— Лина, там мама звонит, возьми трубку! — крикнул Витя из ванной.
Ангелина вытерла руки о полотенце и посмотрела на светящийся экран телефона на столе. Воскресное утро только началось, а свекровь уже на связи. Она взяла трубку и нажала на зеленую кнопку.
— Алло, Оксана Аркадьевна.
— Лина! — голос свекрови звучал встревоженно. — У меня тут такое случилось! Прорвало трубу в ванной, вода хлещет! Я уже к Сергею Николаевичу вниз сбегала, у него потолок мокрый! Что делать-то?
— Перекройте воду, вызовите сантехника, — ответила Ангелина, продолжая накрывать на стол.
— Да я перекрыла уже! Но там такой потоп был, представляешь? Сантехник сказал, приедет только завтра. Говорит, всю разводку менять надо, это на недели. У меня там жить невозможно — все залито, плитка отваливается. Витю позови, пожалуйста.
Витя вышел из ванной, вытирая лицо полотенцем. Ангелина протянула ему телефон.
— Мам, что случилось? — он слушал, хмурясь. — Ясно. Слушай, собирай вещи, я сейчас приеду, заберу тебя к нам. Поживешь пару дней, пока не починят.
Ангелина замерла с тарелкой в руке. Их квартира была всего двухкомнатной. Спальня и гостиная. Куда селить свекровь? А главное — пару дней легко превращались в недели.
— Витя, может, она в гостиницу? — осторожно предложила она, когда муж положил трубку. — Или мы ей оплатим съемную квартиру на время ремонта?
— Ты серьезно? — Витя посмотрел на нее с недоумением. — Моя мама будет по гостиницам скитаться, когда у нас есть где ее разместить? Раскладушку поставим в гостиной, и все дела.
— Но Витя...
— Никаких «но». Это моя мать. Она одна, ей больше некуда идти. Неделю потерпим.
Ангелина сжала губы. Спорить было бесполезно — когда речь заходила об Оксане Аркадьевне, Витя становился глухим к любым аргументам.
К вечеру свекровь уже стояла на пороге с двумя огромными сумками и свертком постельного белья.
— Вот, приехала, — объявила она, оглядывая прихожую. — Ой, а у вас тут пыльно как. Лина, ты давно пол мыла?
— Позавчера, — сухо ответила Ангелина.
— А выглядит так, будто неделю назад. Витенька, помоги мне сумки занести.
Витя засуетился, таская вещи матери в гостиную. Оксана Аркадьевна прошлась по квартире, заглядывая в каждый угол. Остановилась у окна, провела пальцем по подоконнику.
— Грязь какая. И окна когда мыли последний раз? Весной, наверное.
— В октябре мыла, — отозвалась Ангелина из кухни, где разогревала ужин.
— Плохо мыла тогда. Надо будет помочь тебе, раз сама не справляешься.
Витя расстелил раскладушку, принес подушку и одеяло. Свекровь села на край, покачала головой.
— Жестковато. Но ничего, переживу. Главное, что рядом с сыном.
За ужином Оксана Аркадьевна долго рассказывала о своих бедах. О том, как хлынула вода, как она испугалась, как Сергей Николаевич снизу стучал в дверь и ругался. О том, что сантехник посмотрел и сказал — все трубы менять надо, они старые, еще с советских времен.
— Он смету составил, — вздохнула свекровь. — Там на сто пятьдесят тысяч работы. У меня таких денег нет. Буду копить. Месяца два минимум.
— Два месяца? — переспросила Ангелина.
— Ну а что делать? Я же на одну зарплату живу, кассиром работаю. Откуда у меня такие деньги? Придется потихоньку откладывать. Витя, ты же не выгонишь меня?
— Мам, что ты такое говоришь, — Витя накрыл ладонью ее руку. — Живи, сколько надо.
Ангелина молча доела салат. Два месяца. Со свекровью. В двухкомнатной квартире.
***
Первая неделя превратилась в кошмар. Оксана Аркадьевна обживалась стремительно. Она переставила кастрюли на кухне, потому что «так удобнее». Повесила свои полотенца в ванной, убрав те, что висели там раньше. Принесла из сумок свои баночки с кремами и расставила их на полке.
— Витенька, скажи Лине, пусть купит порошок другой, — говорила она по вечерам. — От этого у меня кожа чешется.
— Лин, купишь другой порошок? — послушно повторял Витя.
