто память, которая любила возвращаться к ней в самые неподходящие моменты: в три часа ночи, в очереди в супермаркете, посреди лекции по патанатомии.
Она открыла глаза. Потолок общежития, знакомая трещина в форме молнии.
Рядом пустая кровать — уже год как пустая. Люк никогда не ночевал у неё официально, но его запах — смесь мятной жвачки, кофе и какой-то дурацкой древесной туалетной воды — всё ещё иногда чудился по утрам.
Год и две недели с той субботы.
Они ехали на озеро. Поздняя осень, уже холодно, но Люк упёрся: «Последний раз в этом году посмотрим, как вода горит на закате».
Действительно, последний...
Но Кэти тогда смеялась, называла его романтиком-неудачником. Он вёл одной рукой, а другой гладил её по колену.
Радио играло что-то старое, кажется, The National. Потом фура. Потом чёрный взрыв стекла и железа. Потом тишина, в которой Кэти почему-то отчётливо слышала, как на её джинсы капает что-то теплое, но быстро остывающее.
Она выжила. Сотрясение, перелом ключицы, небольшая рана на бедре, множество ушибов. Люк — нет.
После больницы она почти не плакала. Слёзы приходили позже, мелкими, злыми порциями, когда никто не видел. Мама приезжала каждые выходные, привозила суп в баночках и молчаливо сидела рядом, не зная, как поддержать.
Сестра Лиззи злилась больше всех.
— Ты же не собираешься так и жить всё время? — спрашивала она раз в месяц, как по расписанию. — Он бы не хотел, чтобы ты превратилась в… в это.
«Это» была Кэти в сером свитере, который она не снимала третью неделю, с глазами, которые почти не поднимались выше уровня стола.
Прошёл год.
В декабре Лиззи явилась с бутылкой вина и ноутбуком.
— Я завела тебе аккаунт, — заявила она без предисловий. — Уже загрузила твои фотографии. Самые нормальные, не те, где ты в операционной в маске.
— Лиз, я не…
— Молчи. Ты хотя бы посмотри. Если через месяц ни с кем не завяжется адекватное общение — я отстану. Обещаю.
Кэти тогда впервые за долгое время почувствовала что-то похожее на злость. Но спорить не стала. Просто кивнула.
Прошло ещё три недели.
Она заходила на сайт примерно раз в четыре дня — как проверяют, не завяли ли цветы в вазе. Листала анкеты механически. Никто не задерживал взгляд дольше восьми секунд.
А потом появился он.
Фотография была сделана где-то на улице, осенью. Тёмно-зелёная куртка, чуть растрёпанные каштановые волосы, лёгкая улыбка, от которой у внешнего уголка левого глаза собиралась маленькая морщинка. Та же морщинка.
Кэти замерла. Пальцы похолодели.
Имя: Бен
Возраст: 27
О себе: «Люблю старые пластинки, запах мокрого асфальта после дождя и людей, которым не страшно помолчать вместе».
Она пролистала остальные фотографии. На одной он стоял у окна с чашкой кофе, на другой — с гитарой, на третьей — смеялся, запрокинув голову. Каждый раз — он. И каждый раз — не он.
Она закрыла вкладку. Открыла снова через полторы минуты. Сделала скриншот. Закрыла. Открыла галерею телефона. Нашла ту самую фотографию с озера — последнюю, где Люк ещё живой. Сравнила.
Сходство было не просто сильным. Оно было жестоким!
В ту ночь она не спала. Лежала и смотрела в потолок, считая трещины. Когда рассвело, она поняла, что не может не зайти ещё раз.
У него уже стоял лайк под её фотографией.
А через сорок минут пришло сообщение от него.
«Ты выглядишь мне такой знакомой и близкой, будто мы были знакомы в другой жизни».
Кэти выронила телефон. Он упал на ковёр экраном вниз. Она не поднимала его почти десять минут. Сердце колотилось так, будто кто-то бил по рёбрам изнутри.
Когда она всё-таки взяла трубку, сообщение всё ещё висело там.
Она написала:
«Это странно звучит, знаю. Но ты очень похож на одного человека… который умер».
Отправить не решилась. Удалила. Написала заново:
«Привет. Да, мне тоже показалось что-то похожее».
