— Бабуль, а мы точно поедем на дачу в субботу? — Лёнька заглянул на кухню, где бабушка Клава колдовала над трёхлитровой банкой с рассолом.
— Поедем, поедем. Огурцы надо снимать, они уже перерастают. И лук выкопать пора, — ответила она, не поднимая головы. — А ты, я смотрю, уже соскучился по грядкам?
— Да не-е-ет, — протянул мальчишка. — Просто Санька сказал, что у них на участке земляника поспела. Может, и у нас уже...
Бабушка усмехнулась. Внук всегда находил весомые причины для поездки, и обычно они были связаны с чем-нибудь вкусным.
Это был девяносто третий год, и дача давно перестала быть местом для отдыха. Шесть соток земли стали для многих семей настоящим спасением. Клавдия Ивановна помнила времена, когда они с мужем приезжали сюда просто посидеть в тени яблонь, пожарить шашлыки. Теперь же каждый квадратный метр был занят грядками.
В субботу они выехали рано, ещё до восьми. Электричка трясла и подбрасывала на стыках рельсов, в вагоне пахло свежим хлебом и укропом — дачники везли припасы. Кто-то уже возвращался с участков, везя в авоськах ранние кабачки и пучки редиски.
— Клава! Ты глянь, какую капусту вывела! — соседка по креслу развернула газету, показывая рассаду. — Сорт новый, говорят, до пяти килограммов кочан вырастает.
— Ой, Тамара, да у меня в этом году вообще места нет уже, — вздохнула бабушка. — Картошку посадила где только можно, даже цветочную клумбу перекопала. Зинка, зять-то мой, всё требует: больше садите, говорит, магазинная по рублю за кило!
— А у нас свёкор вчера приезжал, целую телегу навоза привёз. Соседи завидуют! Говорит, в следующие выходные ещё подвезёт, — включилась в разговор женщина напротив.
Лёнька слушал вполуха, уткнувшись в окно. Он считал столбы и ждал знакомого поворота, за которым начинались дачные участки. В кармане у него лежала припрятанная с обеда конфета — он решил съесть её только на даче, под яблоней. Так было вкуснее.
На станции народ высыпал целыми семьями. Кто-то тащил тяжёлые баулы с инструментами, кто-то вёз на тележках бочки для полива. У киоска уже выстроилась очередь за семечками и газировкой.
— Клавдия Ивановна! Здравствуйте! — окликнул их сосед по участку, дядя Саша. На плече у него висела дедовская пила. — На огонёк заглянете? Нина пирогов напекла, с ревенем. А то мы одни не управимся.
— Спасибо, Александр, обязательно зайдём после обеда. Только огурцы соберу и лук выдерну, — пообещала бабушка.
Калитка открылась со знакомым скрипом. Лёнька тут же помчался осматривать владения: проверил, не сломал ли кто его самодельное пугало, заглянул в бочку с водой — там плавали мелкие жучки и листики. На грядках всё буйно зеленело и пахло землёй, укропом и помидорной ботвой.
— Бабуль, смотри! У нас помидоры уже краснеют! — закричал он с другого конца участка.
— Тише ты, весь посёлок перебудишь. Иди лучше помоги вёдра принести, будем поливать.
Работа закипела. Бабушка ловко срывала огурцы, сортируя их — эти на засолку, эти на салат, а маленькие корнишончики — для маринования. Лёнька таскал воду из колонки, что стояла на углу трёх участков. У колонки всегда собирался народ, и тут же шёл активный обмен новостями и рассадой.
— Клавдия Ивановна, возьмите у меня перцев рассады, — предлагала соседка Галина Петровна. — У меня переизбыток получился, а выбрасывать жалко.
— Да куда мне ещё, Галюш? У меня каждый уголок занят.
— Так между картошкой воткните! Перец он неприхотливый, разрастётся — красота будет!
К обеду они управились с основными делами. Бабушка развела в железной бочке костёр, поставила варить картошку. Лёнька нарвал укропа, зелёного лука, сорвал первый покрасневший помидор.
— Бабуль, а можно я огурец съем прямо так, не мытый?
— Мыть обязательно! Вон там рукомойник висит.
Они ели, сидя на старых табуретках под яблоней. Картошка показалась Лёньке самой вкусной на свете, хотя ничего, кроме соли, в ней не было. Огурец хрустел так, как никогда не хрустели магазинные, а помидор был сладким и пах летом.
— Знаешь, внучок, — задумчиво произнесла бабушка, разглядывая свои шесть соток, — когда мы с дедом этот участок получали, думали — для души будем выращивать цветочки да клубнику. А вон как жизнь повернулась. Теперь эта земля нас кормит. И ничего, справляемся.
— А мне нравится сюда ездить, — признался Лёнька. — Тут классно. И вода из колонки вкуснее городской, и воздух другой.
— Это точно, — согласилась бабушка. — Тут хоть тяжело работаешь, но душа отдыхает.
После обеда они отправились в гости к дяде Саше и тёте Нине. Их веранда была увита виноградом, в тени которого стоял стол, накрытый клеёнкой в цветочек.
— Проходите, проходите! Самовар уже вскипел! — засуетилась тётя Нина, выставляя на стол пироги, варенье и сахарницу.
— Ох, Нин, да мы только что пообедали, — смущённо говорила бабушка Клава, но уже придвигала табурет к столу.
— Чай с пирогом — это отдельный желудок, — отмахнулся дядя Саша. — Рассказывай, Клава, как дела? Зять твой работу нашёл?
Разговор потёк неспешно. Обсуждали урожай, делились секретами выращивания, жаловались на гусениц и радовались дождям. Лёнька уплетал ревеневый пирог и слушал, как взрослые строят планы на осень — что где посадить в следующем году, как лучше сохранить урожай на зиму.
— А я вот думаю, может, мне кроликов завести? — размышлял вслух дядя Саша. — Слышал, Петрович на седьмом участке держит, говорит, дело выгодное.
— Петрович-то держит, да только ты подумай, сколько возни! — возражала его супруга. — Нам бы с огородом управиться.
Вечерело. Надо было спешить на электричку. Бабушка собрала полный рюкзак: огурцы, зелень, первые помидоры, пучок редиски. В авоське гремели банки — она захватила из погреба прошлогоднюю консервацию.
— Тяжело тебе будет нести, Клавдия Ивановна, — забеспокоился дядя Саша. — Давай я до станции провожу.
— Да что ты, мы с Лёнькой справимся. Правда, внучок?
Мальчишка важно кивнул и взялся за рюкзак, хотя тот был почти в половину его роста.
В электричке было душно и людно. Но все ехали довольные, с полными сумками и пакетами. Кто-то даже вёз в коробке рассаду цветов — для балкона.
Бабушка дремала, прижав к груди авоську. Лёнька смотрел в окно на мелькающие мимо дачные посёлки и думал о том, что в следующие выходные обязательно попросит бабушку взять его снова. Может, к тому времени земляника уже точно поспеет. А ещё он хотел помочь ей посадить те самые перцы, что предлагала соседка. Между картошкой ещё оставалось немного места.
Дома мама ахнула, увидев урожай:
— Ну вы даёте! Это ж сколько всего!
— Зато свежее, со своей земли, — устало, но с гордостью ответила бабушка. — Завтра огурчиков засолим, а редиску в салат пойдёт. Ничего не пропадёт.
И никто не говорил вслух, что эти шесть соток стали спасением для семьи, что каждая картофелина, выращенная своими руками, экономила драгоценные деньги. Все просто работали, делились друг с другом и верили — переживём, справимся, не впервой.