— Витенька, у вас в спальне холодно, наверное. Надо батарею прочистить.
— Лин, вызови сантехника, батарею посмотреть.
Ангелина чувствовала, как напряжение растет с каждым днем. Она приходила с работы уставшая — в торговом центре был завал, подготовка к распродажам, отчеты. А дома ее встречала свекровь с недовольным лицом.
— Что на ужин будешь готовить? Витя голодный придет, у него работа тяжелая, ему питаться надо хорошо.
— Я собиралась сделать макароны с котлетами.
— Макароны? Опять? Может, рагу какое? Или гречку с мясом? Витя гречку любит. Я раньше ему всегда готовила.
— Тогда приготовьте сами, Оксана Аркадьевна, — Ангелина сбросила туфли и прошла в спальню.
— Вот характер! — донесся из гостиной голос свекрови. — Невестка какая нервная. Я ж хотела помочь.
К концу второй недели Ангелина была на пределе. Свекровь вела себя как полноправная хозяйка. Приглашала в гости свою подругу Лидию Павловну, и они часами сидели на кухне, обсуждая соседей. Ангелине приходилось ждать, пока кухня освободится, чтобы разогреть себе еду.
— А помнишь, как Светка с пятого этажа мужа бросила? — громко говорила Лидия. — Вот характер был. А потом осталась одна, никому не нужная.
— Это да, — соглашалась Оксана Аркадьевна. — Женщина должна мужа беречь, ценить. А сейчас они все такие самостоятельные стали, работают, деньги свои зарабатывают — и мужа уже не ценят.
Ангелина понимала, что эти разговоры — не просто так. Это намеки, обращенные к ней.
В среду вечером начальница Надежда вызвала Ангелину к себе.
— Слушай, я тебя предупредить хотела, — сказала она тихо. — Ходят слухи, что в конце месяца будут сокращения. У нас продажи упали, руководство недовольно. Пока не знаю, кого именно, но лучше будь начеку.
Ангелина вышла из кабинета с тяжелым чувством. Сокращение сейчас — это катастрофа. Ипотеку платить, коммунальные, еда, расходы. Витя зарабатывает неплохо, но одному тянуть все будет сложно.
Она вернулась домой взвинченная, хотела обсудить с Витей, но на кухне снова сидела свекровь с Лидией Павловной. На столе стояли тарелки с печеньем, чайник.
— А вот Серёжина жена, помнишь, Лид? — громко говорила Оксана. — Золотые руки. И готовит отлично, и шьет, и дома у нее всегда чистота. Вот это хозяйка. Не то что нынешние — только на работу и с работы.
Лидия Павловна хмыкнула, покосилась на Ангелину, стоявшую в дверях.
— Времена другие стали, Оксан. Раньше женщины о доме думали, о семье. А сейчас им карьера важнее.
— Карьера, карьера, — передразнила свекровь. — А дом? А муж? Кто о нем позаботится, если жена все время на работе?
Ангелина почувствовала, как внутри все закипает.
— Оксана Аркадьевна, вы обо мне это говорите?
Свекровь подняла на нее невинные глаза.
— А что ты, Лина? Я вообще-то о Серёжиной жене говорю. Или тебе совесть что-то подсказывает?
— Совесть мне ничего не подсказывает. Я работаю, потому что мы с Витей ипотеку платим. Каждый месяц сорок три тысячи. Из моей зарплаты двадцать идет. Вы в курсе?
— Ой, ну вот сразу деньгами попрекать, — Лидия Павловна закатила глаза. — Молодежь сейчас такая. Все на деньги переводят.
— Лида права, — поддакнула свекровь. — Я Витю одна растила, работала на двух работах...
— Постойте, — перебила Ангелина. — Витя говорил, что вы с его отцом развелись, когда ему было шестнадцать. Он уже почти взрослым был.
Оксана Аркадьевна нахмурилась.
— Ну и что? Все равно одна растила. Отец алименты не платил почти. Мне тяжело было.
— Мне тоже сейчас тяжело, — Ангелина прислонилась к дверному косяку. — Я весь день на ногах, клиенты, отчеты. Прихожу домой — хочется просто посидеть тихо. А тут...
— А тут что? — вскинулась свекровь. — Тебе мое присутствие мешает? Я что, шумлю? Скандалю?
— Вы в моем доме командуете. Переставляете вещи, критикуете меня при подругах. Это неприятно, Оксана Аркадьевна.
