Шконка скрипнула под весом соседа. В хате стоял густой спёртый дух: смесь сигаретного дыма, немытых тел и туалетной вони. Это мой мир с девяносто седьмого года. Здесь время не идёт, оно тянется. На стенах - шуба из многослойной побелки, под потолком - тусклая лампочка в проволочной сетке, которая никогда не гаснет. В те годы на зоне всё только начинало меняться. Старые понятия сталкивались с беспределом, а мы, первоходы, заезжали в этот хаос, как в мясорубку. Я выжил только потому, что умел молчать и чинить людям зубы. Зубная боль это штука честная, она не смотрит на звёзды на плечах или масти. Когда у пахана или кума стреляет в десну так, что искры из глаз, они оба готовы на всё. В камере никто зубы не сверлит , это чушь. Если ты лепила, твоё место в санчасти. Там стояло старое советское кресло, которое дёргалось, как в припадке, когда нажимали на педаль. Инструмент тупой, анестезии вечно нет, зато есть спирт и возможность говорить с людьми без лишних ушей. В девяносто седьмом зона жи
Публикация доступна с подпиской
Поддержать автора.