Печальная история о пенсионерах. У нас с мужем было все иначе. Мы специально сделали все так, чтобы пойти в отпуск и дальше пойти на пенсию. В один день...
Они проснулись в один день, как будто в чужой квартире. Тишина не была пугающей – она была непривычной. Не нужно было подскакивать по будильнику, бороться за ванную и судорожно глотать кофе. Геннадий лежал и смотрел, как солнечный зайчик медленно ползет по потолку, а Надежда, не открывая глаз, слушала, как за окном спорят воробьи. Так начался их первый день после отпуска, который не закончится долго.
Первый месяц был странным праздником без повода. Они ели завтрак в девять, в десять и даже в одиннадцать. Ходили в магазин среди буднего дня, удивляясь пустым улицам. Смотрели дневные передачи и смеялись над их нелепостью. Но постепенно праздник стал похож на длинный-длинный воскресный вечер, когда уже все переделано, а понедельника не предвидится.
Тишина оказалась громкой. В ней отчетливо слышались незаданные вопросы: «А что дальше?», «Кто мы, если не бухгалтер и школьный учитель?».
Надежда начала с малого. Открыла антресоли и вытащила старую деревянную шкатулку, полную катушек ниток, лоскутков и забытых пуговиц. Руки, тридцать лет державшие указку и красную ручку, дрожали, беря иголку. Первая салфетка вышла кривоватой. Вторая – уже лучше. А на третьей вдруг расцвели розы – такие, какие росли у ее бабушки в деревне. Она не вышивала со студенчества, но бережно собирала разные красивые нитки и другие мелочи, как будто знала, что всему свое время и придет тот час, когда и эта коробка станет ей необходима. Теперь же стежок за стежком, вечер за вечером, на белой канве рождались сады, птицы, целые пейзажи. Это было похоже на медитацию. В тишине, под мерное потрескивание иглы в ткани, она впервые за долгие годы слышала собственные мысли. И они были спокойными.
Геннадий, всегда считавший себя человеком сухих цифр и отчетов, обнаружил в глубине балконного ящика набор для выжигания, купленный когда-то для внука и забытый. Внук уже женат, а этот ящик так и стоит на полке, тоже ждет свое время. Он достал его, смахнул пыль. Нашел в кладовке обрезок фанеры. Первая линия была робкой. Дерево сопротивлялось, дымок пахнул детством. Но вот уже контур кота, спящего на крыльце, обрел четкость. Геннадий втянулся. И пошло-поехало. Он покупал спилы дерева, изучал породы, учился чувствовать материал. Его «мастерская» разместилась на лоджии. Там пахло древесной смолой, горячим деревом и временем, которое наконец-то никуда не торопилось. А потом сын подарил отцу современный набор для профессионального выжигания, появились красивые картины и первая небольшая выставка работ.
Они открывали друг в друге незнакомцев. Надежда не знала, что Гена может часами, сжав губы, выводить сложнейший орнамент, а потом вдруг расхохотаться от радости, когда все получится. Геннадий с удивлением наблюдал, как его сдержанная Надя, проклиная запутавшуюся нитку, может выдать такое, что он хохотал до слез.
И появились новые ритуалы. В четыре часа – обязательный «тихий час» с книгой. Они занимали два кресла у окна, за которым менялись сезоны, и погружались в миры, до которых раньше не доходили руки. Читали вслух друг другу особенно понравившиеся отрывки. Спорили о героях. Молчали, каждый в своей вселенной, но связанные общим, теплым пространством.
По вечерам, отложив иголку и выжигатель, они пили чай. Не на бегу, а медленно, смакуя. И разговаривали. О том, что видели из окна. О прочитанном. О внуках. О том, как странно и прекрасно это новое состояние – быть просто Геной и Надей. Без титулов, планов и срочных дел. Они заново учились быть вместе, не по необходимости, а по желанию.
Иногда они брали альбомы и вспоминали юность, студенческие годы, свадьбу, тяготы молодой семьи. Кажется, все это было только вчера и вот они уже пенсионеры.
Однажды Надежда вышила на подушке: «Покой – это не когда ничего не делаешь. Это когда делаешь то, что наполняет душу». Геннадий, увидев это, кивнул и ничего не сказал. Но на следующий день принес из своей «мастерской» дубовую рамку для этой вышивки.
Иногда, особенно в серые ноябрьские дни, на них накатывала тревога – от этой безграничной свободы, от тишины. Но тогда один из них просто брал другого за руку. Или ставил чайник. Или открывал книгу на закладке. Они стали друг для друга якорем в этом новом, огромном и уютном море под названием «остаток жизни».
Они не нашли себя заново. Они собирали себя, как пазл, из забытых увлечений, невысказанных мыслей и минут, подаренных друг другу. Их жизнь теперь измерялась не квартальными отчетами и учебными четвертями, а сменой тем для вышивки, породами дерева, прочитанными книгами и чашками чая, выпитыми вместе за разговором и длинными прогулками по берегу реки.
Это был новый сезон. Сезон тишины, творчества и внимания. Самый уютный и неторопливый сезон в их жизни. И в его календаре было только два слова: «сегодня» и «вместе».
#семья #родители #любовь #брак #историяизжизни #пенсия