— Вот как! — свекровь встала, оперлась руками о стол. — Я командую! Я критикую! А может, просто пытаюсь тебе помочь? Научить чему-то? Витя привык к порядку, к вкусной еде. А ты его кормишь макаронами из пачки!
— Это не макароны из пачки, а паста с соусом, который я сама делала!
— Паста! — фыркнула Лидия Павловна. — Иностранными словами называется, а по сути — макароны.
Ангелина развернулась и ушла в спальню, громко хлопнув дверью. Села на кровать, закрыла лицо руками. Это было невыносимо. Она не могла больше терпеть это постоянное давление, эти намеки, эту критику.
Через полчаса пришел Витя. Он был уставший, грязный после стройки. Ангелина хотела рассказать ему о возможных сокращениях, о том, как ей сейчас тревожно. Но Витя прошел в гостиную, поцеловал мать в щеку.
— Мам, как дела? Как себя чувствуешь?
— Да нормально, Витенька. Только вот твоя жена на меня накинулась сегодня. При Лиде. Неудобно было.
Витя прошел в спальню, закрыл дверь.
— Лин, что случилось? Мама сказала, ты на нее наорала.
— Я не орала, — устало ответила Ангелина. — Я просто попросила не обсуждать меня с подругами на моей кухне.
— Она не обсуждала тебя. Она просто разговаривала с Лидией Павловной.
— Витя, она говорила про то, какие нынешние жены плохие. При мне. Это было очевидно адресовано мне.
— Ну и что такого? — Витя пожал плечами. — Мама просто высказала свое мнение. Это не повод хлопать дверями.
— Твоя мама живет у нас уже две недели. Она переставляет вещи, командует, критикует меня. Я устала, Витя. Когда она вернется домой?
— Когда закончится ремонт. Я же говорил — там большой объем работ.
— А точно там большой объем? Ты сам видел эту смету?
— Зачем мне ее видеть? Мама не станет врать.
Ангелина легла на кровать, отвернулась к стене. Разговор был окончен.
На следующий день по дороге на работу она столкнулась в подъезде с Сергеем Николаевичем — соседом снизу из квартиры свекрови. Пожилой мужчина выносил мусор.
— Здравствуйте, Сергей Николаевич, — поздоровалась Ангелина. — Как у вас там после потопа? Ремонт делаете?
Сергей Николаевич удивленно посмотрел на нее.
— Какой потоп? У меня все в порядке. А что случилось?
— Как? — Ангелина остановилась. — Оксана Аркадьевна говорила, что у нее прорвало трубу, вас залило.
— Да нет, ничего не было. Может, она с кем-то другим перепутала? У меня потолок сухой, никаких пятен.
Ангелина почувствовала, как сердце забилось сильнее. Она кивнула, попрощалась и вышла на улицу. Достала телефон, нашла в контактах номер сантехника, которого свекровь якобы вызывала. Витя когда-то записал его номер, когда у них самих была проблема с краном.
— Алло, Михалыч? Это Ангелина Истомина. Вы делали смету по адресу улица Лесная, дом 12, квартира 34?
— Делал, — ответил мужской голос. — А что?
— Скажите, там правда большой ремонт нужен?
— Да какой большой? Там прокладка в кране лопнула, я за полчаса все починил. Две тысячи взял и ушел. Это было дней десять назад.
— А смета на сто пятьдесят тысяч?
— Какая смета? — удивился сантехник. — Я никакую смету не составлял. Пришел, посмотрел, поменял прокладку — и все. Ваша свекровь, между прочим, сама сказала, что хочет к сыну переехать пожить, вот и попросила как бы невзначай при вас упомянуть про большой ремонт. Я думал, она с вами договорилась.
Ангелина поблагодарила и отключилась. Стояла посреди двора, не в силах сдвинуться с места. Значит, обман. С самого начала. Никакой аварии не было. Свекровь просто решила переехать к ним и придумала повод.
***
Весь день Ангелина ходила как в тумане. Коллега Таня несколько раз спрашивала, все ли в порядке. В обед они сидели в подсобке, и Ангелина наконец рассказала.
— Погоди, то есть она специально все подстроила? — Таня была в шоке. — Зачем?
— Не хочет одна жить, наверное. Решила, что так удобнее.
— И что ты теперь будешь делать?
— Поговорю с ней сегодня вечером. Пусть объясняет.
— А Витя как?