Отправлено.
Он ответил через четыре минуты.
«Я не хотел тебя напугать. Просто… когда увидел твою фотографию, у меня внутри что-то сжалось. Как будто я тебя уже потерял однажды и очень удивился, что ты снова здесь».
Кэти закрыла глаза. По щекам поползли горячие слезы.
Она написала:
«Можно встретиться? Не на свидание. Просто… поговорить. Мне нужно увидеть тебя вживую».
Он ответил почти сразу:
«Конечно. Когда тебе удобно?»
Они договорились на субботу, в маленьком кафе на углу Университетской и Тверской. Нейтральная территория. Днём. Без романтики.
В пятницу ночью Кэти не спала вообще. Она перебирала вещи Люка, которые так и не смогла выбросить: его любимую футболку с выцветшим Radiohead, кожаный браслет, который он забывал снимать, даже когда мыл посуду, записную книжку с его почерком.
На последней странице она нашла короткую запись, сделанную синими чернилами:
«Если я вдруг исчезну — найди меня в следующей жизни. Я буду тем парнем, который слишком долго смотрит на тебя в метро».
Кэти закрыла блокнот. Положила его на грудь. Заплакала так, как не плакала уже десять месяцев.
Утром она долго стояла под душем. Потом долго выбирала, что надеть. В итоге надела чёрный свитер и тёмные джинсы — почти то же, в чём была в день аварии. Не специально. Просто так получилось.
Кафе пахло свежемолотым кофе и корицей. Бен уже сидел у окна. Когда она вошла, он встал. На нём была та же тёмно-зелёная куртка, что на фотографии.
Он улыбнулся — той самой улыбкой с морщинкой.
Кэти остановилась в двух метрах от столика.
— Привет, — сказала она тихо.
— Привет, — ответил он. И добавил: — Ты в порядке?
Она покачала головой.
— Нет. Но я здесь.
Они сели. Заказали кофе. Долго молчали.
Потом Кэти решилась:
— Его звали Люк. Мы были вместе два с половиной года. Он погиб в автокатастрофе. Год и две недели назад.
Бен слушал, не отводя глаз. Не перебивал. Только однажды коснулся её запястья — очень легко, словно проверяя, можно ли.
— Мне жаль, — сказал он. — Правда жаль.
— Ты… ты не он, — выговорила она. Это прозвучало почти как вопрос.
— Нет, — тихо ответил Бен. — Я не он. Но я почему-то чувствую, будто должен был быть на его месте. Будто опоздал на одну остановку.
Кэти посмотрела на него долго, очень долго.
— Я не знаю, что с этим делать, — призналась она. — Я не хочу влюбляться в тебя только потому, что ты похож. Это несправедливо. По отношению к тебе. И к нему.
Бен кивнул.
— Я тоже не хочу быть чьей-то тенью. Но… я не могу притворяться, что мне всё равно. Когда я увидел тебя на фотографии — у меня внутри будто кто-то открыл окно, которое было заколочено много лет.
Они проговорили почти три часа.
Он рассказал, что работает звукорежиссёром в маленькой студии, что ненавидит будильники, что иногда пишет музыку, но никому не показывает.
Она рассказала про анатомичку, про то, как в первый раз резала труп и чуть не упала в обморок, про то, как до сих пор не может смотреть на разбитые машины.
Когда они вышли на улицу, уже темнело.
— Можно я тебя обниму? — спросил он. — Совсем чуть-чуть. Без всяких смыслов.
Кэти кивнула.
Он обнял её осторожно, как будто она была из очень тонкого стекла. Она уткнулась лбом ему в плечо. Пахло мокрым асфальтом и чуть-чуть мятной жвачкой.
Она не заплакала. Просто стояла и дышала.
— Я не обещаю, что смогу, — сказала она наконец. — Но… я хочу попробовать узнать тебя. Не его. Тебя.
Бен отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ей в глаза.
— Этого достаточно. Больше и не надо.
Они пошли по улице. Не держась за руки. Просто рядом.
Где-то далеко играла музыка — старый, чуть хриплый голос пел про потерянное время и найденное снова.
Кэти подумала, что, возможно, в другой жизни всё действительно бывает иначе.
А может, и в этой.