— Ольга Викторовна, вас к телефону! Срочно!
Я отложила папку с документами и взяла трубку. Голос секретаря звучал встревоженно.
— Да, слушаю.
— Оля, это я, — послышался знакомый голос двоюродной сестры Светки. — Ты слышала новость?
— Какую ещё?
— Тётя Зина составила завещание. На тебя.
Я опустилась на стул. Тётя Зина, мамина младшая сестра, ушла три дня назад. Старушке было восемьдесят семь, последние годы она провела в доме престарелых.
— На меня? — переспросила я. — Светка, ты точно ничего не путаешь?
— Как есть! Дачу в Сосновке, шесть соток. Помнишь, мы там в детстве каждое лето проводили?
Я помнила. Деревянный домик с резными наличниками, яблоневый сад, колодец с ледяной водой. Баня, которую топили по субботам. Качели, которые дедушка сколотил из старых досок.
— А остальные как отреагировали?
— Да ты что! Тут такой переполох начался! Тётя Лида в обморок упала, дядя Володя орёт, что завещание поддельное.
Я вздохнула. Родственнички всегда были не прочь поживиться. Особенно когда речь шла о земле.
На следующий день я поехала к нотариусу. Пожилая женщина в очках внимательно изучила мои документы.
— Всё верно, — кивнула она. — Зинаида Петровна Громова оставила вам в наследство дачный участок площадью шесть соток с жилым домом и хозяйственными постройками. Завещание составлено два года назад, заверено надлежащим образом.
— А почему именно мне? — я не могла понять. — У неё же трое детей.
Нотариус пожала плечами.
— Это её право. Возможно, вы были ей ближе остальных?
Я задумалась. Действительно, последние годы именно я навещала тётю Зину в доме престарелых. Привозила её любимые пирожки с капустой, читала вслух книги. Её собственные дети появлялись редко — то времени нет, то дела неотложные.
— Вам нужно вступить в наследство в течение шести месяцев, — продолжила нотариус. — Оплатить госпошлину, оформить документы.
Я кивнула и вышла на улицу. Телефон сразу же зазвонил.
— Ольга! — голос дяди Володи гремел как из бочки. — Немедленно отказывайся от дачи! Это наша семейная собственность!
— Дядь Володь, тётя Зина сама решила...
— Да какая Зина! Старая была, ничего не соображала! Мы в суд подадим, признаем недееспособной!
— Она была абсолютно в здравом уме, — возразила я. — И завещание составлено за два года до...
— Ты что, совсем обнаглела?! — перебил он. — Это я с братом в девяностые годы там баню строил! Я там каждый забор, каждую грядку помню!
— Тогда почему вы её в дом престарелых сдали?
Повисла тишина. Потом дядя Володя выругался и бросил трубку.
Через неделю я приехала на дачу. Калитка висела на одной петле, в огороде росли сорняки. Яблони не обрезаны, крыльцо просело. Сердце сжалось — как же всё запущено!
Я открыла дверь ключом, который нотариус передала вместе с документами. В доме пахло сыростью и пылью. На столе стоял засохший букет полевых цветов.
— Вот ты где!
Я обернулась. В дверях стояла тётя Лида, мамина старшая сестра. Крупная женщина с крашеными волосами и недовольным лицом.
— Здравствуй, тёть Лид.
— Какое здравствуй! — она прошла внутрь, оглядывая комнаты. — Решила уже хозяйничать?
— Я просто посмотреть приехала.
— Ага, посмотреть! А мы, значит, никто? Я — родная сестра, а ты — племянница! Какое ты имеешь право?
— Тётя Зина сама решила...
— Да заладила ты! — тётя Лида махнула рукой. — Зина последние годы вообще головой тронулась! Иначе бы не оставила тебе ничего!
Я почувствовала, как внутри закипает.
— Может, потому что я одна её навещала? Привозила еду, разговаривала?
— Подлизывалась, ты хочешь сказать! — тётя Лида ткнула в меня пальцем. — Специально старушку обрабатывала, чтобы на тебя переписала!