— Витя всегда на ее стороне, — Ангелина горько усмехнулась. — Для него мама — святая. Что бы она ни сделала.
Вечером Ангелина вернулась домой раньше обычного. Оксана Аркадьевна сидела на кухне одна, смотрела какое-то шоу по телефону.
— Оксана Аркадьевна, нам нужно поговорить.
Свекровь подняла глаза, улыбнулась.
— О чем, Линочка?
— Я сегодня встретила Сергея Николаевича. Он сказал, что никакого потопа не было. У него потолок сухой.
Лицо свекрови дрогнуло, но она быстро взяла себя в руки.
— Ну... не потоп, конечно. Но вода текла. Может, до него не дошла.
— Я позвонила Михалычу. Он сказал, что поменял прокладку за две тысячи и ушел. Никакой сметы на сто пятьдесят тысяч не было.
Повисла тишина. Оксана Аркадьевна отложила телефон, выпрямилась.
— И что с того?
— Как — что с того? — Ангелина не поверила своим ушам. — Вы нас обманули! Сказали, что у вас авария, что вам жить негде!
— Авария была. Небольшая, но была. А про смету... ну, я немного преувеличила. И что?
— Как — и что? Мы пустили вас жить, думали, что вам действительно нужна помощь!
— Мне и нужна помощь, — свекровь встала, скрестила руки на груди. — Мне пятьдесят восемь лет, Лина. Я одна живу. Мне страшно. Мне одиноко. Я работаю кассиром с утра до вечера, прихожу домой — а там тишина, пустота. Телевизор включу — и сижу одна. Это тяжело, понимаешь? Витя — мой единственный сын. Он должен обо мне заботиться.
— Но вас никто не бросал! У вас есть квартира, работа. Вы сами справляетесь.
— Справляюсь, справляюсь, — передразнила Оксана. — А кому я нужна? Кто обо мне позаботится, если что случится? Витя — моя кровь, моя опора.
— Тогда так и скажите честно! Не надо было врать про аварию!
— А ты бы пустила меня просто так? — свекровь прищурилась. — Если бы я сказала — хочу пожить у сына, мне одной тоскливо? Ты бы первая начала возражать.
— Это была бы правда хотя бы!
— Правда, неправда, — махнула рукой Оксана Аркадьевна. — Важно, что я теперь здесь. Рядом с Витей. И ты меня отсюда не выгонишь.
— Вы уверены? Это моя квартира тоже. Мы с Витей ее вместе оплачиваем.
— Ну и что? Витя меня не выгонит. Он мать любит, уважает. Не то что некоторые.
Ангелина почувствовала, как гнев подступает к горлу. Она хотела ответить, но в этот момент в дверь вставили ключ. Витя пришел с работы.
— Привет, — он прошел в комнату, бросил куртку на диван. — Что у вас тут происходит? Лица какие-то напряженные.
Оксана Аркадьевна мгновенно изобразила страдание. Прижала руку к сердцу, голос задрожал.
— Витенька, твоя жена меня выгоняет. Говорит, что я вас обманула, что мне незачем здесь жить.
— Что? — Витя повернулся к Ангелине. — Лин, о чем она?
— Витя, твоя мама соврала нам, — спокойно сказала Ангелина. — Никакой аварии не было. Сантехник просто прокладку поменял за две тысячи. А она нам рассказывала про смету на сто пятьдесят тысяч и большой ремонт.
— Это неправда! — воскликнула свекровь. — Я не врала!
— Я звонила Михалычу. Он все подтвердил. Более того, он сказал, что вы сами попросили его подыграть вам.
Витя посмотрел на мать. Та отвела глаза.
— Мам, это правда?
— Витя, ну... я действительно немного приукрасила. Но только потому, что мне плохо одной! Мне страшно, понимаешь? Я старею, мне нужна поддержка. Ты же мой сын, моя единственная опора.
— Но зачем было врать?
— А что мне оставалось? — голос свекрови зазвенел от слез. — Сказать просто — хочу с вами пожить? Ваша Ангелина сразу бы мне отказала. Она меня не любит, Витя. Она меня терпеть не может.
— Это не так, — возразила Ангелина. — Я просто не хочу, чтобы меня обманывали.
— Вот видишь! — свекровь ткнула в нее пальцем. — Даже сейчас, когда я плачу, ей все равно! Ей на меня наплевать! Витя, я тебя родила, вырастила одна. А она даже несколько недель пожить со мной не может!
