Стало общим местом утверждать относительно затеи Трампа с «Советом мира», что это будет альтернатива ООН. Что Совет создаётся вместо ООН под руководством США и так далее. Я считаю, что это не совсем правильная оценка. Я не думаю, что «Совет мира» вообще задумывался как площадка для решения каких-либо международных вопросов.
На мой взгляд, эту инициативу с «Советом мира» нельзя рассматривать в отрыве от действий США в Венесуэле, шагов в отношении Кубы, заявлений в отношении Гренландии и того, что назревает в отношении Ирана. И тучи над ним сгущаются всё больше и больше.
Инициатива по созданию так называемого «Совета мира» – это требование ко всем, кто готов на это пойти, образно говоря, принести присягу США. То есть требование публично выразить поддержку курсу американской администрации. Именно в тот момент, когда эта самая американская администрация ведёт себя максимально вероломно по отношению к тому порядку вещей, который существовал на протяжении как минимум последних тридцати лет, – хотя бы формально и публично соблюдая международное право.
Теперь же мы видим, что одной рукой Белый дом делает всё с точностью до наоборот и идёт к достижению своих целей максимально силовым, наглым и вульгарным путём. И в то же время другой рукой он предлагает странам всего мира как бы расписаться в том, что именно с этой, именно так себя ведущей администрацией они готовы дружить и даже платить какие-то членские взносы. И якобы вступать в какие-то переговоры по решению проблем.
На мой взгляд, это просто требование определиться со стороной. Либо вы с нами, либо против нас. Потому что, безусловно, этот силовой прессинг в отношении многих региональных и национальных элит действует эффективно. И я думаю, что многие если ещё не совсем готовы, то уже скоро будут готовы склониться перед этим натиском – силовым, неприкрытым и, конечно, для многих устрашающим.
По сути, вся эта конструкция с «Советом мира» – это демаркация территории. То есть он как бы говорит: «Вот он я, вот мои методы. Либо вы подписываетесь, и я знаю, что вы на моей стороне, а все остальные – мои враги. Либо вы не подписываетесь, и значит, вы в первую очередь мои враги. А вот те, кто подписался, остаются на потом или вообще, может быть, я позволю им присоединиться к пиршеству и разделу трофеев, то есть моих врагов».
Да, безусловно, это будет новая конфигурация в системе международных отношений, если она состоится и будет хоть сколько-нибудь значимой. Конфигурация, которая будет отражать новые реалии. И мировую экономическую реальность, и реальность геополитической борьбы.
Потому что всё существенно изменилось. И здесь, пожалуй, можно согласиться с Трампом в том, что старая архитектура и система международных отношений не отражают современного положения дел в мире.
Будет ли это «Совет мира»? Будет ли это что-то другое? Неизвестно. Но из истории мы знаем, что рано или поздно наступает момент, когда то или иное событие становится определяющим для новой системы международных отношений, которая в рамках этого краткого исторического момента более или менее отражает сложившееся реальное положение вещей и намерения мировых элит в этот исторический момент. И то, как они видят переустройство мира.
Станет ли предложение Трампа о «Совете мира» такой точкой? Думаю, скорее нет. Но рано или поздно этот момент наступит.
Я не верю, что переговоры в Абу-Даби могут привести к завершению войны. Потому что, как и раньше, как это уже много раз бывало, американская сторона игнорирует ключевое противоречие между нашими конфликтующими сторонами.
И это ключевое противоречие заключается не в том, где проходит линия контроля территории, и не в отношении к русскому языку, и не в неонацистском и фашистском характере киевского режима.
Ключевое и игнорируемое противоречие заключается в том, что обеим сторонам кажется, что они побеждают. Или имеют шансы на победу, более решительную и более результативную, чем тот вариант исхода, который предлагается по результатам переговоров.
И пока это так, а я считаю, что это так, и мы это видим по делам, а не по словам, — обе стороны из уважения, из попытки выжать какую-то выгоду, из приличия будут очень достоверно демонстрировать заокеанскому президенту Вселенной (как ему бы хотелось думать) готовность к переговорам и сами переговоры. Но результат будет неизменным.
У Европы не так много шансов выпутаться из острой зависимости от экономической системы Соединённых Штатов. Попытки будут предприниматься.