— Это неправда!
— Как же! — она усмехнулась. — Думаешь, мы не знаем? Ты её уговорила, пока она совсем слабая была!
Я развернулась и вышла из дома. Слёзы застилали глаза. Неужели родня всерьёз считает меня такой корыстной?
Следующие недели превратились в кошмар. Родственники названивали каждый день. Дядя Володя грозился судом. Его сын Игорь, с которым мы когда-то вместе на речку ходили, теперь смотрел как на врага.
— Оль, может, плюнешь на всё это? — спросила подруга Катя за чашкой кофе. — Сколько можно нервы тратить?
— Не могу, — я покачала головой. — Это же последняя воля тёти Зины. Как я могу её предать?
Катя вздохнула.
— Тогда тебе нужен хороший адвокат. У меня есть знакомый, Андрей Николаевич Соколов. Специализируется на наследственных делах.
Андрей Николаевич оказался мужчиной лет пятидесяти с проницательным взглядом. Он внимательно выслушал мою историю.
— Понятно, — кивнул он. — Классическая ситуация. Родня почуяла землю.
— Что мне делать?
— Для начала — не паниковать. Завещание оформлено по всем правилам. Если они подадут в суд, мы будем защищаться. Но сначала давайте попробуем договориться мирно.
Он назначил встречу с родственниками на нейтральной территории — в кафе недалеко от нотариальной конторы. Пришли все: дядя Володя с женой, тётя Лида, её дочь Ирина, двоюродный брат Игорь.
— Итак, господа, — начал Андрей Николаевич, — давайте обсудим ситуацию спокойно.
— Да чего тут обсуждать! — дядя Володя стукнул кулаком по столу. — Дача должна быть поделена поровну!
— Завещание составлено в пользу Ольги Викторовны, — спокойно ответил адвокат. — Это законное право наследодателя.
— А мы его оспорим! — вмешалась тётя Лида. — Зина была невменяемая!
— У вас есть медицинские документы, подтверждающие это? — поднял бровь Андрей Николаевич.
Тётя Лида замялась.
— Она же в доме престарелых жила!
— Это не означает недееспособность, — адвокат достал папку с бумагами. — Вот справка от психиатра, выданная за месяц до составления завещания. Зинаида Петровна была абсолютно вменяема.
— Тогда племянница её уговорила! — не унималась тётя Лида.
— Докажите, — адвокат посмотрел на неё. — В суде нужны факты, а не домыслы.
Повисла тишина. Игорь нервно теребил салфетку.
— Послушайте, — тихо сказала я, — может, мы как-то договоримся? Я не хочу ссориться с семьёй.
— Вот! — оживился дядя Володя. — Значит, согласна делиться?
— Я предлагаю другое, — продолжила я. — Дачу оставляю себе, но каждый из вас может приезжать туда, когда захочет. Как раньше.
— Нам не нужна твоя милость! — отрезала Ирина. — Мы хотим свою долю!
— Хорошо, — Андрей Николаевич закрыл папку. — Тогда встретимся в суде.
Судебное заседание назначили через два месяца. Всё это время родня не давала покоя. Звонили, писали гневные сообщения, даже приезжали к моему дому.
— Оля, держись, — подбадривала мама. — Ты права. Зина хотела именно так.
— Но почему она не объяснила им? — я не могла понять. — Почему не поговорила с детьми?
— Наверное, знала, что они не поймут, — грустно сказала мама. — Зина всю жизнь для них старалась, а они её бросили.
В день суда я пришла за час. Андрей Николаевич уже ждал.
— Не волнуйтесь, — сказал он. — У нас сильная позиция.
Родственники явились толпой. Дядя Володя нанял своего адвоката — молодого парня с самоуверенным видом.
Судья — женщина средних лет — внимательно изучила документы.
— Итак, родственники оспаривают завещание на основании...?
— На основании того, что наследодатель была введена в заблуждение! — заявил адвокат истцов. — Ответчица манипулировала пожилой женщиной!