Витя провел рукой по лицу. Ангелина видела, как он мечется между ними. Надеялась, что хоть сейчас он встанет на ее сторону, скажет матери, что обманывать нельзя.
— Лин, — наконец произнес Витя. — Ну хорошо, мама немного схитрила. Но она же действительно одна. Ей тяжело. Что нам стоит ее приютить?
Ангелина не поверила своим ушам.
— То есть тебя не волнует, что нас обманули?
— Волнует. Но мама объяснила почему. Ей одиноко.
— У нее есть своя квартира! Она не бездомная!
— Но там ей плохо одной, — Витя повысил голос. — Ты не понимаешь, что ли? Ей пятьдесят восемь лет, она моя мать. Я не могу ее бросить.
— Никто не просит ее бросать! Но пусть живет у себя! Мы можем навещать ее, помогать!
— Этого мало, — вмешалась Оксана Аркадьевна. — Мне нужно рядом с сыном быть. Чувствовать, что я не одна.
— А как же я? — тихо спросила Ангелина. — Витя, это наша квартира. Наша жизнь. Мне тоже тяжело. Мне, может, тоже нужно свое пространство.
— Потерпишь немного, — отмахнулся Витя. — Мама же не навсегда.
— А на сколько? На месяц? На два? На год?
— Не знаю. Пока ей не станет легче.
Ангелина посмотрела на мужа долгим взглядом. Потом развернулась и ушла в спальню.
***
Следующие дни прошли в тяжелом молчании. Ангелина почти не разговаривала со свекровью. Оксана Аркадьевна, почувствовав свою победу, обнаглела еще больше. Она теперь открыто распоряжалась в квартире, словно это был ее дом.
— Витя, скажи Лине, пусть купит нормальный стиральный порошок, — говорила она за завтраком. — А то у меня от этого кожа сохнет.
— Витя, передай Ангелине, что холодильник надо разморозить. Там лед намерз.
Она даже перестала обращаться к Ангелине напрямую, говорила только через сына. Ангелина терпела, но чувствовала, как внутри нарастает что-то темное и тяжелое.
В четверг вечером свекровь пригласила Лидию Павловну и еще двух своих подруг. Они сидели на кухне, громко смеялись, обсуждали кого-то.
— А эта, как ее, Наташка из седьмого подъезда, — говорила одна из них. — Мужа бросила, теперь одна сидит. Вот дура.
— Это точно, — поддакнула Лидия. — Сама виновата. Надо было семью беречь.
Ангелина сидела в спальне, слышала каждое слово. В какой-то момент голос свекрови стал особенно громким.
— Да вы не представляете, как мне повезло! Живу теперь с Витькой, он обо мне заботится. Невестка, правда, недовольна, но что она сделает? Это мой сын, моя кровь. Она никуда не денется.
Подруги засмеялись. Ангелина сжала кулаки. Значит, так. Свекровь даже не скрывает, что использует ситуацию. Что манипулирует сыном.
На следующий день Таня рассказала Ангелине за обедом:
— Слушай, я вчера твою свекровь видела. В кафе на Центральной. Сидела с какими-то женщинами, смеялась. Такая довольная была. Рассказывала им что-то, они все хохотали.
— Наверное, как удачно устроилась, — устало сказала Ангелина.
— Похоже на то. Лин, а ты что, правда будешь это терпеть?
— А что мне делать? Витя на ее стороне.
— Поставь ультиматум. Скажи — либо мама уезжает, либо ты.
— Он выберет маму.
— Тогда, может, и правда пора подумать о себе? Ты же видишь, что происходит. Она тебя выживает из собственного дома.
Ангелина молчала. Таня была права. Но признать это вслух было страшно.
Вечером, когда Витя пришел с работы, Ангелина решилась на разговор. Они сидели в спальне, свекровь была на кухне с очередной подругой.
— Витя, давай серьезно поговорим.
— О чем?
— О твоей маме. Она здесь уже почти три недели. У нее давно все починено. Когда она вернется домой?
Витя напрягся.
— Не знаю. Ей там одиноко.
— Витя, она работает. У нее есть подруги, соседи. Она не одинокая старушка, которой некому помочь. Ей пятьдесят восемь, она здоровая, активная.
— И что? Она моя мать. Если ей плохо одной, я должен ей помочь.