Мир меняется. Существовавшая после развала Советского Союза система макроэкономического разделения ролей между странами и целыми регионами тоже трансформируется.
И по мере того, как США пытаются подпитаться за счёт сохраняемой ими на протяжении многих лет в качестве кубышки на чёрный день Европы, она беднеет. Экономическая модель Европы меняется, и она уже не может сохранять то место, которое занимала на протяжении 90-х, нулевых и десятых годов. А именно – не может в полной мере быть частью кластера мировых потребителей, мирового научно-технологического хаба, частью мировой столицы накопления капиталов.
Все эти три важнейшее характеристики Европа утрачивает. И это неминуемо подталкивает её к поиску нового места, новых связей, новых источников экономического роста или хотя бы поддержания штанов.
Та лёгкость, с которой Индия соглашается на сближение с Европой, показывает, что, на мой взгляд, так называемый Глобальный Юг совсем не монолитен. И его немонолитность обеспечена и предопределена явным нежеланием главных игроков жертвовать чем бы то ни было не только ради друг друга, но и ради вот этого коллективного союзнического статуса. Или некой коллективной идентичности.
На мой взгляд, она не создана как таковая. И ради неё ни одна из стран-участниц не готова всерьёз чем-то пожертвовать. Значит, в случае того или иного кризиса любая из стран-участниц остаётся практически наедине с собой.
Мы не видим какого-либо заметного, значимого взаимодействия именно в кризисных ситуациях. А поддержка в кризис зачастую гораздо важнее и весомее, чем сотрудничество в годы стабильности или процветания.
Мы видим это, наблюдая за поведением России, которая в один год заявляет, что находится в состоянии цивилизационной войны с Западом, а при следующей администрации США идёт на очень тесное сотрудничество и даже ищет его.
Мы видим это на примере Китая, который тоже явно не готов подставляться ради союзников, даже таких ключевых и ценных, как Венесуэла. В итоге другие страны, в том числе БРИКС и (в более широком смысле) страны глобального большинства, понимают, что ещё нет того центра, вокруг которого можно было бы сплотиться. Или нет той коллективной идентичности, в которую можно было бы влиться и которая обеспечивала бы какую-то защиту от планетарного пиратства, в которое превращается поведение Запада.
Невозможно знать наверняка, устоит ли иранская власть. Чтобы прогнозировать это с достаточной степенью ответственности, нужно быть глубоким специалистом как по иранским вопросам (социально-экономическим и военным), так и по военным возможностям США. Но что можно сказать наверняка, так это то, что в интересах нашей страны, чтобы нынешняя администрация Ирана устояла.
Потому что Америка при Трампе с огромной скоростью и неожиданной для такого неповоротливого, большого и старого организма прытью набрасывается на одного стратегического союзника Китайской Народной Республики за другим. Первым наименьшим звеном в этой цепочке была Сирия. Далее – Венесуэла. Далее – Иран. Далее – очевидно, не останется никого, кроме Российской Федерации.
Ставит ли администрация Трампа сегодня Россию в один ряд с Сирией, Ираном и Венесуэлой, на мой взгляд, абсолютно неважно. Сегодня не ставит — завтра поставит. Либо это будет сделано не напрямую, а опосредованно. Более того, нельзя исключать (и Трамп неоднократно на это указывал), что вся эта риторика задобривания, риторика переговоров может быть обманным манёвром.
Я имею в виду, что Трамп неоднократно говорил о том, что он никогда не раскрывает свои планы. И что частью его метода заключения сделок и достижения результатов является введение партнёров или оппонентов в заблуждение. С Мадуро он тоже вёл переговоры.
Даже с учётом того, что мы ядерная держава, существует тысяча и один способ попытаться дестабилизировать, разрушить, ослабить или каким-то иным образом победить нашу страну. Или сделать невозможным её эффективное взаимодействие с Китаем. Сейчас задействованы далеко не все способы. Думаю, в том числе и потому, что Трамп избрал стратегию поэтапной концентрации усилий.
Полный текст интервью изданию «Ваши новости» здесь: https://vnnews.ru/nikita-tretyakov-sovet-mira-yeto-tr/