— Доказательства?
Адвокат замялся.
— Показания свидетелей...
— Предоставьте.
Первым выступил дядя Володя.
— Моя мать последние годы часто путалась, забывала имена. Явно была не в себе!
— У вас есть медицинские документы? — спросила судья.
— Нет, но...
— Следующий свидетель.
Тётя Лида повторила то же самое. Потом Ирина. Все твердили одно: тётя Зина была не в себе.
Тогда встал Андрей Николаевич.
— Ваша честь, у меня есть свидетель со стороны защиты.
В зал вошла пожилая женщина в строгом костюме.
— Представьтесь, пожалуйста.
— Марина Павловна Крылова, заведующая домом престарелых, где проживала Зинаида Петровна Громова.
— Расскажите о её состоянии.
— Зинаида Петровна до последних дней была в ясном уме, — чётко произнесла женщина. — Она читала книги, разгадывала кроссворды, поддерживала беседы. Память была отличная.
— А как часто её навещали родственники?
Марина Павловна посмотрела на дядю Володю.
— За три года сын приезжал четыре раза. Дочь — три раза. Племянница Ольга Викторовна — каждую неделю.
В зале зашумели. Тётя Лида покраснела.
— Это неправда! — выкрикнула она. — Я приезжала!
— У нас ведётся журнал посещений, — спокойно ответила заведующая. — Могу предоставить.
Судья постучала молоточком.
— Тишина в зале!
Андрей Николаевич достал ещё одну бумагу.
— Ваша честь, также прошу приобщить к делу письмо Зинаиды Петровны, написанное её рукой.
— Что за письмо? — насторожился адвокат истцов.
Судья взяла листок, прочитала вслух:
"Я, Зинаида Петровна Громова, находясь в здравом уме и твёрдой памяти, оставляю дачу моей любимой племяннице Ольге. Она единственная, кто не забыл обо мне. Дети мои заняты своими делами, внуки выросли чужими. А Оленька приезжает, разговаривает, читает мне. Она заслужила этот дом своей добротой".
Я почувствовала, как по щекам текут слёзы. Тётя Зина... Она всё понимала.
Судья отложила письмо.
— Экспертиза подтвердила подлинность почерка?
— Да, ваша честь, — кивнул Андрей Николаевич.
Дядя Володя резко встал.
— Это всё подстроено! Специально написала под диктовку!
— Садитесь, — строго сказала судья. — Суд удаляется на совещание.
Мы ждали двадцать минут. Родня сидела угрюмо, не глядя в мою сторону. Я смотрела в окно, думая о тёте Зине.
Наконец судья вернулась.
— Встать, суд идёт!
Все поднялись.
— Рассмотрев материалы дела, суд постановил: в иске отказать. Завещание Зинаиды Петровны Громовой признать действительным. Дачный участок переходит в собственность Ольги Викторовны Серовой.
Дядя Володя выругался и вышел из зала. Остальные потянулись за ним. Только Игорь задержался.
— Оль, — неуверенно начал он, — прости. Мы погорячились.
Я посмотрела на него.
— Знаешь, Игорь, ты всегда можешь приехать на дачу. Правда.
Он кивнул и ушёл.
Через месяц я въехала в дом. Сделала ремонт, покрасила забор, посадила новые розы. Каждую субботу топила баню, как когда-то дедушка.
Однажды у калитки появилась Светка с детьми.
— Оль, можно мы тут погостим на выходных?
Я улыбнулась.
— Конечно. Проходите.
Родня больше не звонила. Но я знала: рано или поздно они поймут. Дача — это не просто земля. Это место, где живут воспоминания. И тётя Зина хотела, чтобы я их сберегла.
Вечером я сидела на крыльце, глядя на закат. В руках была старая фотография: я, маленькая девочка, и тётя Зина в фартуке, с корзиной яблок.
— Спасибо, тётя Зин, — прошептала я. — Я не подведу.
Присоединяйтесь к нам!