— Помочь — это одно. А превратить нашу квартиру в ее дом — другое. Она здесь командует, приглашает подруг, распоряжается вещами. Я чувствую себя гостьей в собственной квартире.
— Ты преувеличиваешь.
— Нет, не преувеличиваю. Вчера я слышала, как она хвасталась перед подругами, что удачно к тебе переехала, а я ничего не могу сделать. Она манипулирует тобой, Витя. Не видишь?
— Она не манипулирует! — резко сказал Витя. — Она просто нуждается во мне. И я не брошу ее ради твоего комфорта.
— Речь не о комфорте. Речь о том, что я твоя жена. Мы должны быть вместе, строить свою жизнь. А не жить с твоей мамой.
— Моя мама — часть моей жизни, — Витя встал, нервно прошелся по комнате. — И если ты этого не понимаешь, то у нас проблемы.
— Проблемы у нас уже есть, — тихо сказала Ангелина. — Ты выбираешь маму вместо меня. Каждый раз.
— Потому что ты ее не принимаешь! Ты относишься к ней как к обузе!
— Я относилась к ней нормально, пока она не начала обманывать и командовать!
— Все, хватит, — Витя махнул рукой. — Я не буду это слушать. Мама остается. Точка.
Он вышел из спальни, хлопнув дверью. Ангелина осталась одна. Села на кровать, обхватила колени руками. Первый раз за все время ей захотелось плакать.
***
В субботу утром случилось то, что переполнило чашу терпения. Ангелина встала рано, хотела спокойно выпить чаю на кухне. Но там уже сидела свекровь с Лидией Павловной. На столе стояли тарелки, чайник.
— О, Лина встала, — Оксана Аркадьевна окинула ее оценивающим взглядом. — Волосы причешешь хоть? А то вид у тебя...
— Доброе утро, — сухо ответила Ангелина и направилась к холодильнику.
— Лида, так я тебе рассказываю, — продолжила свекровь, не обращая на невестку внимания. — Говорю Витьке вчера — ну что ты с ней возишься? Она же тебя не ценит. Работает целыми днями, дома толком ничего не делает. Я бы на твоем месте задумалась.
Ангелина замерла, держа в руках пакет молока.
— О чем вы говорите, Оксана Аркадьевна?
— А о чем, о чем, — свекровь повернулась к ней. — О том, что хорошая жена должна о муже заботиться. А ты только о работе думаешь.
— Я работаю, чтобы мы могли платить за эту квартиру!
— Ой, опять за свое, — закатила глаза Лидия. — Вечно вы, молодые, деньгами размахиваете. А раньше женщины и без денег семьи держали.
— Раньше квартиры бесплатно давали, — не выдержала Ангелина. — А сейчас мы в ипотеке по уши. И мой вклад в эту семью — не меньше, чем Вити.
— Вклад, вклад, — передразнила свекровь. — А дом? А уют? Ты когда последний раз нормальный ужин готовила?
— Позавчера. Запеканку делала.
— Запеканку, — фыркнула Оксана. — Это не ужин. Вот я Витьке раньше готовила — всегда первое, второе, компот. А ты — запеканки да макароны.
Ангелина поставила молоко на стол резким движением.
— Хватит. Оксана Аркадьевна, вы переходите границы. Это моя кухня, мой дом. Я не обязана вас слушать.
— Твоя кухня? — свекровь встала. — А ты откуда взялась? Витя тебя сюда привел. Это его квартира была изначально, он ипотеку оформлял. А ты просто вписалась.
— Мы оформляли ипотеку вместе! Я созаемщик!
— Ну и что? Без Вити у тебя бы этой квартиры не было.
— А без меня не было бы денег на первый взнос! Я пятьсот тысяч из своих накоплений внесла!
— Ой, пятьсот тысяч, — свекровь презрительно махнула рукой. — Копейки. Зато теперь туда-сюда — моя квартира, мой дом.
— Хватит! — не выдержала Ангелина. — Вы здесь временная гостья! Это не ваш дом! У вас есть своя квартира, куда вы обязаны вернуться!
— Никуда я не вернусь, — спокойно сказала Оксана. — Здесь мой сын, здесь и я буду. А если тебе не нравится — вот дверь.
Лидия Павловна кивнула, одобрительно.
— Правильно, Оксан. Нечего молодежи на шею садиться. Пусть учатся старших уважать.
Ангелина почувствовала, как внутри все разрывается от гнева. Она развернулась и вышла из кухни, прошла в спальню, где спал Витя. Тряхнула его за плечо.
— Витя, вставай. Немедленно.
— Чего? — он сонно открыл глаза. — Который час?
— Неважно. Твоя мать сейчас в открытую сказала мне, что это ее дом, и я могу уходить, если мне не нравится.
Витя сел, провел рукой по лицу.
— Ты опять начинаешь?
— Я не начинаю! Она мне в лицо заявила, что останется здесь, а если мне плохо — пусть ухожу! При своей подруге!
— Наверное, ты ее спровоцировала.
— Я ничего не провоцировала! Я просто пришла на кухню выпить чаю!
— Лина, не ори.
— Я не ору! Витя, твоя мать выживает меня из собственного дома! Ты этого не видишь?!
Он встал, натянул штаны.
— Я вижу, что ты постоянно на маму нападаешь. Она пожилая женщина, ей нужна поддержка, а ты...
— Ей пятьдесят восемь! Она работает, у нее куча подруг, она здорова! Какая, к черту, поддержка?!
— Моральная! — Витя повысил голос. — Ей тяжело одной! Почему ты не можешь это понять?!
— Потому что это манипуляция! Она использует тебя! Она соврала про аварию, чтобы переехать сюда! Она открыто хвастается подругам, как удачно устроилась! Очнись, Витя!
— Заткнись! — рявкнул он.
Ангелина отшатнулась. Витя никогда так с ней не разговаривал.
— Что?
— Я сказал — заткнись, — он смотрел на нее холодными глазами. — Надоело слушать твои обвинения. Мама — святой для меня человек. Она меня вырастила, она всю жизнь на меня положила. И я не позволю тебе оскорблять ее.
— Я не оскорбляю, — тихо сказала Ангелина. — Я говорю правду.
— Твоя правда мне не нужна. Мама остается. А если тебе не нравится — вот дверь.
Слова свекрови. Дословно.
Ангелина посмотрела на мужа долгим взглядом. Потом кивнула.
— Хорошо. Я ухожу.
— Куда это ты уходишь? — он нахмурился.
— Отсюда. Из этой квартиры. Я сниму комнату, пока не найду что-то нормальное.
— Ты серьезно?
— Абсолютно. Витя, ты сделал выбор. Ты выбрал маму вместо жены. Это твое право. Но я не обязана это терпеть.
Она открыла шкаф, достала сумку, начала складывать вещи. Витя стоял молча, смотрел. Потом вышел из спальни.
Ангелина слышала, как он разговаривает с матерью на кухне.
— Мам, Лина говорит, что уходит.
— И пусть уходит, — спокойно ответила Оксана. — Раз ей здесь плохо. Нам с тобой будет лучше вдвоем.
— Но мам...
— Витенька, она тебя не ценит. Ты же видишь. Постоянно скандалы, претензии. А я тебя люблю, забочусь. Кому ты нужен больше — мне или ей?
Ангелина собрала две сумки. Вышла из спальни. Витя стоял в коридоре, смотрел на нее растерянно.
— Ты правда уходишь?
— Да. Позвоню насчет развода через неделю. Думаю, нам нужно все оформить официально.
— Развода? — он побледнел. — Ты о чем?
— О том, что у нас больше нет семьи, Витя. У тебя есть мама. А у меня — больше ничего нет. Так что пусть каждый идет своей дорогой.
Она взяла сумки, вышла из квартиры. Витя не остановил. Только крикнул вслед:
— Я тебя в семью привел, а ты теперь мою маму в беде бросить хочешь.
Ангелина обернулась на пороге.
— Твою маму никто не бросает. У нее есть ты. А меня у тебя больше нет.
Дверь закрылась.
***
Первую неделю Ангелина жила в гостинице. Потом нашла комнату в съемной квартире — недорого, но чисто. Хозяйка оказалась адекватной женщиной, которая не задавала лишних вопросов.
Витя звонил каждый день. Сначала требовал вернуться, потом просил, потом умолял. Ангелина не брала трубку. Отвечала только сообщениями: "Мне нужно время подумать".
Через две недели он написал: "Давай встретимся. Поговорим".
Они встретились в небольшом кафе на окраине. Витя выглядел усталым, осунувшимся. Сел напротив, долго молчал.
— Лин, я понял, что был не прав.
— В чем именно?
— Во всем. Мама действительно манипулировала мной. Я только сейчас это увидел.
Ангелина подняла на него глаза.
— И как ты это понял?
— Живу с ней две недели. Она требует постоянного внимания. Готовь это, купи то, отвези туда. У меня нет ни минуты покоя. Я прихожу с работы — а она уже с претензиями. То грязно, то не так убрал, то не те продукты купил.
— Добро пожаловать в мой мир, — сухо сказала Ангелина.
— Я понимаю. Прости. Я был слеп. Мама действительно использовала меня, нашу квартиру. Она даже не скрывает теперь. Вчера прямо сказала — я буду жить с тобой, привыкай.
— И что ты ей ответил?
— Сказал, что она должна вернуться к себе.
— И?
— Она отказалась. Сказала, что это ее право — жить с сыном. Что она меня родила, вырастила, и я обязан ей.
Ангелина кивнула.
— Знакомо. Так что ты хочешь от меня, Витя?
— Вернись. Пожалуйста. Я выставлю маму. Мы заживем как раньше.
— Как раньше? — Ангелина усмехнулась. — А раньше как было? Ты всегда был на ее стороне. Каждый раз. Когда она критиковала меня — ты молчал. Когда я просила поддержки — ты говорил, что я преувеличиваю. Витя, проблема не только в твоей маме. Проблема в том, что для тебя я никогда не была важнее ее.
— Это не так.
— Это так. Пять лет брака, и я постоянно была на втором месте. После мамы. Если она звонила — ты бросал все и мчался. Если она просила — ты выполнял. А я... я должна была терпеть и молчать.
Витя опустил голову.
— Прости. Я не хотел, чтобы ты так чувствовала себя.
— Но я чувствовала. И последние три недели показали мне, что ничего не изменится. Ты выбрал маму. Ты поставил передо мной ультиматум. Ты сказал — либо терпи, либо уходи. Я ушла.
— Но я же понял свою ошибку!
— Понял только когда остался с ней один на один. А когда я говорила тебе об этом — ты не слушал. Витя, я не вернусь. Прости.
Он посмотрел на нее, в глазах стояли слезы.
— Лин, я люблю тебя.
— А я любила. Но этого оказалось мало. Тебе нужна мама. Мне нужен партнер, который будет на моей стороне. Мы не подходим друг другу.
— Не говори так.
— Это правда. Витя, давай разведемся по-хорошему. Я не буду претендовать на квартиру, хотя имею право. Просто разойдемся и пойдем дальше.
Он молчал долго. Потом кивнул.
— Если ты так решила.
— Решила.
Они посидели еще немного в тишине. Потом Ангелина встала, взяла сумку.
— Прощай, Витя. Береги себя.
— И ты.
Она вышла из кафе. На улице было холодно, январский ветер трепал волосы. Но внутри было удивительно спокойно. Впервые за много недель — спокойно и свободно.
Через месяц развод был оформлен. Витя так и жил с матерью. Ангелина слышала от общих знакомых, что Оксана Аркадьевна теперь полностью обосновалась в квартире сына. Устроилась там как хозяйка. Витя выглядел несчастным, но не мог ничего сделать — все-таки мать.
Ангелина сняла однокомнатную квартиру. Небольшую, но свою. Устроилась на новую работу — в другой торговый центр, с лучшими условиями. Таня помогла ей обжиться, поддерживала во всем.
Иногда Ангелина думала о Вите. Было ли ей его жалко? Немного. Он не был плохим человеком. Просто слабым. Не смог противостоять матери, не смог защитить жену. Выбрал легкий путь — согласиться с мамой. И потерял семью.
А Оксана Аркадьевна получила что хотела. Сына рядом. Контроль. Власть. Только Витя теперь смотрел на мать не с любовью, а с тоской. Понимал, что разрушил свой брак ради ее прихотей. Но было поздно.
Ангелина больше не звонила. Не писала. Не встречалась. Эта глава ее жизни была закрыта. Впереди была новая жизнь. Одна, но свободная. Без манипуляций, без давления, без необходимости доказывать свое право на собственный дом.
Она потеряла мужа. Но обрела себя. И это было важнее всего.
Через полгода после развода Ангелина наконец чувствовала себя свободной. Работа в новом салоне красоты, уютная съемная квартира, никого над душой. Но однажды вечером к ней пришла соседка Вера с красными глазами: "Можно поговорить? Я больше не знаю что делать... Сын приехал жить ко мне с женой, а она..." Голос сорвался.
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть...